Я готов задыхаться ради твоих объятий

13 октября 2018 Этот день настал. Серёга очень боялся его, поэтому накануне был как на иголках. Он не знал, что творится с его лучшим другом. На звонки тот не отвечал и в универе не появлялся. Вернее, тогда, когда там был сам Матвиенко, Шастун уже уходил. И Сереже правда было страшно. Страшно, что произойдет что-то, что он не сможет предотвратить, и случится непоправимое, как и год назад. Эта дата навсегда осела в головах многих. Особенно его и Антона, который целиком и полностью винил себя в смерти бедного Витьки Игнатенко, хотя Шаст там был действительно не при чем. Кто знает, какие глупости взбредут в голову этому неуравновешенному, слишком яркому Шастуну? Что он может сделать сегодня, чего уже никто не сможет исправить? Рука Сереги как-то неосознанно потянулась к смартфону и, схватив его, почему-то первым набрала номер Димы Позова. Как-то на автомате, будто этот контакт был самым нужным в данный момент. Когда Матвиенко услышал голос своего нового друга, то внутри начало разливаться непонятное тепло, приятно щекоча внутренности и заставляя улыбке расползаться по напряжённому лицу. — Привет, — нарочито долго протянул последнюю гласную армян и уставился в стену, концентрируясь на каком-то чересчур завораживающем голосе Димы. — Привет, — тут же весело откликнулись на другом конце. — Как ты? Чего не в универе? — Да я то нормально, — грустно усмехнулся Сережа, вспоминая причину своей недавней грусти и переживаний. — А что не так? — тут же почувствовал неладное догадливый Димка и настороженно прислушался. — Да это долгая история, — как-то уходя от темы ответил Матвиенко. — Просто боюсь, что с Антоном могут быть проблемы. — С Антоном? — непонимающе переспросил Позов, а сам с интересом проследил за реакцией Попова на это имя. Тот вздрогнул и сглотнул, пытаясь сосредоточиться на конспектах, но теперь его они уже мало интересовали. — Да, с ним, — кивнул непонятно кому Серёга. — Сегодня тринадцатое просто. — А что с сегодняшним днём не так? — удивлённо поднял брови парень в очках. — А, точно. Ты же перевелся к нам после того случая, — хлопнул себя по лбу армян, а потом поспешил добавить. — Это не телефонный разговор. Приезжай ко мне, пожалуйста. Возможно, мне понадобится твоя помощь. — Хорошо, я скоро приеду. — Адрес сейчас скину. Сережа быстро набрал сообщение Позову и откинул телефон на диван, усаживаясь рядом с ним и откидываясь на мягкую спинку. Парень был немного в шоке от того, как быстро Дима согласился приехать. Будто тот так и ждал этого предложения, а ответ был уже подготовлен. Ощущение непонятно откуда взявшегося счастья окутывало Матвиенко с ног до головы, и всё казалось каким-то более ярким и живым. Армян верил, что, когда приедет Позов, всё встанет на свои места и все проблемы разрешатся. Почему? Потому что… А Серёга и сам не может объяснить почему. Просто рядом с этим человеком парню становится спокойнее, словно он чувствует защиту и бескрайнюю уверенность в друге. *** Дима сбрасывает звонок и резко встаёт со своего места. Он впопыхах начинает складывать вещи. Поз сам не знает, почему он так быстро согласился приехать и помочь. Возможно, что-то в Серёже его насторожило. Возможно, там действительно нужна помощь. И помощь правда была нужна. Только не его. — Что с ним? — как-то чересчур заинтересованно спрашивает Арсений, придвигаясь ближе к другу и смотря на него с надеждой в глазах. Его жутко напугала такая резкость Димки. Пожалуйста, пусть с Шатуном всё будет хорошо. — С кем? — тупо переспрашивает Поз, не до конца понимая вопрос. — С Матвиенко? — Нет, — нетерпеливо и даже раздражённо говорит Попов. — С Антоном. Ты что-то сказал про него. — А! — воскликнул Дима, закидывая в сумку последнюю тетрадь и застегивая молнию. — Сегодня какая-то жуткая дата. Серёга боится, что с Шастуном может что-то очень серьезное случиться. Парень бросает это так беззаботно, а внутри Арса в этот момент все замирает от страха. Неприятный холодок проходит по всем внутренним органам и что-то давит на лёгкие, не давая нормально дышать.  — Плохое? — сглатывая вязкую слюну, тихо спрашивает брюнет и ощущает, что теряет контроль над своим сердцем и голосом, который предательски дрожит. Позов присаживается рядом с другом и потирает ладонью свой лоб, будто пытаясь выгнать какие-то мысли из головы. — По-видимому, да, — заключает он. — Я поеду с тобой, — твердо заявляет Арсений и поднимает с пола синий рюкзак, попутно запихивая туда все, что есть на столе. — Зачем? — удивлённо глядит на друга Дима, но не останавливает. — Вдруг чем тоже смогу помочь. Сердце бешено колотилось в груди у брюнета. Он готов был спасти Шастуна. Готов был прийти ему на помощь. А ещё готов был сделать что угодно, чтобы с ним всё было хорошо. На миг Арс даже подумал, что если бы пришлось отдать жизнь за это зеленоглазое ушастое чудо, он бы сделал это. Теперь к Антону направлялась та самая помощь, в которой он так нуждался, но разрушения были стремительнее Попова, а потому парень мог уже не успеть спасти шатена. *** Когда снова настанет тот привычный для Шастуна период спокойной жизни? Когда он уже перестанет мучить себя постоянными угрызениями совести? И когда эта бьющая по ребрами изнутри боль пройдет? Когда же всё это закончится? Антон не спал всю ночь. Он просто не смог заснуть. Не смог сомкнуть глаз и оторвать их от этой невыносимо болезненной фотографии, которая сейчас высвечивалась на экране смартфона шатена. Парень медленно смыкал и размыкал веки, иногда что-то мыча себе под нос. Он был пьян. Очень пьян. Казалось, что в Шастуне не осталось и капли крови без нереальной доли этой смертельной наркотической жидкости. Рядом с левой рукой стояла начатая бутылка какого-то крепкого алкоголя похожего по цвету на виски. Шаст поднес к ней дрожащую ладонь и неуверенно обхватил стеклянное горлышко своими тонкими длинными пальцами. Браслеты тихонько звякнули. Это прозвучало так жалобно, словно писк о помощи. Антон этого не заметил, а лишь поднес алкоголь к губам и хорошенько приложился к крепкому напитку. Виски (наверняка именно он) обжигал слизистую горла, стекая все ниже, и обволакивал стенки желудка, въедаясь в них и пропуская яд сквозь ткани, проникая прямо в кровь. От этого становилось легче. Даже легче, чем после сигарет, поэтому Шаст пил и пил, пытаясь заглушить растущие в нем чувства. Сейчас ему было стыдно за них. Стыдно за самого себя, что он не способен их подавить. Но они сильнее его и сильнее всего, что есть на свете. И это жутко злило и бесило парня.  — Почему он?! — в тысячный раз спрашивал у потолка Антон и шумно выдыхал, закрывая свои зелёные глаза и представляя вновь и вновь тот поцелуй с фотки. Представлял каким он мог быть. Медленным, тягучим. Сладким, с привкусом ванили и корицы, а может быть и кофе, ведь Оксана наверняка пила его утром перед универом. Мятная жвачка, которую Арсений предусмотрительно прожевал заранее, охлаждала их пламенное дыхание и жгучее чувство, возникающее между двумя разгоряченными телами. Электричество просто било в разные стороны, а Фролова и Попов забывали обо всем вокруг, потому что тогда кроме них двоих ничего не существовало. Они были наверняка влюблены в друг друга. И ничего не могло разрушить это светлое чувство. Тем более Шастун. И от осознание этого в сердце разливалась невозможная острая боль, которая рвала все внутри, затапливая мысли своими холодными водами, замораживая каждую, кроме одной. Ты ему не нужен. После очередного глотка алкоголя становилось словно немного легче. Будто рана, которая была в душе у Антона чуть-чуть затягивалась, покрывалась тонкой пленкой, и с ней вроде бы можно было жить, но… Как жить без него? Без человека из-за которого хочется умереть и одновременно остаться жить дальше, чтобы каждый день видеть его прекрасное лицо и слышать его сводящий с ума голос. После следующего глотка уже совсем легко. Рана почти полностью закрывалась плотной оболочкой, не давая душевному теплу уходить из тела Шаста. А потом накатывали воспоминания о Вите. И рваная душа снова обнажала свои ранки от осколков разбитого тысячу раз сердца. Антон понимал, что не должен винить себя в поступке бывшего одногруппника, но все равно каждый раз возвращался к тому, что именно из-за него погиб Витя. Он сбросился именно потому, что Шастун ничего не предпринял, чтобы остановить бесконечный поток издевательств. А сейчас, все эти воспоминания будто сами над ним издевались, будто они мстили ему за все, что случилось. Ведь Антон — убийца… За этими размышлениями Шаст пьет виски, проглатывая жгучую жидкость и жмурясь от постоянного першения в горле. Но парню плевать на себя. Ему давно уже не жалко свое тело и свой разум, потому что морально он уже давно погиб, не получив помощи от нужного и важного человека. От Арсения. «Арсений», — мелькает в голове у Антона, и он пытается схватить телефон, лежащий на полу, но тот скользит по плитке, не даваясь в руки. Наконец, поймав вертлявый смартфон, Шаст судорожно тыкает пальцами в буквы на клавиатуре и нажимает «отправить». Получатель: Арсений Попов Шатен вновь откидывает трубку на пол и опирается спиной о стену, блаженно расслабляясь и запрокидывая голову. У него готов план. Антон знает, что надо делать. Он знает, как все это закончить раз и навсегда. *** Дима нажал на звонок. За дверью тут же послышалась соловьиная трель, от которой Арсений невольно вздрогнул. Она была какой-то чересчур взволнованной, пугающей. Хотя сейчас всё для Арса казалось таким. Парень был на взводе. Сердце уже устало биться так часто, поэтому ныло и кусалосб изнутри, делая юноше немного больно, но тот этого даже не заметил, потому что всё сейчас сконцентрировалось на одном. Надо помочь Антону. В квартире послышались шаги, и, пока Матвиенко возился с замком, Попов стоял и обдумывал всю сложившуюся ситуацию. — Почему ты так быстро сдался? — спрашивал сам у себя Арс. — Почему ты так быстро решил, что тебе до одури нужен этот человек? Я также позволю себе напомнить, что он парень. Арсений, ты это понимаешь? Парень! Не милая девушка с длинными прямыми волосами, а длинный худощавый ушастый юноша! Это нормально по-твоему? Разум талдычил одно. Постоянно и монотонно, что начинало уже потихоньку надоедать. Но с ним нельзя было, конечно, не согласиться, потому что… Потому что он прав. Как вообще Арсения угораздило так прикипеть к пацану? И когда началась эта зависимость, если уж на то пошло? Ответ могло дать только сердце, которое сейчас обливалось кровью от мыслей о том, как может быть плохо в данный момент Шастуну, который, возможно, сейчас совершает главную ошибку в своей жизни и его никто не может остановить. В противостоянии разума и сердца в нокаут был отправлен первый противник, поэтому всеми действиями Попова завладел победитель, заставляя лёгкие задыхаться, а зрачки расширяться. — Привет, Серег, — послышался голос Димы, и Арс вынырнул из собственных рассуждений, наблюдая за Матвиенко и Позовым, которые будто застыли, потому что вот уже несколько секунд стояли, держась за руки, глупо улыбались и смотрели друг другу в глаза каким-то счастливым взглядами. Арсений усмехнулся, но от колкой фразочки удержался. — Привет, — довольно громко поздоровался Попов, разрывая тем самым связь, создавшуюся на минуту между парнями. — А? Да, привет, — отвечает Сережа на приветствия Позова, а потом переводит взгляд на Арсения. — О, Арс! Ты тоже тут. Это даже хорошо. Возможно, ты тут будешь нужнее всего. Матвиенко скрылся в недрах квартиры, пряча глупую улыбку на губах от пришедших. Друзья переглянулись и неуверенно вошли следом. Они сняли куртки и обувь, а потом замерли рассматривая коридор и его убранство. — Ну чего вы застыли? — возмущенно окликнул парней Серёга. — Проходите, проходите. Позов двинулся за машущим Серёжей на кухню, а Попов остался в коридоре, доставая телефон из куртки. Юноша поднял взгляд от своего черного пальто и увидел на стене несколько фотографий в красивых рамочках с позолотой. На одной из них была семья Матвиенко: мама, папа и маленькая сестра. Они все так мило смотрелись, что любой бы улыбнулся такому снимку. Следующее было фото какой-то очень красивой девушки с чертами лица, чем-то напоминающими Серегины. Такие же большие карие глаза, яркая улыбка и темные волосы. Только у нее всё было гораздо более утонченней. Фигурка у девушки была худенькой. Во взгляде навсегда застыло счастье. «Сестра его», — подумал Арс, и перешёл к следующей фотографии. Но как только он понял, кто на ней изображен, то будто оцепенел. Он смотрел и смотрел на это радостное личико с бледной кожей и огромными зелёными омутами. Сняли Антона вместе с Сережей в момент, когда те над чем-то очень весело смеялись. Казалось, всё внутри Арсения замерло. Эта дикая привязанность сейчас давала о себе знать, и в этот момент брюнет понял, что уже ничего не может с ней поделать. Он безоглядно, безнадежно влюбился в этого ушастого парня. И это было самое прекрасное, что он когда-либо чувствовал. За все свои 19 лет он не был настолько счастлив, как сейчас. В его груди наконец расцвели сказочные цветы. Наверное, такое сильное чувство родилось в нем потому, что до этого он ещё ни на кого не истратил свою способность любить. Да, он любил своих родителей, но это было совсем другое. Сейчас было такое ощущение, словно ты уже не принадлежишь себе. И не принадлежишь никому, кроме НЕГО. Это радовало и одновременно пугало, ведь вероятность, что Шастун возьмёт и лёгким движением руки разобьёт сердце Арса, от чего он уже никогда не сможешь восстановиться, подняться и идти дальше, очень велика. — У него есть Ира. Они любят друг друга, — повторял разум, а Арсений лишь отмахивался. Он это знал. И знал, что ничего не сможет сделать ни с собой, ни с ним. Он не сможет ради себя разрушить чью-либо пару. Это будет слишком эгоистично и низко. — Арс? — кто-то позвал его, и парень обернулся, встречаясь глазами с Димой. — Ну ты идёшь? Серёга отказывается без тебя рассказать. — Да, конечно, — спохватился брюнет и поспешил в кухню, на ходу оборачиваясь и вновь кидая взгляд на застывшего счастливого Антона с фотки. И сердце парня радовалось почему-то вместе с ним. Лишь от одной улыбки Шастуна по телу Попова раскатывалась приятная теплота и кожа покрывалась мурашками. На кухне у Матвиенко было очень светло и уютно. Светлая мебель, красивые большой зеркальный холодильник и белый потолок с лепниной, прямо как у Арсения. Такая квартира очень дорого стоит на рынке. Но думать о ценах и деньгах не в стиле ни Позова, ни Арсения, поэтому они пропускают это все мимо и просто наслаждаются эстетикой этого места.  — Так что это за день такой 13 октября, — нетерпеливо спросил Дима, усаживаясь на высокий стул и глядя на армяна, который заваривал чай. — Арс, ты что-нибудь будешь? Кофе или чай? — спокойно поинтересовался Сережа, будто не замечая вопроса Димы. — Матвиенко! — возмущённо завопил Поз, уже не находящий себе места от любопытства. — Да, я буду зелёный чай, — со смешком в голосе оповестил Арсений. — Отлично, — констатировал Серёга и достал какую-то баночку с верхней полки, в которой, по-видимому, был рассыпной зелёный чай. — Ну, пожа-алуйста, — протянул жалобно Дима, сползая понемногу под стол. Попов засмеялся, а вместе с ним и хозяин дома. — Ладно, — отсмеявшись, произнес Матвиенко. — Я расскажу. Только учтите, что это история — большая тайна. Никто в нашем вузе не хочет ее снова поднимать. В прошлом году из-за нее были очень большие проблемы. — Арсений и Дима переглянулись, а потом уселись поудобнее и принялись слушать. — Началось это в середине сентября… Серёга рассказал ребятам всю историю Вити Игнатенко. С самого начала и до самого конца. Со всеми подводными камнями и мелкими добавками, с помощью которых раскрывались все характеры членов банды. К концу рассказа в головах друзей осталась лишь дикая жалость к Вите и всепоглощающая ненависть ко всем остальным, из-за кого погиб этот светлый парнишка. — Я мог ему помочь, но почему-то не стал этого делать. Тогда у меня были совершенно другие ценности и мне теперь ужасно плохо от этого, — понурился Сережа, но потом резко вскинул свои карие глаза и внимательно осмотрел собеседников. — Антон ни в чем не виноват. Он не виноват в его смерти, вы понимаете? Но это придурок винит себя во всем и не хочет никого слушать. Он уверен, что именно из-за его бездействия случилось то, что случилось. Но это не так. Молчали и ничего не предпринимали все. Все! Арсений прекрасно все понимал. Он осознавал, как было сейчас ужасно бедного Антону, который наверняка корил себя за то, что не помог Вите.  — И что ты думаешь? Он может с собой что-то сделать? — тихо спросил Дима.  — Думаю, да, — с сожалением и страхом в голосе ответил Матвиенко, а потом запустил пятерню в волосы и продолжил. — Он в последнее время в таком состоянии ходит, что не исключено. — В каком состоянии? Из-за чего? — произнес доселе молчавший Арсений и вопросительно изогнул бровь.  — Я не знаю. Честно. Он стал таким после того, как ты появился у нас в универе, — бросил немного раздражённо Сережа, сам понимая, что винить парня он не имеет права, но почему-то так хотелось всё свалить на кого-то, чтобы знать кто этот самый злодей и ненавидеть его. Так проще.  — Эй, что ты на него наезжаешь? — заметив напряжение, тут же встрял Дима. — Он здесь не при чем. И никто из нас не имеет к этому никакого отношения. То, что творится в голове у Антона мы не можем предвидеть. Рассуждения юноши показались всем довольно логичными, поэтому Серёга тут же успокоился и отошёл к хлебнице, доставая оттуда овсяное печенье и укладывая его на небольшую тарелочку, а Арсений выпрямился и выдохнул, успокаивая свое разбушевавшееся сердце. — Он не отвечает на звонки, — армян поставил на столик тарелку со сладостями. — Вчера отправил мне смс-ку, что с ним все в порядке, но на душе как-то всё равно не спокойно. Я очень переживаю, что воспоминания и угрызения совести возьмут над ним верх, и Шаст что-нибудь сделает. Парень присел на стул и достал телефон из кармана домашних штанов. Он быстро набрал чей-то номер и приложил трубку к уху. После минуты ожидания никто на другом конце так и не откликнулся. — Что и требовалось доказать, — вздохнул Сережа. — Снова не отвечает. Молчит уже который день. — Может съездить к нему? — предложил Позов. — Я ездил, но лишь поцеловался с дверью, — пожал плечами Матвиенко. — Но если этот придурок до вечера не объявится, но я клянусь, что выломаю ему дверь в квартире! Друзья засмеялись, но это был не светлый и жизнерадостный смех, а скорее наполненный отчаянием и страхом за человека, который был дорог двоим из них. Дорог до жути, дорог до остановки дыхания.  — Понимаешь, как ты появился, Антон начал понемногу гаснуть, — обратился армян к брюнету. — Всё меньше я стал замечать улыбки на его лице. Редко, очень редко, в глазах читалось что-то, что хотя бы отдаленно напоминало бы радость и счастье. Он стал чистым листом, который ничего не выражал и не чувствовал. У Арсения всё сжалось внутри. Внезапно, он почувствовал себя самым худшим человеком в мире, который делает больно другим. — Я не хотел, — прошептал Попов, утыкаясь взглядом в столешницу. — Я знаю, Арс. Поэтому и не виню тебя, — откликнулся Серега и подошёл к плите, чтобы забрать чашки с напитками. Когда кружки были поставлены и все расселись, чтобы выпить чего-нибудь горячего, смартфон Арсения жалобно звякнул. Комната наполнилась звоном металла, что отдаленно напоминало звук соприкасающихся браслетов на руках. Попов поставил кружку и взял телефон в руки. На часах было уже шесть вечера. Надо же, как время быстро летит. Арс открыл папку с сообщениями и на секунду подумал, что сошел с ума и его мозг уже генерирует все самое невозможное. В непрочитанных висело сообщение от Антона. Брюнет медленно поднес палец и нажал на всплывающее уведомление. Стоит ли говорить, как ему было страшно смотреть, что ему написало это зеленоглазое чудо? Думаю нет. Арсений пробежался глазами по строчке, отправленной ему от человека, без которого жить уже казалось какой-то глупой затеей. Арс, прости меня за всё, пожалуйста. Я правда не хотел, чтобы все так с тобой вышло. Ты мне был очень дорог. Спасибо, что показал мне, что такое настоящие чувства. Прощай. У Попова засосало под ложечкой. Сердечко бешено заколотилось. Оно не грохотало, а просто билось, быстро-быстро. В носу защипало, а глаза покраснели и наполнились горячей влагой. Шаст… «Я… Я ему нравлюсь? Он что-то испытывает ко мне? — мысленно удивлялся происходящему Арсений, и в голове при этом творился полный кавардак. Одни мысли мешались с другими: день их первой встречи, первый взгляд, первая ссора. Все слилось воедино и, наконец, все непонятные ситуации, которые происходили между ними стали ясными, как день. — Он меня любит… Он меня любит. Он меня любит! Но не знает, что я его люблю! Я должен сказать. И что значит это «прощай»? Что он собирается сделать?» Догадка пришла быстро. Она словно ударила под дых, от чего Арс сморщился, а дыхание резко сбилось. Безграничный страх въедался в клетки тела брюнета, заставляя того сглатывать слезы, вязкую слюну и идти дальше.  — Мне надо идти, — не отрывая взгляда от телефона оповестил друзей Арсений и, вскочив со стула, выбежал в коридор. Он быстро обулся, оделся и тут опомнился. Вспомнил, что адреса Шастуна у него нет. — Серёга! — завопил юноша, и от отчаяния голос его задрожал. — Адрес Антона. Быстро! — Что случилось? — уже стоял рядом с другом Дима и вопросительно смотрел на него. — Некогда объяснять, — отмахнулся Попов. — Адрес! Матвиенко выбежал с бумажкой в руке и всучил ее парню. — Спасибо. — Удачи тебе, — крикнул вслед Арсу хозяин дома, а потом чуть тише добавил. — Пожалуйста, пускай всё обойдется. *** Он торопился как мог. Пока ждал такси, Арс чуть не сошел с ума от этого мучительного ожидания. Благо, на дороге к дому Шастуна пробок не попалось, поэтому доехали быстро. Попов расплатился с таксистом и выскочил из машины, попутно оглядываясь вокруг и пытаясь что-то высмотреть. Парень задрал голову и увидел на крыше чью-то худую высокую фигуру, выдыхающую сигаретный дым. Худшие опасения подтвердились. Антон хочет спрыгнуть. Пожалуйста, только не это…