Я не дам тебе погаснуть

До тебя мне дойти нелегко, а до смерти – четыре шага.

Все мысли уже тысячу раз передуманы, но все равно кружат в голове, словно разъяренные пчелы. Потому что близок конец сказки с заглавием «Мэйбл Пайнс». Моей сказки. Человек есть его воспоминания. Именно они делают нас теми, кем мы являемся. Я прокручиваю их снова и снова, чтобы не передумать и не забыть, что другого выхода нет. Я уже не рыдаю от безнадеги, преисполненная мрачной решимости. Я похожа на монстра. Белки глаз вокруг потухших лучистых радужек испещрены красными трещинами лопнувших сосудов. Темно-синие ножны, расшитые серебристыми нитями, отброшены в сторону. Кинжал в моих руках режет мою бледную кожу, тонкие дрожащие пальцы раскрывают ее, словно нежный розовый бутон, вены выворачиваются наружу, источая бордово-алые соки. Терпкий металлический аромат щекочет нос. Дьявол, как же больно! Меня трясет, воротит, тошнит от происходящего. От крови, чувств – вины и отвращения. Я не сдерживаю рвотные позывы – это бессмысленно, я специально ничего не ела. Дьявол, как же хочется жить! Из последних сил продолжаю вместе с лоскутами кожи отрезать пути к отступлению. Силы вместе с жизнью покидают мое изувеченное тело. Измученная душа всеми фибрами тянется за Черту. Даже у неярких свечей получается до полуслепоты обжигать больные глаза, в то время как реальность бежит черной рябью. Холодно даже в горячей воде, пунцовой уже не от растворенного в ней дурацкого вишневого платья, а от моей крови. «Ад ждет тебя, Звездочка!» – звучит в голове твой голос. И я готова отдать последнее, лишь бы он не замолкал. Дьявол, меня больше нет.

***

Призрачно-морская ночь облизывала небо без единой царапины облаков, как темно-синие волны черный каменистый берег, казавшийся абсолютно безжизненным. Вдоль кромки беспокойной воды шел демон в золотых одеждах, слушая дыхание полузабытого измерения. Губы были поджаты, на лбу, между бровей, нахмурилась морщинка. Демон был зол и подавлен. Тяжелые мысли перекатывались уродливыми комьями кладбищенской земли, с которой он уже тысячу раз успел сравнять своего врага, пока искал выход. И, в конце концов, он нашел его. Он спасет их. Среди тысяч миров он отыщет свою Звездочку по подаренному им ожерелью, которое та обещала никогда не снимать, и разделается с тем, кто посмел посягнуть на то, что ему дорого.

***

«Сбежишь – твоей семье и Сайферу конец!» – звенело в многострадальной голове. Глаза пожирали кинжал с антрацитовой рукоятью. «Отныне ты только моя!» – тошнота снова подкатила к сорванному горлу. «Мы заключим договор, который свяжет нас, и его сила защитит и тебя, и меня…» В голове набатом стучала мысль, что связь двусторонняя. Если Демону Чувств нанести удар, Мэйбл Пайнс пострадает. Но и он будет ранен, если ее изувечить. Не станет одного – не будет и другого. Жесткий корсет колол, будто проверяя на прочность. Она не выдержит жизни на цепи. Даже на золотой. Она не выдержит жизни, в которой не будет ее демона. Она не выдержит жизни, в которой ее близким будет угрожать постоянная опасность. Она спасет Диппера, маму, Стэнов… и все Иномирье, вырвав его из когтистых лап маньяка-манипулятора. Она вернет свободу Биллу. Только когда ее не станет.

***

Демон Разума нашел выход. Теперь он знает, как победить. Он сорвался. Черепную коробку разбивало отчаянное «Только бы успеть!». Успеть, прежде чем по милости Северьяна с головы Мэйбл Пайнс упадет хотя бы один волос… Но он опоздал, застав во дворце Верховного Демона Иномирья два мертвых тела. В тусклом серо-белом мире Амабэль цвела сочащейся рубином розой, которой подрезали корни – невообразимо прекрасной, но уже не живой. На мраморной коже рук темнели глубокие гранатовые полосы. Эта мертвая алая красота до боли резала остекленевший глаз Демона Разума. Минуту он безмолвно таращился на это великолепие. Шестьдесят секунд смерти, падения, ада. И он решился. «Я не дам тебе погаснуть, моя милая Звездочка!» Мысли унеслись в далекое прошлое, когда он был еще мальчиком, так любившим коротать вечера в Родовой Библиотеке Сайферов.

***

Только что прошел дождь. Сизые тучи разрезала потрясающая яркая радуга. Но юного златовласого демона она не интересовала от слова совсем. Его пленили книги. В воздухе библиотеки искрились тысячи пылинок, витал запах чернил, пергамента и знаний. Перед ним был волшебный фолиант. Книга дышала древностью. Он с благоговением раскрыл обложку из кожи черного дракона, в свете уходящего солнца сверкнули ее янтарь и звездные топазы. «Демону, познавшему смерть, под силу вернуть утраченное. Плата ничтожна – бессмертие…»

***

Тогда Билл подумал: «Какая глупость! Разве можно хотеть променять на чтобы то ни было бессмертие?» Но на кой черт ему сдалась вечная жизнь, если в ней не будет его любимой? Коготь вспорол вену. Демон, читая на ныне мертвом языке витиеватое заклинание, рисовал кровью свое колесо. Закончив, он осторожно поместил Мэйбл в центр. На каждом из пяти концов засиявшей багровым пентаграммы он зажег свечи пяти стихий – рыжую для огня, белоснежную для воздуха, аквамариновую для воды, изумрудную для земли, черную для тьмы. Было бесконечно тяжело делить свое васильковое пламя на составляющие. Силы утекали, как вода. Как кровь. Но он держался, беспрестанно повторяя: «Я не дам тебе погаснуть!» Сердце девушки совершило показавшийся оглушительным первый удар и стало сокращаться с нечеловеческой скоростью, заставляя остатки крови бежать в судорожно глотающие жгучий воздух легкие. Потекло кроветворение. Раны на руках начали рубцеваться, превращаясь в продолговатые розовые рубцы. Веки затрепетали, и светящиеся карие глаза снова взглянули на мир. – Билл, – шепнули налившиеся розовым губы. Она всхлипнула. – Я скучала. – Звездочка, – бывший бессмертный неверяще погладил ее по щеке. В сером глазу больше не было дождя и туч. Только ясное счастье. Внезапно вспыхнуло белое пламя. Из огня вышли трое. Задавленный исходящей от Пришедших силой демон опустился на колени, закрыв собой Мэйбл. – Встань, Верховный Демон Иномирья! – приказала темноволосая женщина с бездонными черными глазами. – Только бессмертным дано вершить судьбы мира, – горько усмехнулся Сайфер. – Иномирью нужен был сильный лидер. Своей жертвой ты доказал, что достоин этой чести. И потому мы снова даруем тебе бессмертие, – проговорила рыжая девушка, почти девочка, смеясь своими лесными глазами. А третья из них была… – Бэль? Ты Хранительница Материи? – сказать, что Билл был ошарашен – не сказать ничего. – Вечная молодость и целительство не были моими единственными дарами. Мой третий дар – сила Хранительницы. Чтобы активировать его, мне пришлось пройти через испытание, отрешившись от всего, что держало меня на земле. Мое предназначение оказалось тяжким бременем. Но помощь тебе того стоила, – заметив непонимающий взгляд Пайнс, она обратилась к ней. – Люди зовут нас парками или мойрами. Та понимающе кивнула. Белые всполохи поглотили Хранительниц. Когда новый Верховный и Мэйбл остались одни, Сайфер странно озабоченно спросил у нее: – Звездочка, не желаешь заключить сделку? – Какую? – заинтригованно спросила Мэй, улыбаясь сияющими лучистыми глазами. – Я подарю тебе вечность. А в замен ты… проведешь ее рядом со мной. Она поднялась на цыпочки и запечатлела на его губах легкий нежный поцелуй, пропитанный любовью. – Это значит да? Девушка в темно-вишневом платье счастливо засмеялась. И Демон Разума вместе с ней.