Жажда

      Попрощавшись с молодоженами, Корф сел в машину и, аккуратно лавируя между припаркованных авто, выехал на проспект. В последнее время он старался не пить и даже сегодня лишь пригубил немного вина. Город засыпал. Владимир ехал по пустым проспектам, вспоминал красавицу Елизавету и ее жест, когда она шутя взмахнула в его сторону своим свадебным букетом. Корф усмехнулся - надо же, Мишка добился своего и уговорил его своенравную сестричку выйти за него замуж.       Машина плавно неслась по проспектам, увозя Корфа от центра к окраинам. Он намеренно приехал в этот дворик, как иногда заезжал сюда поздними вечерами и до боли в глазах всматривался в затемненные проемы ее окон. Он научился смотреть ей в глаза, слушать ее, молча кивать при встрече, но прекратить мечтать о ней он не мог. Его желания становились все более откровенными, ему мало было ее тела, он желал ее душу. Заглушив мотор, он положил руки на руль, уперся в них подбородком и посмотрел на ее окна. Везде темно. Спит. Интересно, ее сынишка спит с ней? Что ей снится? Как бы он хотел, чтобы его сны перетекли в ее видения и она почувствовала силу его желания. Он откинулся на сиденье, положил руки за голову и закрыл глаза. Холодность днем, раскованность ночью. Его женщина, его мечта…       Она стояла перед его автомобилем в легких ботиночках и пушистой шубке поверх пижамки, спрятав нос в воротник. Не двигаясь и не говоря ни слова. Потом обошла машину и дернула дверь. Морозный воздух ворвался в салон вместе с ее ароматом. Подула на руки и обыденно спросила:       - Зачем вы здесь, Владимир Иванович?       - Не знаю, Анна… Но иначе не могу. Я хочу иначе, но не получается… Аня, я…       - Я знаю, Владимир Иванович.       - Это так заметно?       - Нет… но я… Я не понимаю, что это, но я тоже… иногда…       Он резко повернулся к ней, разглядывая девичье лицо, в темноте машины оно казалось бледным размытым пятном. Корф наклонился ближе, увидел огромные глаза, уловил ее дыхание. И проиграл. Сиденье отъехало назад, он схватил ее и усадил на себя, распахнул шубку, прижал к себе и уткнулся лицом в грудь. Анна обняла его за голову и потерлась носиком о его макушку. Он сдавил руками гибкое тело, поцеловал шею и ключицы в разрезе пижамной курточки, прижимая к себе и шалея от ее тихих вздохов.       - Останови меня, Аня, - прошептал он, подняв голову и заглядывая ей в глаза. - Так нельзя, ведь ты моя студентка. Я не смогу больше, останови меня, прогони, что угодно, иначе я…       - Я не могу, Владимир Иванович, - прошептала она в ответ. - Не могу, но я никому не скажу, правда.       - Глупенькая ты моя, глупенькая! Не скажешь… Я не смогу, понимаешь, я! Я хочу тебя, хочу! Аня, я взрослый мужик, я… Господи, как тебе объяснить? Я хочу тебя сейчас… хочу в машине, в моей постели, в душе, на полу, чтобы ты… чтобы ты кричала… чтобы я, понимаешь? Только я! И никто больше! Чтобы моя… моя…       Его срывающийся шепот, горячее дыхание, дрожащее тело, к которому он так сильно ее прижал - все говорило Анне о его безудержном желании, дикой страсти, но ей не было страшно. Ей не было противно. Она знала, что ей никогда не испытать такого чувства, но может быть, она сможет помочь ему? Она видела его машину в своем дворе несколько раз, она видела, как он смотрел на нее, но ничего от нее не требовал, он просто был в ее жизни. Ей нечего терять, как говорил ей Шуллер, так что изменится, если Владимир Иванович будет с ней? Он молод, красив, умен, воспитан, у него нет жены, которая может страдать, и она прекрасно понимает, что у них нет будущего. Но может, будет настоящее? Она устала от воспоминаний о мужчинах в своей жизни, всей той мерзости и грязи, которой они ее заполнили. Может, он тоже поможет ей? Поможет забыть это, хотя бы на короткое время. Ей казалось, что он не унизит, не оскорбит ее… Потом, когда уйдет, а сейчас…       Она слабо улыбалась и гладила его по лицу маленькими прохладными ладошками.       - Пойдемте со мной.       Корф замотал головой:       - Нет, Аня, я не могу к тебе… Твоя тетя и сын… я не могу.       - Но… Владимир Иванович, я…       - Едем, Аня, поехали со мной… пожалуйста! - последнее он прошептал, умоляюще глядя в глаза и обхватив ее голову сильными ладонями.       Она положила свои ладони на его руки и прошептала:       - Их нет дома, они уехали. В Приморск, к нашей няне… Но если вы хотите…       - Хочу! Хочу, Аня! Поехали со мной?       Она посмотрела вниз на его губы, задумалась на миг, опустила руки ему на плечи и выдохнула:       - Поехали…       Двадцать минут… всего двадцать минут… Домой… Через двадцать минут она… Боже, дай мне сил!       Осознание того, что Анна с ним, остудило горячее тело и голову. До его дома двадцать минут езды. Потом она зайдет в его дом, снимет шубку и ботинки. Что ей сказать? А надо ли? Она согласилась поехать с ним, зная, на что идет. Сможет ли он себя сдержать, не накинутся на нее как жаждущий на спасительную воду в пустыне? Его жажда, его желание, ее тело, ее покорность… Неужели она здесь, рядом с ним, его мука, его боль...       Сжимая девичью ладошку, он шагнул в тепло полутемной прихожей, потянул ее на себя и захлопнул дверь, отрезая их от окружающего мира. Глядя на Анну, снял свою куртку, бросил ее куда-то в сторону. Шагнул чуть вперед и, проведя ладонями по ее шее и плечам, снял шубку, присел, стягивая с ее ног ботинки. На ней была шелковая синяя пижамка в звездочку. Он смотрел на эти звездочки, маленькие беленькие пуговицы на широкой курточке, нелепо задравшиеся брючки, на узкие плечи и опущенные руки. На ее лице жили только глаза, огромные синие глаза, которые смотрели на него. Он смотрел и не мог насмотреться… Она здесь, рядом.       - Владимир Иванович… что-то не так?       - Так, все так… Ты такая… Боже мой, ты такая красивая… - она отвела взгляд и будто отпустила его. Сжав узкие плечи, он медленно наклонил голову и прижался губами к ее шее. Она откинула голову и обняла его за талию. Немного отстранившись, он взял ее лицо пальцами за подбородок, изучающе посмотрел в глаза и поцеловал. Взрыв эмоций похоронил последнее здравомыслие. Он подхватил Анну на руки, прижал к себе и широкими шагами пошел вглубь квартиры, ногой открыл дверь в спальную, подошел к кровати и опустил ее на пол. Она смотрела на него не отрываясь, не делая никаких движений, подчиняясь, готовая исполнять все его повеления.       Он медленно расстегивал пуговицы на ее курточке, освобождая желанное тело из плена ткани. Потянул вниз рукава, снимая одежду, и опустился перед ней на колени. Прижался губами к животику на границе пижамных штанишек. Затем провел руками по контурам тела и потянул вниз остатки одежды, постепенно открывая для себя ее хрупкость и нежность. Он целовал ее живот, сжимал бедра, привлекая к себе. Анна коснулась его волос, провела ладонями по плечам. Владимир встал, тронул губами шею, посадил Анну на краешек постели и, мягко удерживая ее за плечи, положил на шелковое покрывало. Она лежала перед ним маленькая, беззащитная, ее руки были разведены немного в стороны, глаза напряженно смотрели в лицо Корфа. Владимир снял рубашку и замер, он не двигался и просто смотрел на это дивное тело.       - Владимир Иванович? - прошептала она. - Не бойтесь. Я потерплю.       - Что?       - Что? - переспросила Анна. - Владимир Иванович, вы не бойтесь. Я, правда, потерплю. Я… постараюсь, чтобы вы…       - Анна, ты что?.. Что значит «потерплю»?.. Неужели ты думаешь, что могу сделать тебе больно?       - Это… это всегда больно, Владимир Иванович.       Признание Анны было для Корфа сродни ледяному душу. Эта молодая женщина, которая была с мужчиной, родила малыша, не знала, что физическая близость может быть блаженством, а не болью! Девочка, не вкусившая этой радости, согласилась поехать с ним, еще и успокаивала его, уверяя, что все будет хорошо! Корф смотрел на Анну и четко понимал, что сегодняшняя ночь не для него, сейчас он сделает все, чтобы подарить Анне наслаждение, которого она была лишена раньше.       Он опустился на колени, обхватил узкую щиколотку и медленно согнул ее ногу, поцеловал ямку под коленкой, внутреннюю сторону бедра, поднимаясь поцелуями все выше. Подхватив другую под колено, он поднял ее ноги вверх, развел колени и положил себе на плечи.       - А что вы… Зачем… Нет… пожа…       В следующий момент Анна испуганно вздрогнула и попыталась отползти от Владимира, который прижался губами к коже на границе светлого треугольника волос. Он мягко держал ее за талию, не позволяя двигаться, целовал ее живот, бедра, терся щеками о коленки, приучая ее к своему присутствию и своей силе. Не давая Анне опомниться, резко провел руками по телу вверх и положил ладони на ее грудь, сдавил упругую плоть и поводил пальцами по соскам, дразня и искушая. Анна выгнулась навстречу его рукам, и в этот момент он провел языком между ее бедер, раскрывая ее для себя, своих губ и языка. Он целовал ее самые сокровенные места, лаская грудь, и она неосознанно начала двигаться ему навстречу. Ее тело дрожало, руки комкали покрывало, голова моталась из стороны в сторону. Когда она уже почти достигала вершины, Корф останавливался и волна наслаждения покидала ее, чтобы ее мучитель через несколько мгновений опять начал эту пытку. Она стонала, почти кричала, плакала, она просила его о снисхождении, умоляла о пощаде, но он не слушал, продолжая мучить ее. Он был ее слугой, становясь ее хозяином и господином. Когда ее тело уже содрогалось в рыданиях, он рывком встал, подхватил ее под руки и подтянул вверх на подушки. Пока она не пришла в себя, сорвал с себя остатки одежды и накрыл ее собой. Он целовал ее и терся о нее своим сильным телом. Поднял ее руки и завел их за голову, удерживая их одной рукой. Другой согнул ее ногу, раскрывая ее перед собой. Анна уже не кричала, она тихо измученно стонала и всхлипывала. И он медленно вошел в ее тело, чтобы в эту минуту стать ее повелителем. Анну трясло, она не понимала, где кончается реальность и начинается сладкий сон, ее били волны наслаждения, накатывая одна за другой, сквозь которые она слышала тяжелое дыхание Корфа и его сдавленный шепот: «Аня, Анечка». Он двигался все быстрее, и Анна вырвалась из этой жизни и полетела к звездам. Корф замер, содрогаясь всем телом, отпуская Анины руки и прижимаясь к ней.       Владимир поднял голову, благодарно поцеловал Анну и освободил ее тело. В последний момент она болезненно скривилась и мотнула головой. Корф повернул ее на бок и прижал ее спинкой к себе. Он мог любить ее бесконечно. Его жажду нельзя было утолить одним глотком. Но его девочка устала, ее безвольное тело покоилось в его руках. Он убрал волосы с изящной шеи, легко поцеловал ее, подул на влажную горячую кожу. Анна пошевелилась и положила свою ладошку на его руку, обнимающую ее за талию. Ее движения были медленными, тягучими, как летний мед. Он сильнее прижал ее к себе и Анна сдавленно застонала.       Молоденькая неискушенная наивная девочка свела его с ума, поработила его волю, превратила его в раба страсти и жажды любви, которую не может утолить сегодняшняя откровенная ночь. Теперь он знал ее аромат, ее вкус, он слышал ее стоны и крики, он помнил ее просьбы и мольбы; она умоляла его о любви, о близости, дрожа и извиваясь в его руках. Ему не дано это забыть, и его жажда стала еще сильнее.       Анна зашевелилась в его объятиях. Корф приподнялся на локте и повернул ее на спину, устраивая золотистую голову на своей широкой ладони. Анна медленно открыла глаза и, не отрываясь, смотрела в лицо Владимира, стараясь запомнить его таким - слегка улыбающимся, нежным, с растрепанной челкой. Она перевела взгляд на его губы, потом на шею и широкие плечи.       - Аня, прости, я измучил тебя. Как ты, моя девочка?       Анна хрипло прошептала:       - Я не знала, что умею летать.       - Ты летала? - переспросил Владимир, убирая влажные волосы с ее лба. Она кивнула и прикрыла глаза.       - Устала?       Анна сглотнула.       - Немного…       - Анна… прости меня… я совсем потерял голову, я… забыл о защите…       - Ничего, это не страшно… Я… Мне сказали, что у меня не будет детей… после Ванечки…       Она отвернулась, прикрыла глаза. Владимир притянул ее к себе, стал легко целовать Анино лицо, затем поднял ее голову со своей руки и опустил на подушку. Приподнявшись, накрыл девушку своим телом, обнял ее голову ладонями и прошептал:       - Не думай сейчас об этом. Вот увидишь, все будет хорошо. Аня… - позвал он.       Она подняла на него глаза, слабо улыбнулась. Странно, но она не чувствовала смущения от своей обнаженности и его близости, тяжесть его тела была приятной, его руки крепко удерживали ее, но не сковывали ее движений. Он гладил ее тело, с жадностью смотрел на эту нагую красоту, понимая, что его прежний мир рухнул. Что будет завтра, через неделю, через месяц - он не знал, но точно был уверен, что никогда не пожалеет, что сегодня ночью приехал в ее дворик. Его мечта, его боль была в его руках, слегка выгибая спинку в ответ на его ласки, несмело обнимая его и подставляя лицо под поцелуи. Повинуясь его рукам, Аня согнула ножки в коленях и почувствовала, как он медленно заполнял собой ее тело, которое уже не подчинялось ей и слепо следовало за Владимиром, покоряясь, умирая и вновь возрождаясь в сладостном огне.