Я готов задыхаться ради твоих объятий

13 октября 2017 Антон был в прекрасном расположении духа. Его настроение портило лишь одно маленькое обстоятельство, которое мешало вернуться к обычному течению событий. Сегодня его одногруппник Виктор Игнатьев попал в больницу. Он пытался покончить с собой, перерезав себе вены. Почему он это сделал? Потому что вот уже почти месяц в универе идёт травля бедного парня, которую никто не планирует завершать. Это как интересная, захватывающая игра, а студенты — не наигравшиеся дети. Им только и дай, чтобы сломать какую-нибудь игрушку. Они не набаловались в детстве и теперь бушуют в свои 18. Только игры давно кончились. Это реальная жизнь. И сейчас Витя висит на волоске от верной гибели. Врачи откачали беднягу, но психическое состояние у него по-прежнему оставляет желать лучшего. Всё случилось как-то внезапно. Антон даже не понял, когда это началось. Просто в один чудесный день всё изменилось и покатилось куда-то вниз, захватывая с собой и Шастуна. Его друзья искренне упивались болью и страданиями нерадивого мальчишки с серыми жалкими глазами. Он так на всех смотрел, словно побитая собака, которая лишь надеется на то, что следующего удара не последует. Но они били, и били сильно. С каждым разом издевательства становились всё жёстче и жёстче. Сначала фотографии, потом видео, затем подстава перед учителями и, наконец, подсыпанная в чай наркота, от которой у парня потом был жуткий приступ. Все однокурсники, да и не только, лишь весело смеялись, ведь это и правда смешно, наблюдать, как кто-то страдает. Так ведь? Никто не хотел помочь Вите, никто не хотел видеть того, как парень медленно потухает и всё в нем понемногу рушится, начиная лететь куда-то в бездну. Антон тоже видел, но старался не замечать. Он верил, что эти обычные школьные оскорбления и прочая ерунда не перерастут во что-то большее. Но они переросли. И теперь мысль о попытке суицида его одногруппника била набатом в голове Шастуна. Ведь, действительно, он мог всё это прекратить, просто сказав об этом своей шайке, но почему-то не стал этого делать. Вина за то, что Игнатьев чуть не погиб, полностью висит на плечах главаря банды. *** 12 октября 2018 Сегодня Антон чувствовал себя просто отвратительно. Ко всем его страданиям из-за собственной ненужности и одиночества, добавилось вновь возвращающееся ощущение вины. Вины за то, что он сделал год назад, а точнее, чего он не сделал. Парень точно знал, что мог бы остановить тот запущенный механизм, запретив Кузнецовой и всей банде измываться над одногруппником. Но влюбленность в Иру не давала Шастуну этого сделать. От всех этих переживаний начинало жечь в груди, словно все сгорало и угасало. Слишком много всего взвалилось на юношу. И он боится сломаться. Боится не выплыть из такого опасного водоворота со скрытыми подводными течениями и камнями. До начала первой пары ещё целых 20 минут. Антон сидит на своем законном месте и с отвращением потягивает слишком холодный кофе, который обжигает горло своей прохладой. Парень хмуро наблюдает за приходящими студентами и иногда возводит глаза к потолку, думая, что одногруппники слишком фальшивые на его вкус. Практически каждый из них заходил в аудиторию с натянутой до ушей улыбкой и счастливым выражением лица, но маленькие морщинки на лбу, еле заметно изогнутые брови и глаза полностью выдавали ложь. От внимательного взгляда Антона не укрывалось ничего. Ни количество алкоголя, которое было выпито кем-то накануне, ни темные синяки на шее, о которых сам парень мечтал уже давно, но боялся, что это будет больно и некрасиво, поэтому запрещал Кузнецовой прикасаться к его молочной коже в области ключиц, ни слишком ярко накрашенные губы одной из студенток. Это сразу привлекло внимание Шаста, и он принялся неприкрыто разглядывать девушку. Ей оказалась уже знакомая парню Оксана. Сегодня она выглядела куда лучше. Темный макияж на глазах, красные губы, стильная прическа и облегающее точеную фигурку чёрное платье. Создавалось полное впечатление, что Фролова пришла не на пары, а как минимум на красную дорожку. Девушка обернулась к Антону и помахала маленькой ладошкой в знак приветствия. Шаст тоже поднял ладонь и улыбнулся, впервые за неделю. Но тут внимание Оксаны привлекла открывшаяся в кабинет дверь. Сердце Антона на миг остановилось. Оно будто чего-то ждало. Оно выжидало, когда из-за спины Димы Позова появится причина всех страданий, а заодно и непонятного ощущения абсолютного счастья Шастуна. Дыхание тоже последовало столь заразительному примеру. Шаст просто сидел и во все глаза смотрел на дверной проем. Все происходило словно в замедленной съёмке. За доли секунды шатен весь извелся, и его нервы уже раз сто прокатились на американских горках туда-сюда. «Шастун! Отвернись и не смотри на него. Тебе будет больно», — мысли пулей пронеслись в голове у парня, но тот, как бы ни хотел последовать совету, никак не мог оторваться. И вот, наконец, в аудиторию вошёл Арсений Попов. Он будто стал немного выше, ещё стройнее, и его глаза начали блестеть ещё ярче. Антон с трудом сглотнул вязкую слюну и облизнул шершавым языком в миг пересохшие губы. Сердце бешено заколотилось в груди, грозясь пробить грудную клетку, а лёгкие стали в непривычно быстром темпе качать воздух. Шаст просто глядел на заходящего в кабинет юношу и искренне не понимал, как прожил без него эти несколько дней. Всего минута без этих небесно-голубых глаз казалось настоящей пыткой. Арс бегло оглядел ряды, не останавливая взгляда на ком-то конкретном. Он знал, что единственный человек, который ему здесь нужен сейчас сидит на первой парте возле окна и, возможно, наблюдает за ним. Именно поэтому, Арсений оделся сегодня, как настоящий модник. Черные джинсы с дырками на коленках (да, морозы, но красота важнее), такого же цвета футболка и джинсовая меховая кофта с капюшоном. Конечно же ещё предполагалась куртка, но она давно уже висела в гардеробе. Попов вместе с Позовым прошли ко второму столику около своего ряда и сели, доставая и раскладывая учебники и тетради к лекции. Арс не удостоил Шаста даже мимолётным взглядом, от чего в груди шатена что-то болезненно сжалось и закололо. «Антон! Да что с тобой не так? — мысленно ругал себя парень. — Пускаешь слюни на какого-то мальчишку, который даже не смотрит на тебя! Чего тебе не хватает? У тебя есть девушка, друзья, вечеринки. Что тебе ещё надо? Почему он?! Антон, опомнись.» Разум твердил это постоянно. Красной строкой эти мысли бежали в голове, но сердце умело задвигало их на задний план, оставляя лишь дикую привязанность и опустошенность, когда рядом был ОН. Шастун не отрываясь смотрел на изящные изгибы шеи, острый подбородок, красивый нос и темные волосы. Он физически не мог оторваться от этого всего. Внутри разливалось приятное тепло, а внизу живота начинал связываться тугой узел. Чем дольше парень наблюдал за брюнетом, тем больше он понимал, что его жизнь сейчас и правда зависит лишь от одного человека — Арсения. И сейчас тот мастерски разбивал сердце Антона на части, на мелкие осколки, которые больно впивались в плоть и раны кровоточили, испуская ещё более сильную совершенную нереальную боль. «Ох, Антон… — парень мысленно вздохнул. — Почему всё так? Почему ты выбрал именно этого человека? Он же никогда не полюбит тебя. Ты же навсегда останешься один.» Позов поднялся и прошел ко второму ряду, присаживаясь за парту к Оксане. Они начали весело о чем-то болтать, пока Арсений сидел один и изо всех сил пытался не поднимать глаза на Шастуна, не заглядывать в зелёные омуты, которые, казалось, сейчас дыру прожгут в брюнете. Так мучительно для них обоих тянулась уже третья минута. На четвертую Арс не выдержал и, вскочив из-за стола, тут же направился к своему другу, который с радостью поддержал инициативу. — Знакомься. Это Оксана Фролова, — Дима простер руки к милой девушке, которая тут же расплылась в улыбке и протянула свою руку, чтобы подать ладонь Арсения. — Арс, просто Арс, — представился парень, сжимая теплую руку девушки. — Я знаю. Ещё б тебя не знать, — засмеялась Оксана. И от этого смеха всё внутри разворачивалось, наполняясь светом и теплом, всё вставало на свои места, и тьма, скопившаяся где-то в глубинах души, уходила. Он был такой приятный и заразительный, что самому неосознанно хотелось смеяться. Попов сел рядом с ребятами и попытался влиться в разговор. Что, кстати, ему удалось сделать довольно быстро. Только вот и это не помогло. Парень упорно чувствовал на себе чей-то взгляд. И он знал, чей именно. Но сам боялся тоже посмотреть на Шастуна. Он боялся, что сорвётся и все его напускное спокойствие улетучится, оголяя все его чувства. Через десять минут прозвенел звонок. За это время Арсений просто уже сгорел под испепеляющим взглядом зелёных глаз, а Антон совсем отчаялся, не получив взамен даже быстрого, мимолётного. Как показалось Попову, Оксана очень хорошая девушка. За эти несколько минут она успела полностью расположить к себе парня. Её свет исходил из ее улыбки, а тепло из самого сердца, от чего становилось как-то легко и приятно, но даже она не могла заглушить в Попове этот фонтан эмоций, бьющий сейчас через край. В аудиторию вошёл Павел Алексеевич Добровольский и смерил всех присутствующих хмурым взглядом. Он медленно прошелся по партам своими карими глазами, пока не дошел до той, за которой сидели трое друзей. Он остановил свой взгляд на девушке посередине и, казалось, стал ещё более мрачным. Оксана тоже как-то резко погрустнела, и теперь от неё словно исходил запах отчаяния и тупой боли, что таилась где-то глубоко внутри.  — Фролова, — преподаватель спокойно подошёл к кафедре и начал раскладывать свои вещи на столе. — Выйди и умойся. Аудитория загалдела, с интересом рассматривая засмущавшуюся девушку. Оксана опешила, но лишь на секунду. — В уставе нашего университета нет уточнения о том, как я должна выглядеть на паре, — выдала она и, с удивлением даже для самой себя, стукнула кулаком по столу. Добровольский вздрогнул, и что-то в его лице изменилось. Какая-то вселенская печаль на миг отобразилась в глазах, но потом так же быстро исчезла. — Но на свои лекции я вправе не пускать, если мне не нравится внешний вид студента, — напускное спокойствие немного дало трещину, и голос задрожал от раздражения. — Так что будьте так добры, Фролова, выйдите и умойтесь. Иначе я попрошу вас удалится с моей пары. Девушка картинно вздохнула, а потом встала из-за стола, собрала свои вещи и просто вышла из класса, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Попов с неподдельным интересом наблюдал за ситуацией и крохотная догадка стала зарождаться в нем. Арсений быстро посмотрел на Павла Алексеевича и тут же заметил не только растерянность, но и непонятную злость, которая была неуместной в этой ситуации. Антон тоже рассматривал лицо препода, выискивая в нем что-нибудь, за что можно было ухватиться и объяснить этот поступок. Потом Шастун оглядел всех девушек в аудитории, и его непонимание лишь возросло. Каждая третья присутствующая была очень ярко накрашена, поэтому придираться только к одной из них было по крайне мере странно. Глаза вновь притянулись к парню с темными волосами и необыкновенно светлой кожей. Он с удивлением осматривался вокруг, наверняка по той же причине, что и сам Антон, пока не наткнулся на хмурый взгляд Шастуна и не остановился, заглядывая в зелёные омуты. О, как парень боялся этого. Боялся, что заглянет, и всё в нем вновь разрушится. Так и произошло. Вся стойкость будто рассыпалась на осколки, после чего тут же была развеяна непонятно откуда взявшимся ветром. Лишь отчаяние сейчас плескалось в голубых водах океанов глаз. И Шаст заметил это, не совсем понимая, чем именно это вызвано. Попов не мог оторваться от Антона. Теперь, когда уже не за что было держаться, он просто падал куда-то вниз, всеми силами пытаясь удержаться и не пропасть окончательно. Эмоции и чувства так сильно захлестнули бедного парня, что у того закружилась голова. Арс зажал рот рукой и, наконец, оторвал взгляд от шатена, который с беспокойством глядел на брюнета. — Дим, мне надо выйти, — быстро кинул Арсений другу и, вскочив из-за стола, вылетел из класса точно также, как Оксана пару минут назад. Добровольский лишь недовольно хмыкнул и начал пару, стараясь вернуть себе былое самообладание и такт. Брюнета тошнило. Он чувствовал, что как только добежит до туалета, то его сразу же вывернет наизнанку. В животе неприятно жгло и колыхалось. К горлу подкатывал противный ком рвоты. Арсений еле успел. Он застыл над унитазом, извергая наружу всё содержимое желудка. Завтрак прошел впустую. Рвота никак не хотела прекращаться. Тело парня содрогалось от судорог, вызываемых желудком, а через череду извержений были слышны тихие всхлипы. Что же с ним делает этот Антон?! Ведь это из-за него Попов сейчас стоит здесь над коленях и блюёт. Шастун вызывал в парне столько эмоций, что нервная система Арса просто не справлялась, выдавая свое напряжение таким образом. — Что тебе от меня надо, Шастун?! — в сердцах крикнул Арсений, опустившись рядом с унитазов на пол и прислонившись спиной к холодной стене. — Как же я тебя ненавижу. Последняя фраза была почти выплюнута. Она вмещала в себя столько яда, что им, наверное, можно было убить половину континента. *** 13 октября 2017 22:41 Звонкая трель звонка смартфона оторвала Шастуна от курения. Он выбросил никотиновую палочку в окно, заодно выдыхая на улицу едкий сигаретный дым. Быстро преодолев расстояние между подоконником и кухонным столом, Антон схватил телефон своими цепкими длинными пальцами и провел указательным по экрану. Настроение было хуже некуда, а тут ещё парня оторвали от любимого расслабляющего занятия, поэтому Шаст с раздражением в голосе произнес «Да». — Тоха, — неприятно взволнованный тон Матвиенко заставил Антона вздрогнуть и поджать губы в недовольной ухмылке. — Там такое… После этих слов юноше стало как-то совсем не по себе. — Говори. Что случилось? — требовательно произнес Шастун. — Вообщем, там в больнице. Витя. Он сбросился с крыши… Серёга говорил что-то ещё, только Антон уже ничего не слышал. Он уставился в звёздное небо за оконным стеклом, а его сердце, казалось, перестало биться. Из груди парня вырвался тихий вой, и он просто упал на пол, зажимая рот холодной ладонью. Одинокая звезда на небе грустно сверкнула и исчезла с горизонта, падая куда-то в глубину космоса. — Витя, — прошептал Шаст. — Прости меня, Витя. Я должен был не допустить этого. Должен был остановить Кузнецову. Горькие слезы полились градом из чистых зелёных глаз. Антон не был героем. В этой истории он стал скорее антигероем, который позволил умереть такому светлому человеку, как Игнатьев. И всё потому, что он боялся перечить своей ненаглядной Ирочке, которая оказалась главной злодейкой, заставившей страдать бедного парнишку с серыми глазами за желтыми стеклами очков. Эта история не закончилась хэппи-эндом. И добро здесь не победило зло. Зло, в лице всей элиты универа, восторжествовало, а добро, в лице Вити Игнатьева, погибло, унося с собой всю надежду. И самое страшное заключалось в том, что Антон помог злу одержать победу. Шастун не помог мальчишке, убив при этом в себе что-то очень важное, что вряд-ли когда-нибудь возродится снова. Юноша чувствовал какую-то опустошенность внутри себя, будто кто-то взял и отщипнул от него кусочек. Антону было противно от себя, от лжи, которая кружила вокруг него и от собственной беспомощности. Впредь парень не позволит так собой манипулировать. Впредь он будет думать разумом. Впредь никто не погибнет по его вине. *** 12 октября 2018 Попов, немного пошатываясь, неуверенным шагом вышел из туалета и направился было к аудитории, как друг услышал тихий плач со стороны лестницы. Он развернулся на пятках и застыл, изучая маленькую хрупкую фигурку, сидящую на ступеньках. Это была Оксана. Её плечи неровно вздрагивали, выдавая, что девушка плакала. — Оксан? — позвал Арсений и подошёл ближе к Фроловой. — Ты как? Попов, это самый тупой вопрос, который можно было задать плачущей девушке. Парень медленно присел рядом с новой знакомой и уставился в стену напротив. Говорить сейчас казалось излишним. Если Оксана захочет, то сама заговорит. Тишина длилась слишком долго. Она тянула воздух и резала слух, а редких всхлипы лишь добавляли непонятности и грусти этой ситуации. Арсений вдруг почему-то подумал, что они могли бы так сидеть с Антоном. Просто молчать и слушать звенящую тишину, наслаждаясь ей. Между ними бы тоже висело напряжение, но не такое, как сейчас между ребятами, а жгучее, волнующее и срывающее крышу, когда кажется, что ещё секунда и ты сорвёшься, впиваясь губами в сладкие губы напротив. Вот только сейчас этого абсолютно не хотелось. Фролова была, безусловно, очень милая, но она была не той, она была чужой для Арса. А родной и такой нужный человек сидел в аудитории и плевать хотел на то, что сейчас происходит с Поповым. Это задевало больше всего, отравляя своим ядовитым дымом все дыхательные пути и заставляя задыхаться от переполнявших чувств. К горлу снова подкатил рвотный ком, но на этот раз брюнету удалось его сглотнуть, переборов себя. Арс глубоко вздохнул, прогоняя из головы образ зеленоглазого придурка Шастуна. Оксана же восприняла это как усталость ждать от неё каких-то признаний. — Вот скажи, Арсений. Я красивая? — девушка с надеждой в глазах посмотрела на немного оцепеневшего от такой неожиданности юношу. — Ты скажи только честно. — Д-да… — немного запнувшись, ответил Арс и с непониманием уставился на Фролову. — К чему такие вопросы? — Просто мне важно знать, — пожала плечиками девушка. — Почему у меня тогда ничего не получается с парнями? Оксана выдохнула и опустила голову на сложенные руки. Она так хотела в кого-нибудь сейчас влюбиться, чтобы не чувствовать той дикой, нереальной боли, которая разрывала девушку изнутри. Арсений молчал. Он и не знал, что ответить. Но в голове упорно вертелось. «Ты красивая, но Шастун лучше». «Тьфу ты! — мысленно воскликнул парень. — Прекрати уже думать о нем! Он тебе не нужен. И ты ему не нужен. Как ты не поймёшь, что это игра. Ты не любишь его. Тебе просто интересно, что будет дальше!» Из размышлений Попова вырвала внезапно приблизившаяся Фролова. Она застыла совсем-совсем близко от лица Арса и тяжело дышала, наверняка на что-то решаясь. Арсений лишь продолжал сидеть и удивлённо таращиться на девушку. Оксана резко выдохнула, потом вздохнула и прильнула к теплым губам одногруппника. Она дерзко кусала и сминала их, проникая внутрь своим острым языком. А Попов ничего не делал. Он не отвечал, потому что просто не мог себе этого позволить. В голове набатом звучала одна единственная мысль: «А как же Антон?!» «Я же уже сказал. Убирайся из моей головы!» — подумал Арсений и начал отвечать на действия девушки. Это был длинный, требовательный с обеих сторон поцелуй. И Фролова, и Попов хотели что-то кому-то доказать. Доказать, что их сердце никем не занято, что им никто не нужен. Они отчаянно пытались доказать это самим себе, но всё равно только сильнее запутывались. Потому что нельзя выкинуть из своих мыслей людей, которые стали так дороги, за одно мгновение. Перед глазами Арсения настойчиво маячили зелёные омуты, а Оксана видела лишь карие бездны. В итоге этот поцелуй стал мокрым от слез обоих. Они плакали из-за накатившей боли и безысходности, какого-то непередаваемого отчаяния и холодной безнадеги. Когда Попов оторвался от дрожащей девушки, то ему было мучительно плохо. От всего сразу. Если до этого, он винил себя только из-за истории с Шастом, то сейчас добавилась ещё и Фролова. Арс тяжело дышал и пытался прийти в себя, но слезы новыми и новыми волнами накатывали на бедного парня и накрывали с головой, унося с собой всё хорошее, что было у него, и оставляя лишь обнаженные кровоточащие чувства. — Прости, — тихо прошептала Оксана и, вскочив с места, убежала куда-то вниз по лестнице. Арсений не стал ее останавливать или что-то отвечать. Сейчас он был просто не в состоянии этого сделать. Именно в этот момент, в момент поцелуя, Попов наконец понял, что он чувствует. Он понял, как сильно привязан к Антону. А привязанность эта шла из самого сердца, оплетая все внутри своей паутиной. Одно лишь слово со стороны Шастуна может заставить эту сеть загореться ярким пламенем, расцвести и навсегда заставить поверить в чудо. Теперь Арс не мог просто так отмахнуться от этого. Он был связан с Шастом нерушимой цепью собственных чувств, которую тот мог разрушить одним касанием, и тогда мир брюнета просто рухнул бы. Но сам разорвать ее Попов не может. При всём желании не может. Это что-то гораздо сильнее его. Это что-то заставляет ощущать счастье просто когда единственный человек рядом, просто потому, что он вообще есть на белом свете. И от всего этого становится действительно страшно, ведь теперь жизнь Арсения зависит только от Антона. *** Шастун ушел после первой пары. Он не выдержал того, как брюнет продолжает не обращать на него внимания, будто Антон вещь какая. Парню было больно. Ужасно больно, если честно. Сердце уже забыло, когда билось нормально. Оно либо заходилось в бешеном темпе, либо пульс совсем потухал из-за печали, которая пожирала юношу внутри. Весь день Шаст провел за тем, что курил не переставая. Он скурил целую пачку за день. И хотя бы немного, но это помогало. Помогало забыть это отчаяние, эти разрывающие чувства и эмоции, что копились в глубине души. Сигареты дарили приятное ощущение теплоты под кожей и не менее приятное спокойствие, хоть и длилось оно всего пару секунд. Антон не брал телефон в руки. Не брал, потому что боялся вновь увидеть там сотню пропущенных от Матвиенко и что-то, что даже косвенно напомнило бы парню об Арсении. Шаст решил сегодня лечь спать пораньше, потому что очень вымотался. Из-за всех этих постоянно мельтешащих мыслей в голове очень устаешь. Юноша слез с подоконника, на котором просидел весь день, и подошёл к кухонному столику, который был сделан под барную стойку. Антон курил исключительно на кухне, потому что запах сигарет в спальне на дух не переносил. В корзинке для фруктов лежал брошенный в спешке телефон. Парень взял его и разблокировал, тут же ловя множество уведомлений: 24 пропущенных от Матвиенко, 2 от мамы и ни одного от его девушки. Хорошо же она о нем заботится. Маме Шаст решил перезвонить завтра, а Серёге кинуть смс-ку со скупым содержанием. «Всё хорошо. Я в порядке.» Антон на автомате зашёл в социальную сеть и открыл беседу своей группы, где тут же увидел фотографию. Внутри всё задрожало. Руки затряслись, а на глазах сразу навернулись слезы. Как-то это всё неправильно. Как-то это все слишком больно. Пальцы разжались, и смартфон с громким стуком упал на холодную плитку. Шастун схватил уже вторую пачку сигарет и бросился к окну, доставая на ходу дрожащими руками никотиновую палочку и закуривая. Сейчас станет легче. Сейчас. Нет, не станет. Это лишь иллюзия, что сигареты помогают. Лишь слепая надежда, что всё вновь будет, как прежде. Парень втягивает в себя ядовитый дым и ощущает мерзкое тепло внутри. Всё как-то не так. Сердце бьётся с нереальной скоростью, и в горле уже слышится его стук. Кажется, что оно сейчас выпрыгнет из груди, ломая грудную клетку. Ну и пусть ломает. Антон весь уже давно сломан. Его может починить только один человек, но тому совершенно наплевать на чувства бедного зеленоглазого парнишки, потому что он не ощущает того же. Шастун закрывает лицо руками и глубоко вдыхает, стараясь выровнять сердцебиение. — Я ненавижу тебя, Попов! Почему так больно то?! На разбитом экране новенького смартфона Антона была фотография того, как сегодня в универе на первой паре Арсений и Оксана целовались на лестнице, наплевав на всех. Никто не знал, что между этими двумя ничего не было и каждый из них просто пытался забыть того единственного человека в их жизни, который делал им больно и заставлял их страдать. Никто из одногруппников этого не знал, поэтому сенсация вышла очень эффектной. «Новенький уже соблазнил нашу недотрогу.» Такие едкие надписи уже разлетелись по всему интернету, и били в самые болезненные места. Антон точно был уверен, что всё это правда. Ведь почему это не должно быть ей? Потому что так хочется Шасту? Что за бред?! 13 октября стремительно приближалось, неся с собой новые ужасные разрушения и разочарования. Оставалось только ждать этой страшной даты и надеяться, что всё обойдется и не случится, как и в прошлом году, непоправимого.