Я готов задыхаться ради твоих объятий

Прошло несколько мучительных и для Антона, и для Арсения дней. Попова, наконец, выписали, убедившись в его здоровье. Дима не допускал больше таких оплошностей и следил с того дня за Шастуном и Арсом. Оба вели себя как никогда странно. Арсений чах на глазах. Резко прорезавшиеся скулы, остро выпирающие ключицы и темные круги под голубыми, немного потускневшими глазами. Парень почти ничего не ел и не пил. И как бы Позов не пытался того уговорить, у него не получалось. На все уговоры он получал короткое «нет». Разговаривать дальше было бесполезной тратой времени, потому что менять своё мнение Арс был не намерен. Взгляд друга с каждым днём становился всё более задумчивым и грустным. В нем проглядывалась непонятная боль и душевные страдания, которые рвали всё внутри Арсения, но Поз ничего сделать не мог. На разговор Попов не шел, а лишь отзывался тем, что ничего у него не происходит. Но Дима же видит, что что-то не так. Он видит, что Арс быстро теряет вкус к жизни, а ведь ещё недавно он мечтал столько всего переделать прежде чем болезнь возьмёт верх. И Позов честно пытается разобраться в ситуации. Он много думает над тем днём, когда Антон приходил в больницу к Арсу, о эмоциях, которые были на лицах тех двоих в тот день, о чувствах, которые прятались во взгляде у каждого из юношей. Но чем больше Дима думает, тем больше запутывается. Пазл никак не хочет складываться и постоянно рушится, стоит хоть маленькой его доле выстроиться и сложиться в более или менее понятный сюжет. Серёга тоже не мог понять, что творится с его другом. Шастун стал избегать всех: его, Иру, других ребят. Он все время молчал, ходил по универу с опущенной головой, а то и вовсе не приходил, игнорируя звонки Матвиенко и просьбы поговорить. Серёже не нравилось все это, но он, так же как и Дима, ничего не мог сделать, потому что Антон, так же как и Арсений, на разговор не шел. Обычно Шастун приходил на вторую пару, с капюшоном на голове, абсолютно не выспавшимся и иногда с неприятным запахом сигарет и перегара. Матвиенко начинал серьёзно переживать. *** — Да, Серёг. Он снова себя так же ведёт. Никаких изменений, — шептал в трубку Позов, закрывая ее собственной рукой. — Знаешь, я очень боюсь за него. Он такой хрупкий, а тут что-то произошло явно для него очень неприятное, с чем он не в состоянии справиться. Матвиенко позвонил своему новому другу — Димке Позову, с которым они сдружились в самые короткие сроки, что изрядно всех удивило, ведь раньше они никак не взаимодействовали, а иногда даже по тихому клеветали друг на друга, храня внутри какую-то непонятную злость. Тема их дискуссии была ставшей уже привычной — Шаст и Арс. Сегодня Арсения выписывали из больницы, а значит завтра ему придется идти в универ, где он обязательно встретит Антона. От этого у обоих друзей — Позова и Матвиенко — к горлу подходил ком, который не удавалось сглотнуть. Они чего-то боялись и ждали лишь плохого. — Как Шастун? — спросил Дима, мельком оглядывая Попова, копошившегося в своих сумках около окна. На мгновение, лишь на мгновение, парню показалось, что его друг сейчас выпрыгнет из распахнутого окошка и улетит вниз к асфальту, но он быстро себя обернулся и сдержал приглушённый вскрик. Такие мимолётные страхи стали для Поза привычкой. — Дим, ты меня вообще слышишь? — на другом конце трубки послышался возмущенный голос. — Я тебя люблю. — А? И я тебя, — на автомате ответил Позов, продолжая следить за медлившим Арсом, но через несколько секунд до него дошел смысл сказанного, поэтому он быстро поправился. — В смысле как друга. Да. Тьфу ты! Матвиенко! Из телефона послышался громкий заразительный смех, от которого нельзя было не улыбнуться во все тридцать два зуба. — Мне так приятно, Дим, — всё ещё смеясь, ответил на возмущения друга Серёга, но тут же вернулся к тревожившей их обоих теме. — Я понял, что ты меня не слушал, поэтому повторяю. Шаст ведет себя очень странно. Я забыл уже, когда он последний раз улыбался. Всех избегает. Даже Иру. Вообще словно не видит ее. Мимо проходит и на приветствия лишь молчит. — И что делать будем? — серьезным тоном задаёт вопрос Позов. — Посмотрим за ними на парах, а потом уже будем думать, — с сомнением в голосе говорит Сережа. — Ты уверен, что это хорошая мысль? — неуверенно тянет Димка и резко поднимает голову на звук шума. — Серёг, я потом перезвоню. Поз быстро сбрасывает звонок, и подбегает к упавшему на пол другу. Дима с ужасом смотрит на лежащего на полу Арсения, который содрогался в немых рыданиях. Его тело мелко дрожало, а слезы ручьем катились на холодный кафель. Парень в очках растерялся и застыл на месте, но в следующее мгновение уже опустился рядом с Поповым и схватил того за плечи, отрывая от пола. Он заглянул другу в заплаканные глаза и ничего, совсем ничего, там не увидел. Бескрайняя, всепоглощающая пустота, которая сжирала Арса изнутри. А в ней лишь неуверенность и боль. Позов уже устал видеть Арсения таким. Он устал так сильно переживать за него. Всего меньше недели назад он был жизнерадостным и весёлым. Он шутил, смеялся. А сейчас умирает морально. Его что-то убивает с каждым днём всё больше и больше, будто болезнь прогрессирует, вот только что это за заболевание такое? Антон Шастун? Да, хорошее биологическое название для новой неизученной болезни. Что же тогда произошло? Как жаль, что Дима не может помочь этому бедному парнишке, которого так жалко, что сердце падает куда-то глубоко и отказывается снова возвращаться на место. — Арс! — восклицает Позов. — Да что с тобой?! Ты сам на себя не похож! — Я просто… — неуверенно начинает Попов. — Я так запутался в себе. И теперь не знаю, что мне делать. Дима сочувственно смотрит на друга и заключает его в крепкие объятия. — Я так переживаю за тебя, дурень. Ты такой странный стал. Не ешь, не пьешь. Вот знаешь что? — Поз отстраняется и с вызовом глядит на Арсения. — Я объявляю голодовку! От такой горячности своего друга Арс начинает тихо смеяться, первый раз за несколько дней. Дима искренне радуется, что смог хоть как-то развеселить парня, поэтому тоже широко улыбается и продолжает. — Я не буду есть до тех пор, пока ты нормально не пообедаешь, — поджимает губы Позов и задирает нос кверху, делая горделивый вид. Смех Арсения становится все громче, и уже через минуту оба юноши смеются во весь голос. И у Димы разливается внутри чувство радости от того, что всё вроде бы стало немного налаживаться. Попов уже улыбается. — Ладно, ладно. Уговорил, — пересиливая смешки, произносит Арс. — Я поем. — Ура! — завопил Позов. Это вызвало очередной жуткий приступ смеха. Друзья хохотали так, будто все их переживания и потраченные нервы за несколько этих ужасных для всех дней выходили наружу. — Так, ладно. Давай собирайся и поедем в кафешку. Недалеко от универа есть отличное заведение, — строит планы Дима, на что Попов просто улыбается, наслаждаясь какой-то лёгкости в душе. Всё-таки как хорошо, что на свете есть такие друзья. Которые способны вывести тебе из такого состояния, которым ты не безразличен. — Еда — лучший антидепрессант. За обедом, я тебе обещаю, всё в голове разложится по полочкам. — Хорошо, — давясь очередным смешком, выдает Арс. Правда, он был не уверен, что всё так просто встанет на свои места. Всё было сейчас очень сложно и запутанно. Арсений не мог ничего понять. Не мог понять, почему у него потеют руки, когда он видит Антона, почему у него учащается дыхание и биение сердца по той же причине и почему, наконец, у него всё ломается и рвется внутри от страшной, бесконечной боли, когда этого единственного человека нет рядом?! Что с ним происходит?! Арсений до сих пор не нашел никакого разумного объяснения. Но это надо заканчивать. Хватит себя мучать догадками и этими подобиями чувств. Ведь это же не настоящие чувства! Так ведь?.. *** Дима с Арсением быстро выходят из больницы и, не желая находится даже где-то поблизости от столь гнетущего заведения, заскакивают в такси и уезжают. Кафе, про которое говорил Позов, находилось в двадцати минутах езды от универа. Когда парни вошли внутрь, то Арс сразу ощутил себя лучше. Приятный аромат кофе с корицей расползался по небольшому уютному залу, сделанному в современном стиле. Кремовые диванчики, столики из темного дерева. Около задней стенки был уголок, куда дневной свет почти не попадал. Там царил приятный полумрак, создавая в помещении ещё больший домашний уют. Окон было много, и через них лился холодный свет, наполняя все вокруг каким-то непривычным спокойствием и умиротворением. Как же Попов соскучился по этим чувствам! Мимо друзей прошла официантка с подносом в руках. На нем стояла тарелочка с небольшим пирожным. Оно было украшено каким-то бело-серебристым кремом, а на самой верхушке красовалась маленькая золотая звёздочка. Она мигнула завороженному Арсению и тогда юноша подумал, что пора бы уже и моргнуть, а то глюки уже начинаются. Он потряс головой и наваждение спало. — Ну что? — Дима испытующе посмотрел на Попова. — Куда сядем? — Ну, — замялся Арс, не совсем понимая зачем вообще столько внимания было выделено этому вопросу. — Давай… Вон там, в углу. Парень указал на столик в дальнем конце зала, где царил полумрак. Поз согласно кивнул, видимо довольный выбором, и двинулся в сторону диванчика. Брюнет, недолго думая, последовал за другом, по пути оглядываясь по сторонам и осматривая каждую деталь этого кафе. Тут было действительно красиво. Всё выдержано в определенном стиле, всё модно. Смотрелось очень по современному, но какая-то связь с далекими временами наших предков тут тоже была. Арсений усаживается напротив друга и улыбается, показывая всем своим видом, что ему здесь нравится. — А я говорил, — правильно распознает настроение друга Дима и тоже расплывается в улыбке, когда симпатичная официантка подносит меню и вручает его в руки парню. — Тут очень крутое место. Есть на что посмотреть. Последнее предложение юноша растягивает, потому что наклоняется в бок и в открытую пялится на пятую точку девушки. Короткая юбка делала свое дело так же, как и у героинь всевозможных фильмов и сериалов. Арс усмехается и просто открывает принесенное меню.  — Да, Дим. Ты действительно прав. Тут есть на что посмотреть, — удивлённо восклицает Попов, когда видит все разнообразие блюд. — Что же выбрать? Позов молчит. Он вероятно либо ещё не отошел от такой нежданной и удивительно прекрасной встречи, либо сам выбирает себе еду, поэтому предпочитает промолчать. Арсений знает это, поэтому не закладывает в вопрос какого-то смысла. Он скорее был произнесен на автомате. Чисто риторический вопрос. — Я бы посоветовал суп из цветной капусты с креветками и спагетти под морским соусом. — внезапно разрезал воцарившуюся тишину вкрадчивый поразительно приятный мужской голос над самым ухом Попова, и тот еле заметно вздрогнул, словно через всё тело пропустили электрические импульсы. Через секунду говорящий вышел из-за спины парня и встал возле столика с блокнотом для записей в руке. Арсений осмотрел официанта, и внутри что-то закололо. — Я буду омлет с сыром, кофе без сахара и молока и вишневый пирог, — озвучил свое решение Дима и, наконец, оторвал взгляд от пустого набора букв в буклете. Официант растянулся в вежливой улыбке, и Арс судорожно сглотнул, сам не понимая, почему не в силах отвести взгляда от парня напротив. У него были большие серые глубокие глаза, в которых холодный ветер закрывал все чувства, светлые волосы, острый подбородок, тонкие губы и невообразимо самодовольная, уверенная, даже какая-то немного натянутая улыбка. Незнакомец перевел свой взгляд на брюнета. Он смотрел немного с прищуром, а в глазах что-то хищно блестело. — А вы уже выбрали? — с усмешкой в голосе поинтересовался он, кивая на меня в руках Арса. — Д-да, — заикаясь, ответил Арсений и, оторвавшись наконец от ужасно настораживающего и напрягающего взгляда напротив, просмотрел предложенные блюда ещё раз. — Я буду крем-суп с креветками и кофе с молоком и сахаром. А, и ещё шоколадный маффин. Официант довольно усмехнулся и, записав что-то в свой блокнотик, удалился. Арсений недовольно поглядел на Диму, который уже писал в смартфоне. Из головы Арсения не выходили глаза официанта, его мимика и улыбка. И нет, сердце парня не начало биться чаще, дыхание не сбилось. Всё осталось как есть. Но Арс почувствовал волну мурашек, прошедшую по его спине, и непонятный холодок, который ушел так же быстро, как и пришел, и его можно было даже не заметить, но Попов заметил, и ему стало немного страшно. Нет, он до жути испугался. Всё в этом незнакомце было каким-то пугающим, настораживающим. Арсений не знал что именно его напугало. То ли холодные бури в его серых безднах, то ли хищный оскал, то ли запах, исходивший от него. — Арс, ты чего завис? — из размышлений парня выдернул Дима, который сидел и с ухмылкой разглядывал лицо друга. — А? Я? Нет, всё отлично, — тут же вернулся к разговору Арсений. — Так что там в универе происходит? Расскажи-ка мне всё. Позов добродушно засмеялся и даже не заметил, как на лбу его друга появилась глубокая морщина, показывающая, что тот нервничает. — Что произошло? Я же там практически не появлялся эту неделю, так что много рассказать не смогу. Попов старался слушать каждое слово Димы, но внимание почему-то никак не хотело фокусироваться на них, а мысли витали где-то не тут, иногда возвращаясь к зелёным омутам, а иногда к серым безднам. — Добровольский совсем с катушек съехал. Срывается на нас, кричит, — Поз вздохнул. — Половине группы поставил лебедей. — Странно. Что это с ним? Нормальный же мужик вроде был, — задумчиво тянет Арсений и устремляет взгляд за окно, где медленно начинали кружиться снежинки. Было только самое начало октября, а уже пошел первый снег. Как всё необычно в этом Питере. — Да говорят, что у него интрижка со студенткой, — заговорщески прошептал Дима, на что Арс округлил глаза. — Да-да. И даже говорят, что из нашей группы, поэтому он и отрывается на нас. — А кто это? Идей нет? — тут же заинтересовался Попов, с детства любящий всякие загадки и тайны. — Неа. Хорошо шифруется, — разочарованно выдохнул парень в очках. — Ну ничего. Мы найдем, — засверкали искорки в голубизне широко раскрытых глаз Арсения. — Я всегда… Парень осекся, когда в миллиметре от него что-то шелохнулось, и официант поставил поднос с вкусно пахнущей едой на стол. — Ваш заказ, — натянуто улыбнулся парень Диме, а потом перевел серые бездны на Попова, и в них, Арсений готов поклясться, что-то хищно блеснуло, от чего по телу Арса снова побежали мурашки, подгоняемые неприятным холодком. — С-спасибо, — снова начал заикаться брюнет, на что официант лишь усмехнулся и, забрав поднос, ушел к соседнему столику. Попов облегчённо выдохнул и уставился на принесенные блюда. — Ну что? Будем? — с лукавой улыбкой произнес Дима, поднимая над столом свою кружку с кофе и чокаясь ей с кружкой друга. Юноши расхохотались, и всё напряжение от этого сероглазого незнакомца исчезло без следа. Парни долго ели, беседовали о разном, обсуждали новинки в кино, сериалах. Им было весело и приятно общаться. И у Арсения в голове будто всё и вправду вставало на свои места. Ноющая рана в груди потихоньку затягивалась, и хорошее настроение постепенно возвращалось. Возможно, всё снова станет как прежде. «Это было просто наваждение» — подумал Арс, убеждая себя в этом. Но в глубине души он знал, что это не так, что как только он встретится с зелёными омутами, плотину снова прорвет и все вернется на круги своя, потому что чувства, которые цвели сейчас внутри Арсения, не так-то просто заглушить. Но пока что так проще. Проще не думать о всем плохом, что в скором времени вновь обрушится на хрупкие плечи брюнета. *** Холодный ветер, прожигающий кожу и треплющий волосы, метался по узкому питерскому дворику. Сумерки медленно опускались на город, окутывая улицы и дома своей темнотой. Звёздное небо скрылось за тучами, и лишь мутная луна освещала мрачный двор. Одинокие снежинки медленно кружились и опускались на промерзшую землю. Стояла звенящая тишина. Она была непривычной для такого большого и шумного Питера. Снег скрывал в себе все звуки и прятал тихие всхлипы Антона, сидящего на ступеньке возле парадной. Он целый день бродил по городу и не мог найти себе места. Нигде не было того, что ему было нужно. Но, сказать по правде, он и сам не знал, что ему надо. И поэтому он злился, бил ногами лавочки в парке, раскидывал с остервенением снег, а потом опускался на колени и хватался за голову, пытаясь успокоиться и прийти в себя. В отличие от Арсения, Шаст прекрасно понимал, что с ним происходит, и от того его злость и гнев лишь росли. — Уберись из моей головы, — глухо рычал Антон себе в шарф и вновь метался по улицам в поисках успокоения истерзанной души. Днём свет ещё хоть как-то спасал бедного мальчишку, но когда опускалась ночь, всё внутри рвалось на части от воспоминаний, мыслей и размышлений. Его душили чувства и отравляли болезненные ощущения пустоты и ненужности. Ради кого он тут страдает? Ради человека, который не оценит. Но главным вопрос был в другом. Почему он страдает? Почему он просто не может отпустить эту ситуацию и уйти от проблем так, как всегда это делал? Почему ему так нужен это парень с глазами нереального голубого цвета? Шастун пытался бороться со своими чувствами. Не думайте, что не пытался. Он всеми силами старался сломать в себе это, потоптать прекрасные цветы, которые выросли у него в груди и выплакать то приятное ощущение, разливавшееся где-то под кожей. Но в итоге ломался лишь он сам, подставляя себя под водопад боли и делаясь ещё более беззащитным. Ира не звонила. На телефоне были сотни неотвеченных от Матвиенко, но не от Кузнецовой. Возможно, если бы она хоть как-то проявила бы инициативу и попыталась вернуть своего парня, всё бы было по-другому. Антон бы не чувствовал себя брошенным наедине со своими мыслями. Он бы знал, что нужен кому-то. Человеку, который его любит. Но Ира не любила его, и Шаст это прекрасно знал. Знал, но всегда делал вид, что упорно не замечает этого, потому что так было проще. У Шастуна было всё, что он только хотел. Красивая девушка, крутые друзья, авторитет. Было, пока в универе не появился этот новенький и не разрушил это всё одним взглядом своих нереальных глаз. Антон терял контроль над собой. Он никогда его не терял, но сейчас не мог этого остановить. Вся его жизнь зависела сейчас от одного единственного человека. — Это же так страшно, — скажите вы. И Антон боится. Ему страшно до мурашек на коже, до вспотевших ладоней и учащенного биения сердца, но сделать он ничего не может. Он не может остановить этот процесс. Он как ядерная реакция — после запуска обратной дороги нет. Остаётся вопрос. Когда произошел это старт? Когда Шаст ощутил, что теряет этот самый такой необходимый контроль? — Ты мне понравился сразу… — обречённо выдохнул парень и, поднеся сигарету к губам, втянул едкий дым в лёгкие, ощущая, как он начинает всё там разъедать и сжигать. — Я не хочу тебя терять…