Я готов задыхаться ради твоих объятий

25 сентября Второй курс медленно подтягивался в аудиторию, занимая свободные парты и поудобнее усаживаясь за них. Кто-то лениво опускался на стул, и его голову клонило на разложенные впереди руки, кто-то уверенно закидывал ноги на соседний стол, а кто-то рассматривал ряды и думал, куда бы сегодня уместить свою пятую точку. Кабинет был просто огромным. Парты уходили вверх, и ступеньки тянулись почти до самого потолка, который был, к слову сказать, очень высокий. Окна были почти панорамные, от чего в классе всегда было полно холодного дневного света. Столы делились на три ряда, и один был по-прежнему свободен. Он находился возле окна и имел самое выгодное расположение. Лучи солнца всегда проходили мимо, не задевая учеников, сидящих здесь, своим чересчур ярким светом. Преподаватели никогда не обращали особого внимания на тот ряд, поэтому обитавшим там студентам было комфортно и ненапряжно на парах. Почему же тогда его никто не занял? Причина через секунду вошла в аудиторию и остановилась, чтобы со всеми поздороваться, а после махнуть «своим» рукой и двинуться к третьему ряду, такому любимому и спокойному от учебы. Каждый студент на втором курсе знал, что парты у окна навечно зарезервированы Антоном Шастуном и его крышесносной компанией. Никто и никогда не решался садиться туда, чтобы как-то потревожить, а уже тем более разозлить ребят. Вообще-то, Антон хоть и являлся предводителем всей этой шайки, сам был адекватным. Он не устраивал того, что учиняли его друзья. А те шалили не по-детски. Взять в пример хотя бы недавний случай. 10 сентября Была глубокая ночь, но в коридорах университета по-прежнему слышны голоса и громкий смех. Фонарики рисуют на полу замысловатые круги, а лунный свет иногда выхватывает чьи-то лица. — Ребят, может всё-таки не надо? — жалостливо почти проскулил Шастун, хватая за руку девушку со светлыми волосами, которая уже заносила ее, чтобы изрезать дорогущее картинное полотно. — Анто-о-ош, не будь таким занудой! — тянет она со слащавой улыбкой на губах и наклоняется к парню, затягивая того в поцелуй с отвратительным привкусом алкоголя и сигарет. — Да, Антох. Что в этом такого? Всего лишь парочка картинок и разукрашенных стен. Делов то, — усмехаясь, кидает Серёга и проводит баллончиком с краской по стене, недавно выкрашенной в небесно-голубой цвет. Его тут же подхватывает хор из ещё нескольких голосов, которые всецело поддерживали парня нерусской внешности. — Да фигня это все, — с горькой улыбкой откликается Шаст и отходит в тень лестницы, издали наблюдая за всем этим беспорядком. У него смешанные чувства, в которых он пока и сам разобраться не может. На утро весь универ шумел от разговоров про этот случай. Каждый студент считал своим долгом обсудить неприличные надписи на стенах, разбитые умывальники в туалетах и располосованные картины известных художников. И всё знали, кто был виновником всего этого бесчинства, но доказательств не было, а значит и осуждённых тоже. Как говорится, не пойман — не вор. 25 сентября Антон гордой походкой проходит к своей первой парте третьего ряда и с размаху плюхается на твердую деревянную поверхность стула. Тихонечко взвыв от резкой боли, Шаст продолжает наблюдать за собирающимися студентами. Серёга перепрыгивает через парту и усаживается рядом с другом, тут же залипая на что-то в своем смартфоне. Остальные из его банды тянутся назад к более дальним партам, чтобы как следует выспаться перед предстоящей тяжёлой ночью. Да, на сегодня у них есть планы. Шастун с детским интересом продолжает рассматривать своих однокурсников. Он знает их уже целый год, но так до сих пор никого по имени и не выучил. Они все были для него безликими и скучными студентами. Синяки под глазами — кто-то не выспался. Красные до жути глаза — тоже вероятнее всего недосып. Как это всё обычно. А вот расширенные зрачки это уже интереснее. Невысокая худенькая девушка с темно-русыми длинными волосами сидела за третьим столом второго ряда и как-то отрешённо смотрела в одну точку, пытаясь, наверное, собрать все мысли воедино, но каждый раз, когда она была близка к этому, в глазах что-то щелкало и видно было, как пазл вновь распадается на мелкие кусочки, а сознание снова пытается его собрать. Парень усмехается и лениво встаёт со своего места, направляясь к девушке. Матвиенко хотел было спросить, куда собрался его друг, но лишь махнул рукой, когда экран телефона опять загорелся и на нем высветилось что-то очень смешное, подтверждением чему послужил громкий смешок. Шаст подошел к растерянной малой, которая даже не обратила внимание на то, что с ней рядом кто-то стоит.  — Эй, — неуверенно зовёт парень и протягивает руку, касаясь ей волос девушки. Она дёргается, будто выходя из оцепенения и смотрит на юношу удивлённым взглядом. Зрачки по-прежнему сильно расширены, но в глазах есть хотя бы понимание чего-то. Уже хорошо. — Ты как? — заботливо спрашивает совершенно чужой ей до этого Антон и присаживается рядом. — Я нормально, вроде, — качает головой из стороны в сторону малая и смущённо улыбается. От такой очаровательной улыбки Шастун не выдерживает и тоже приподнимает уголки губ. — Как тебя зовут? — задаёт вполне логичный вопрос парень, потому что проучившись с ней уже целый год он до сих пор не знает имени девушки. — Оксана, — протягивает тонкую ручку в знак знакомства малая. — Антон, — в тон ей говорит юноша и пожимает на удивление лёгкую ладошку новой знакомой. — Я знаю, — тянет она и теперь уже с каким-то беспокойством глядит на собеседника. — Ты что-то хотел? — Нет, просто подошёл поговорить, — расплывается в улыбке парень, но потом, резко посерьёзнев, добавляет. — Ты что-то принимала? Оксана вздрагивает от неожиданности. Её тело пробивает мелкая дрожь, а на ресницах появляются капли солоноватой жидкости. — А так заметно? — лихорадочно оборачивается она по сторонам. — Вообще-то нет, но если ты видишь это не в первый раз, то уже быстро различаешь принимал человек что-нибудь или нет, — смеётся Антон, наблюдая за реакцией девушки. — Понимаешь, — снижается до шёпота Оксана и наклоняется почти что к самому уху Шастуна, от чего он слышит ее взволнованное дыхание, и даже сам начинает понемногу проникаться беспокойством, — я вчера была с подругой в клубе, а там… Там этот парень. Он все крутился возле меня, крутился, а потом мне резко стало плохо. Наверное, он мне что-то подсыпал… Одна ладонь Антона накрывает руку девушки и успокаивающе сжимает ее, а вторая опускается под стол и превращается в кулак. Короткие ногти больно врезаются в грубоватую кожу. Шастун хорошего знал, как это бывает во всяких клубах. Страшное зрелище. Некоторые его знакомые так и кончили, подсаживаясь с одного единственного коктейльчика. Остаётся надеяться, что Оксане подсыпали что-то лёгкое. — Не бойся ничего, — доверительно шепчет юноша и поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони малой. — Только не ходи туда больше, ладно? — Ладно, — кивает девушка и благодарно смотрит на Антона. — Если что обращайся. Помогу, чем смогу, — вновь улыбается парень и уже собирается уходить, как его запястье вдруг перехватывают. — Ты же не скажешь никому? Ты же хороший? — выпячивает нижнюю губу Оксана, и Шаст весело смеётся. — Конечно скажу. Прям сейчас пойду и настучу на тебя, — выдает он с сарказмом, после чего хватка разжимается и юноша разворачивается, чтобы пойти к себе на место. А эта Оксана оказалась прикольной. Даже после такого короткого разговора и вообще знакомства парень почувствовал какую-то лёгкую привязанность к девушке и большое небезразличие к ее судьбе и жизни в дальнейшем. Антон почти спустился к кафедре и застыл на последней ступеньке, когда дверь со скрипом отворилась и в кабинет вошёл довольно высокий парень в сопровождении директора. Брюнет шел как-то неуверенно и почему-то постоянно опускал голову вниз, словно боясь посмотреть на окружающих его людей. Заинтересованный взгляд Шаста тут же был прикован к этой парочке, а ноги сами как-то усадили беспокойное тело за парту рядом. Ректор вуза решительным шагом прошел к учительскому столу и кашлянул, привлекая внимание студентов. Антон всё ещё наблюдал за нерешительным парнем, нехотя отводя зелёные глаза от худого тела и переводя их на толстого, немного лысеющего, старика. Он вроде был добродушным, но когда это было необходимо мог и прикрикнуть. Тишина заполнила аудиторию и лишь негромкие перешептывания были слышны с задней парты. — Ребята! — весело обратился директор к ученикам, простирая к ним свои довольно короткие для человека с таким ростом руки. — Рад вам сообщить, что теперь с вами будет учиться гордость Москвы — Арсений Попов. Сеня теперь полностью в вашем коллективе, так что не обижайтесь его. Он хороший, — прыскает директор, от чего плечи брюнета вздрагивают и выдают его волнение. Шаст это замечает. Он пытается разглядеть лицо новенького, но тот ещё больше опускает голову, почти полностью втянув шею в плечи. Тем временем ректор продолжает: — Арсюша завоевал большое количество наград в разных сферах, поэтому цените его. И не кусайтесь, — вновь смеётся мужчина над своей шуткой-самосмейкой. Шастун его дальше не слушает, потому что первой части рассказа о таком непревзойденным и невероятно умном Арсении Попове ему уже достаточно, чтобы сделать выводы. К ним на курс перевели типичного зазнайку, который кроме учебы и зубрежки ничего не видит, даже собственного носа. Парня от таких просто выворачивает наизнанку. Неуверенные в себе, зажатые и абсолютно не смешные — всё это про таких, как новенький. Что ими движет, когда они с головой уходят в учебу? Что заставляет их заниматься скучными уроками и ничем другим, когда другие живут полноценной жизнью и веселятся от души по выходным и не только? Наверняка, это лишь способ кому-то что-то доказать. И хоть Антон любит кому-нибудь что-нибудь постоянно доказывать, такие студенты для него кажутся занозой в рваной ране. Они частенько сдают всю группу перед преподавателями и стараются как можно сильнее выделиться своими экстраординарными умственными способностями. В тот момент на Арсения был повешен ярлык зануды и ботаника. Антон направил свой прожигающий взгляд на парня, неловко мявшегося всё ещё у двери. — Ну что же, вроде бы всё. Знакомьтесь. А я пойду, — закончил наконец свою долгую речь директор и, легко ударив по плечу Арса ладонью, вышел из аудитории. Гробовая тишина повисла в воздухе, а напряжение лишь росло с каждой секундой. Все ждали чего-то и рассматривали новенького с неприкрытым отвращением от подобного представления чудо-ученика. Шастун честно пытался держать себя в руках, но, как было сказано ранее, его ненависть к таким студентам была просто огромной, поэтому он тихо рычит и медленно встаёт из-за стола. В некоторых ситуациях Антон мог быть… несдержанным. Он мог всё разнести в щепки за считанные секунды, если выйдет из себя окончательно, а сейчас он был на грани этого. Серёга тоже тут же подрывается и подходит к другу, держась за него карими глазами, словно ища поддержки в своих действиях. И Антон не знает, почему его так сносит от слов ректора, но всё, что сейчас у него в груди — разрывающая злость и всепоглощающий гнев. Каждая фраза в речи профессора почему-то больно бьёт ниже пояса. Возможно, это из-за… А, неважно. Сейчас это неважно, потому что через минуту случится непоправимое, и это никак нельзя остановить, ведь внутри Шаста уже давно все было доведено до кипения. — Ну что, ребята, поприветствуем новенького? — зло шипит парень, не сводя холодных зелёных омутов с растерянного Арсения. В ответ по классу разносится лишь такое же злобное и даже немного злорадное согласие, и Антон продвигается дальше, надвигаясь на сжавшегося в комочек юношу. Кровь в жилах закипает. Ещё немного и из ушей Шастуна пойдет пар. Сережа сзади весело смеётся, а все остальные студенты застывают и завороженно смотрят на разворачивающееся действие. Парень почти вплотную подходит к новенькому и теперь уже с близкого расстояния попытается его рассмотреть. Черные волосы, бледная, как у вампира кожа, имеющая даже немного болезненный оттенок. Лица по-прежнему видно не было, ведь юноша ещё сильнее вжался в себя, когда почувствовал чье-то приближение. — Антон! — испуганно выкрикнул чей-то девичий голосок, когда рука Шаста была уже занесена для резкого и болючего удара по плечу. Парень вздрогнул и отдернул руку, будто обжигаясь обо что-то горячее. Плечи новенького задрожали, когда Антон схватил его и с силой кинул на первую парту, разворачивая к себе лицом и заглядывая наконец-то в глаза. И невероятно, но они сразу отрезвили Антона, будто давая под дых с размаху. Весь запал куда-то пропал, и парень просто не мог отвести взгляда от таких невероятно прекрасных небесно-голубых глаз, сейчас наполненных влагой. В них было столько боли, отчаяния и стыда за что-то.  — Не надо, — прошептал Арсений и одинокая слеза скатилась по щеке. Она ползла все ниже и ниже, а Шаст следил за ней, не отрываясь. Когда соленая капля дошла до носа парнишки, Антон с ужасом заметил, что из ноздрей новенького торчат какие-то прозрачные трубочки, которые могли говорить только об одном, но озвучивать это даже в своих собственных мыслях было страшно. Туманная пелена наконец пала с сознания Шаста, и тот уже трезво оглядел Арса. Он выглядел немного жалко. В глазах читался страх и, в тоже время, безразличие ко всему. Руки повисли по швам, и новенький просто смотрел перед собой, иногда вздрагивая и шмыгая носом. Он был напуган, и в ту секунду напоминал маленького потерявшегося котенка. Такого же милого и разрывающего сердце своим видом. Арсений вжался в парту и не решался никак заглянуть в зелёные глаза напротив, так пристально и придирчиво разглядывавшие его. А Антон даже как-то растерялся, не зная что делать дальше и как начать разговор на такой неловкой ноте. Его вся решимость и уверенность пропали, оставив какую-то пустоту в голове. В сознании крутились лишь старые мемы про перекати поле и обезьянку с тарелочками. Серьезно, он чувствовал себя сейчас именно так. Растерянный и нерешительный. Таким он никогда ещё не был. Лидером своей банды его выбрали только из-за быстроты решения разных задач, самоуверенности и нахальства. Так где сейчас все эти нужные качества? Пальцы парня разжались, до этого сжимавшие край футболки новенького. Тот еле заметно выдохнул. — Привет… — протянул чуть слышно Антон, стыдясь своего поведения минутой ранее. Он же не знал, что парень… — Привет, — откликнулся Арсений и всё-таки удосужился поднять глаза на застывшего Шастуна. И Антон даже не мог себе дать отчёта в том, насколько они были прекрасны. Лазурный оттенок сливался с теплым оранжевым около самого зрачка. Солнечные лучи, проходящие через окно напротив, падали на радужку и из-за этого она ещё больше светилась космическими цветами. На какое-то мгновение парню показалось, что в них можно по правде утонуть. Они были бесконечны, как космос со всеми своими галактиками и звёздами, планетами и одинокими людьми. Пока Шастун любовался голубыми омутами повисла тишина, которую никто не смел прервать. Они сидели тихо, как мышки и лишь удивлённо хлопали ресницами, наблюдая за такой нетипичной реакцией своего однокурсника. Парень сглотнул, и только тогда понял, что пора бы уже хотя бы что-то сказать ещё. — Добро пожаловать к нам в группу, — выдавил Антон и, с трудом оторвавшись от космоса напротив, посмотрел на студентов, намекая присоединиться к нему. Те сразу же поддержали лидера, а кто-то даже захлопал в ладоши, приветствуя новенького. Атмосфера понемногу начала разряжаться. — Тебе чем-то помочь? — уже с волнением осматривая трубки, спросил Шастун, отходя на пару шагов назад и давая парню возможность наконец отлипнуть от стола. — Нет, спасибо. Ничего не нужно, — приподнял уголки губ в слабой улыбке новенький, но даже от этого Антону как-то стало легче на душе и он, хлопнув Арсения по спине, двинулся вновь к своему месту, надеясь отойти от случившегося до начала пары. Дверь в аудиторию отворилась и на пороге застыл, уткнувшись в какую-то жутко интересную статью, преподаватель менеджмента — Павел Алексеевич. Группа поприветствовала учителя, на что тот лишь махнул рукой и двинулся к кафедре. Прозвенел звонок и Павел Алексеевич начал пару, перед этим, конечно же, отметив новенького. Всё шло своим чередом, вот только беспокойный взгляд Антона постоянно цеплялся за худую фигурку в другом конце класса, сидящую на второй парте и старательно что-то записывающую. Сам он ничего не писал, потому что в голове творился полный бардак, вызванный всем на свете, но в особенности Арсением, улыбка которого не выходила из сознания парня. Серёга ткнул его рукой в бок, чтобы показать что-то на своем смартфоне, но не получил никакой реакции. Его друг сейчас был занят самокопанием. — Шастун, ты чё завис? — насмешливым тоном поинтересовался учитель, следя за тем, куда был направлен взгляд студента. — Ах, вон оно что! На новенького засмотрелся. Одобряю, симпатичный парень. Дальше последовал смех. Громкий смех, разносящийся по всей аудитории. Смеялись все, кроме Антона и Арсения. Первый густо покраснел, сам не понимая почему, а второй опустил голову, и кончики его ушей тоже стали красными.