Жажда

      - Анна, просыпайся, я приготовил кофе!       - Сейчас… еще немного… Я еще чуть-чуть…       - Ань, ну открой глаза, посмотри на меня, уже утро, малышка.       - Утро? Боже, Ванечка! - Анна рывком села и сдавленно ахнула. Она лежала обнаженная в постели Корфа, тело сладко ныло, а он сидел на краю кровати в одних джинсах и с улыбкой наблюдал за ней. Лихорадочно натянув на себя одеяло, уставившись на Владимира чуть испуганными глазами, она спросила:       - Который час?       Корф усмехнулся.       - Давно рассвело, милая! Скоро полдень.       - Что? Мне надо домой, пожалуйста, Владимир Иванович, - умоляюще протянула она.       Владимир нахмурился.       - Аня, когда возвращаются твои из Приморска?       Анна опустила глаза:       - Завтра вечером.       - Тогда зачем тебе домой? Если волнуешься, позвони. Аня… я не хочу, чтобы ты уезжала. Побудь со мной. Просто побудь здесь, рядом со мной, не уходи.       - А разве можно?       - Тебе можно все. Я очень хочу, чтобы ты побыла еще немного со мной.       - Хорошо, я останусь, но… мне нечего надеть, только пижама…       - Э… моя одежда явно тебе не подойдет, размерчик не тот, но… У меня есть вещи моей сестры Лизы, и если ты не против, то сейчас что-нибудь найдем.       Анна кивнула и несмело улыбнулась.       - И еще, Анна, мне бы хотелось, чтобы ты не называла меня Владимир Иванович, обращайся ко мне по имени - Владимир, хорошо?       Анна кивнула, но промолчала.       Через некоторое время гостья вышла на кухню в мягких домашних брючках и курточке, в которые Лиза переодевалась, когда навещала его. Молчаливая, румяная, с еще не просохшими после душа волосами, она тихо села у стола и уставилась на Корфа своими глазищами. Совершенно обалдевший от осознания того, что так давно желанная им женщина в его квартире, на его кухне, Владимир с улыбкой следил за ее скованными движениями, не понимая - как раньше он проводил утро выходного дня один? Без нее? Он подошел ближе, опустился на корточки и мягко проговорил:       - Ничего не бойся, не стесняйся, сегодня просто отдохни. Не думай о плохом, наслаждайся покоем и ничегонеделанием!       Последнее слово вызвало у Анны тихий благодарный смех, она протянула руку и поправила ему челку. Если бы она могла догадаться, ЧТО сделал с Корфом этот невинный жест! В глазах потемнело, ноги напряглись, руки сжали сиденье стула. Он резко встал и отвернулся от нее, нарочито весело сказал:       - Будем завтракать… или обедать.       Они ели приготовленные им бутерброды, запивая его фирменным кофе, обменивались редкими фразами и смущенно улыбались.       После завтрака Владимир отнес Анну на балкон, усадил на широкий диванчик, прикрыл пледом:       - Если хочешь - поспи, нет - почитай, в соседней комнате библиотека. А кстати, - проговорил он, коварно улыбнулся, ловко устроился рядом, подтягивая Анну к себе и обнимая, - какие книги ты любишь? Какую читала последней?       Анна поерзала, уютно устроилась в его руках, подумала и серьезно заговорила:       - Последнюю книгу я закончила читать позавчера. Интересное повествование о зародившейся жизни, желании посмотреть и понять окружающий мир, о нелегкой жизненной дороге и встречах, мечтах, предательстве, угасании и смерти… А завтра начну другую. Об одинокой женской доле, желании помочь окружающим, о нежелательных встречах, смерти и возрождении.       Владимир опешил. Анна говорила легко, не напрягаясь, ее рука покоилась в его ладони, но описание книг, прочитанных ею, поразило его. Предательство, нежеланные встречи, смерть…       - Господи, Аня, что за книги ты читаешь? Зачем?       - Понимаете, эти книги, как правило, еще и вслух читать надо, чтобы у окружающих вас слушателей было хорошее настроение.       Корф повернул ее голову к себе и уставился ей в лицо:       - Аня, ты себя слышишь? Какие слушатели? Какое окружение? Ты о чем говоришь?       - Я думаю, Владимир Ива… Владимир, что если бы я прочитала эти книги вам, вы бы тоже не огорчились, - проговорила Анна, закусывая губу и сдерживая улыбку.       - Та-ак, а ну-ка, выкладывай, что это за книги, - решительно сказал Корф и вдруг ущипнул ее за бедро. От неожиданности Анна взвизгнула и шлепнула его по руке. От этого жеста оба замерли, а потом Владимир повалил Анну на спину и начал щекотать. Анна вырывалась, брыкалась, отпихивала его руки, заливисто смеялась и визжала. Наконец Корф остановился, прижал Анну к дивану и строго произнес:       - Я спросил, кажется, название прочитанных книг и не услышал ответа на свой вопрос!       - Какие строгости! Хорошо, я отвечу. Первая - это «Колобок», а вторая - «Красная шапочка»… Вы… ты даже не догадывался, что есть такие книги, не правда ли?       - Ах, ты… - запнувшись, проговорил Корф, - Колобок, говоришь? Я тебе устрою сейчас Колобок! И Красную шапочку в придачу!       Через некоторое время Анна, утомленная смехом, щекоткой, покусываниями, легкими поцелуями и ласками, тихо прошептала, любуясь Владимиром:       - Мне никогда не было так хорошо… спасибо… - и сама потянулась к его губам…       Много позже они говорили о тысяче вещей, обсуждали книги и фильмы, рассказывали интересные истории, что с ними приключались, смеялись, обнимались и целовались. Анна шутливо шлепала Корфа по рукам, когда он пытался добраться до ее тела, он щекотал ее в ответ. Вскоре утомленная Аня уснула, Владимир лежал рядом, охраняя ее сон, не выпуская ее из рук.       Они говорили о многом и только прошлое Анны и их совместное будущее было табу.       Один веселый день и две шальные ночи… Это много? Или мало? Мало ему, что так и не насытился ею; много ей, понявшей, что она все-таки может быть счастлива.       Последний месяц уходящего года. Суета, елки, игрушки, последние лекции, зачеты, сказки для Ванечки, подарки для тети… И Владимир. Днем обоюдная отстраненность, его показное равнодушие и ее безразличие. И их тайные недолгие встречи, наполненные нежностью и страстью, ее печальные глаза при прощании. Он ждал ее в тесном переулке недалеко от института. Она прибегала, запыхавшаяся, улыбающаяся, счастливая, ныряла к нему в машину и попадала в его сильные руки. Он раздевал ее еще в лифте, он был ненасытен, она была покорна и щедра. Они были одни на белом свете и желание телесной близости постепенно перерастало в сильное взаимное чувство.       Анна сильно изменилась; изменились ее движения, ее внешность, она стала еще более нежной, прозрачной, загадочной. Владимир ловил себя на мысли, что он перестал ревновать Анну, он стал ею любоваться. Любовался и гордился тем, что она стала еще красивее. Иногда на маленьких переменках он, не привлекая внимания, следил за Анной в окружении сокурсников, слышал ее смех, наблюдал за ее жестами, улыбкой, потом ловил ее мимолетный взгляд и отворачивался, скрывая улыбку и смиряя желание. Он любил эту маленькую девочку и шалел от мыслей о ней.       Гром грянул в последние дни декабря. Владимир готовился к лекции, когда к нему в кабинет зашли Миша и… Шуллер. Мишка что-то лопотал об обмене опытом, совместных семинарах, лекциях, а Владимир пытался сообразить, как предупредить Анну. Он никогда не спрашивал о причине ее перевода в Двугорск, но то, что рассказала ему Татьяна Сергеевна, не забывал ни на минуту, стараясь окружить Анну заботой и нежностью, стереть из ее памяти все гнусные воспоминания. Он вышел в коридор и заглянул в аудиторию - черт, Анна была уже там. Миша пригласил гостя на лекцию и они вышли из кабинета. Корф видел все, как в замедленной съемке старого кино. Его первый шаг и обожающие глаза его Ани; его поворот и стыдливо опущенная ее голова, как напоминание о вчерашнем безумстве; его отчаянный взгляд и ужас, растекающийся бледностью на ее лице. Он чувствовал ее нервную дрожь, страх и панику, которая поднималась из глубины души. И широкая довольная улыбка Шуллера. Корф подошел к столу, вытащил блокнот и проследил глазами за Репниным и их гостем. Они поднялись по боковой лестнице и сели за Аниной спиной. Владимир смотрел на Анну и видел, как она сжалась, напряглась, как погасли искорки кокетства в ее глазах. Если бы он только мог! Схватить ее в охапку и унести, увести ее отсюда, куда глаза глядят, любить ее, пока она не забудет свое прошлое, пока не останется только настоящее. И будущее. Да, их будущее. Эта мысль факелом вспыхнула в его голове и он понял, что его будущее навсегда будет связанно с Анной. И ее… нет, ИХ сыном. Как это будет, что из этого получится - он пока не знал, но он сумеет защитить и уберечь свою женщину.       Анна сидела в аудитории и вспоминала вчерашний день. У Владимира было всего две лекции, она ушла из института, почти бегом добралась до сквера, где ждал ее Владимир, захлопнула дверцу машины и оказалась в плену его рук и губ. Как они попали домой к Владимиру, она не помнила. Он любил ее неистово, как в последний раз, она потеряла счет вспышкам наслаждения, ее силы иссякли, она покорно отвечала на его требовательные движения, не сопротивляясь и отдавая ему всю себя.       Когда он зашел в аудиторию, Анна почувствовала, как в животе начала зарождаться волна тягучего жара. Он открыто посмотрел на нее и она опустила глаза, чтобы не застонать, таким сильным стало желание оказаться в его руках. И тут Анна увидела Шуллера. Вся гнусность и мерзость, которая уже покрылась пеплом в ее воспоминаниях, вспыхнула как яркий костер в ночи.       …Ее тело на столе, поломанные ногти, синяки на руках и ногах, его потные ладони, мокрый рот, тяжелое тело, отвратительный запах пота и нечаянное спасение…       Все пронеслось в голове девушки, как будто она увидела себя со стороны. Анна чувствовала, что ее начало тошнить, голова закружилась, руки ослабели и тут… она услышала родной голос, который просто поздоровался, и Анне стало легче, страх улетучился, паника улеглась. Владимир говорил, шутил, отвечал на реплики и вопросы студентов и от его уверенного громкого голоса к Анне возвращались силы и надежда.       Корф повернул голову к любимой и увидел, что она сидит спокойно, расслабившись и мягко улыбаясь, прикрыв улыбку ладошкой. Вспомнив, что эти ладошки вытворяли вчера, Корф почувствовал, что его затопило горячей волной желания. Он закончил лекцию поздравлением с наступающим праздником. Со всех сторон раздались смех, шутки, взаимные пожелания. Владимир отвечал на поздравления студентов, наблюдая за Шуллером. Вот он поднялся, что-то сказал Мише и стал медленно спускаться в сторону Анны. Владимир сделал шаг вперед. Она поднялась, положила тетрадь в сумочку, поправила шарф на плечах и ступила на лестницу. Корф сделал еще шаг. Шуллер поравнялся с Анной и, глумливо улыбаясь, что-то ей сказал. Владимир шагнул вперед еще раз. Девушка подняла глаза на Шуллера, поправила ремешок сумочки на плече и ответила, откровенно его оглядывая и широко улыбаясь. Потом спокойно начала спускаться вниз. Лицо Шуллера перекосилось, он протянул руку и схватил Анну за плечо, и тут Корф громко произнес:       - Платонова! Анна, подойдите ко мне!       Студентка с высоко поднятой головой стряхнула ненавистную руку со своего плеча, победно посмотрела на Шуллера и гордо пошла к Корфу. Подойдя к нему вплотную, тихо прошептала:       - Спасибо! Я сначала очень испугалась, но сейчас я ничего не боюсь!       - Правильно, малышка! Что ты ему сказала?       - Ты будешь ругаться, - Анна сделал паузу. - Я сказала, что он козел.       - Гм… М-да… Но это правда… и ругаться я не собираюсь.       - Ты знал?       - Да, Татьяна Сергеевна мне все рассказала. Не бойся, он тебе не страшен. Ты моя и никто тебя не обидит. Езжай домой и ни о чем не думай. Я позвоню вечером, нам надо кое-что обсудить, - Анна вопросительно подняла бровь, Корф снисходительно пожал плечами.       Вечером Корф выяснял, что подарить Ване Платонову на Новый год. Что дарят детям, которым нет трех лет, Корф не только не знал, но даже не догадывался. Его фантазии хватило только на мягкую игрушку. Анна смеялась и дразнила его. Он рассердился и заявил, что украдет у Вани маму и не отдаст до тех пор, пока она не попросит его о пощаде. Они еще немного пошептались и умиротворенные легли спать, каждый отдельно, но все же вместе.