Я готов задыхаться ради твоих объятий

К тому моменту, когда Шастун окончательно решился сделать это, был уже вечер. Сумерки медленно спускались на шумный Питер, а на небе начали появляться первые звёзды. Луна проглядывала постепенно. Сначала образовался диск, а потом он наполнился цветом и светом. Сегодня вечером на улице было как никогда холодно. Дул ледяной ветер, от чего все деревья сжимались, пытаясь от него укрыться. Но тот был беспощаден. Он срывал с растений последние листья и раскидывал их по округе, иногда кружа сначала в воздухе в каком-то только одному ветру известном танце. Шаст сидел на краю крыши своего дома и курил. Он наслаждался последней в его жизни сигаретой и вспоминал все, что было у него хорошего. Родной город, родных ему людей и родные места. Мама всегда говорила маленькому Антоше, что любовь — это самое опасное и непредсказуемое оружие в мире. И сейчас уже взрослый Антон знал, что это действительно так. Она убила его, не оставив от прежнего парня и следа. Никто не мог предположить, что он так быстро сгорит от неразделенных чувств. Никто не думал, что в Шастуне так быстро все сломается и полетит в пропасть. Но на самом деле никто и не знал, что Антон влюблен. Если бы знали, то конечно бы помогли. Нет. Не помогли бы. Всем было безразлично на судьбы кого бы то ни было, кроме своей собственной. Они наплевали на Витю, так же забудут и про него. Ну вот и все. Сигарета была докурена. Парень скинул окурок с крыши и как завороженный наблюдал, как тлеющая никотиновая палочка быстро уносится вниз, как яркий одинокий огонек пропадает во мгле. Антон провел красивую параллель с собой и встал со своего теплого местечка. Край был уже совсем близко. Шагни, и ты уже никогда не вернёшься. Пропасть навсегда заберёт тебя и укроет от этого полного боли и разочарований мира. Она спрячет тебя от той самой страшной душевной болезни, что называют любовь. Парень подходит совсем-совсем близко. Так близко, что малейшее дуновение ветерка способно столкнуть его с крыши. Антон раскрывает руки, словно птица в полете и наблюдает теперь за всем вокруг в таком состоянии. Почему-то сейчас его ничего уже не заботило. Ему было абсолютно безразлично на всех этих людей, которые сновали внизу и разъезжали на своих машинах по громкому радостному Питеру. Шасту было плевать на глобальные проблемы человечества, ведь через пару секунд он уже перестанет быть его частью. Парню было все равно на всё, даже на Арсения. Сейчас Антон был готов к этому прыжку. Он не чувствовал ровным счётом ничего. Все эмоции словно вымылись из его тела, а сердце просто замерло, отказываясь смотреть, как юноша убивает себя. «Я стою сейчас прям как в Титанике, — усмехнулся своим мыслям Антон. — Что ну ж, прости меня, Роза. Я любил тебя, люблю и буду любить вечно. К сожалению, ты этого никогда уже не оценишь.» Воспоминания об Арсении пролетели в голове у Шастуна слишком быстро, чтобы можно было что-то навсегда запомнить. Это были лишь мгновения, доли секунды. Но даже после этого ни одной эмоции не проскочило в голове юноши. Вся краска сошла с лица Антона. Кожа была мертвенно-бледная, а сквозь нее просвечивалась тонкая сеть сосудов. Прежде яркие зелёные глаза стали бледными и какими-то мутными. Сейчас парень был готов. Полностью готов для того, чтобы упасть в эту пропасть и никогда не вернуться оттуда. — Прощай… — прошептал Шастун и оттолкнулся от края крыши, падая в чернеющую неизвестность… *** Арсений вбежал в подъезд. Его сердце бешено билось. Лифт оказался закрыт на ремонт. Парень выругался и помчался вверх по лестнице, хватаясь за перила и перескакивая сразу через несколько ступенек. Счёт мог идти на секунды и из-за какой-то одной, Арс мог уже не успеть.  — Пожалуйста, быстрее! — умолял собственный организм брюнет, когда тот стал потихоньку сдавать. При его заболевании, такие пробежки были просто губительны, а в сочетании с эмоциональными нагрузками — вообще сумасшествие. Но страх за жизнь Антона подстегивал, и ноги сами собой неслись дальше, всё выше и выше по лестнице. На шестом этаже Арс уже задыхался. Он еле передвигал ноги, а в голове стоял какой-то шум. Ещё пара пролетов, и парень упадет замертво. К счастью, седьмой был последним. Попов собрал все свои силы в кулак и дёрнул за ручку двери, ведущей на крышу. И вот в этот момент все внутри юноши замерло. Когда он увидел Шастуна, стоящего на самом краю с распростёртыми руками, то у него было только две мысли. «Как можно быть настолько идеальным?» и «Нет! Он же сейчас спрыгнет!» Первая, позорно спряталась в глубине сознания, а вторая набатом забила в виски, вызывая жуткую головную боль. Антон что-то говорил, но слов расслышать было нельзя. Попов, не долго думая, кинулся к шатену. Он прикладывал огромные усилия, чтобы делать эти шаги, потому что все внутри него рвалось на части. Лёгкие горели жарким пламенем, и в груди будто все ломалось, а ребра своими осколками били во все органы, доставляя страдания всему организму парня. Так себя чувствуешь, когда тебе не хватает кислорода. Не просто не хватает, а ты испытываешь в нем жизненную необходимость, ведь если ничего не предпринять, то так можно и погибнуть. Но Арсению плевать. Ему на все плевать, кроме НЕГО. Человека, который вот-вот сбросится с крыши, и тогда уже ничего ему не сможет помочь. И он никогда не узнает, как сильно нужен брюнету. Он нужен, как этот грёбаный воздух. И если шатена не станет, то и кислород в этом мире для Попова тоже кончится. Хоть бы успеть! Хоть бы спасти его. Бывают моменты, когда ты понимаешь, что для одного единственного человека ты сделаешь всё что угодно, станешь кем угодно. Только бы быть с ним. Только бы просто видеть его рядом и осознавать, что с ним всё в порядке. Арс не просит многого. Он просто хочет всем сердцем и душой не дать Шастуну спрыгнуть, не дать покончить с собой. Это что, так много? — Прощай… — произносит Антон, когда Попов уже совсем рядом с ним. Парень слышит слова шатена, и это подстегивает его ещё больше. Арсений протягивает свои худые руки, а Шаст в это время отталкивается от крыши… *** На долю секунды Антону показалось, что это конец. И на эту самую секунду ему стало до одури страшно, что он больше никогда не увидит этих голубых глаз и розоватых губ, которые хочется целовать и целовать. Шаст ощутил какую глупость он сделал, когда решил покончить с собой. И ему стало неимоверно жаль. Ум мгновенно протрезвел, но сделать уже было ничего нельзя, потому что последний прыжок был уже совершен. Но внезапно, чьи-то руки схватили худое тело Шастуна и потащили вверх, вытаскивая из цепких лап темной бездны. Антон и ещё какой-то человек сзади упали вместе на крышу, тяжело дыша. Шатен не мог поверить, что все это произошло, что кто-то спас его от верной гибели. Парень резко обернулся, чтобы отблагодарить спасителя, но внезапно встретился с самыми прекрасными голубыми глазами на свете, и внутри всё перевернулось, словно толстая корка изо льда вмиг рассыпалась, и все чувства, эмоции и сотни ощущений высыпали наружу, заставляя слезы наворачиваться и скатываться по краснеющей щеке. Теплые руки прижали к себе худое тело Шастуна, и тот поначалу даже немного опешил, но через мгновение тоже заключил Арсений в объятия. Они были такие крепкие, а парням было все равно мало. Они не могли насытиться друг другом, теплом чужих тел и звонким биениям сердец. — Ты даже не представляешь, как я испугался. — тихо произнес Арс. — Я так боялся, что потеряю тебя. Голос юноши дрогнул, и одинокая слезинка соскользнула по подбородку, падая на футболку Шаста. — Ты боялся меня потерять? — с недоверием в голосе спросил Антон, но по вздрагивающим плечам брюнета понял, что тот действительно был ужасно напуган. — Я думал, что тебе плевать на меня… — Мне никогда не было на тебя плевать! — воскликнул Арсений, отрываясь от парня и заглядывая ему в глаза. — Ты слышишь? Никогда. Ты всегда был очень дорог для меня. — Правда? — слабая улыбка озарила бледное лицо Шастуна, и робкая надежда затеплилась в самой душевной глубине, пробиваясь всё ближе к поверхности, когда юноша увидел в голубых глазах напротив ничем не прикрытое беспокойство и что-то очень теплое и радостное, от чего внутри разливалось приятное ощущение счастья. — Правда, — подтвердил Попов и лучезарно улыбнулся. — Но как же тот поцелуй с Оксаной? — удивлённо изогнул брови шатен. — Ты видел, да? — горько усмехнулся брюнет, на что Шаст кивнул. — Представляю, что ты подумал. Но нет, это ничего не значило. Каждый из нас в тот момент представлял совсем других людей. Окончил свою речь Арсений совсем тихо, будто боясь это говорить. Он опустил взгляд в пол, и на щеках появился лёгкий румянец. Шастун видел это, поэтому его губы в миг растянулись в довольной кошачьей улыбке. Парень придвинулся к Арсу и потянулся к его уху. — И кого же представлял ты? — прошептал Антон, опаляя своим горячим дыханием мочку уха брюнета. Тот вздрогнул, будто по его телу прошёлся разряд электрического тока. Арсений взглянул в зелёные омуты и совсем утонул в них. Сейчас они были темные, наполненные желанием и нетерпением. — Тебя… — выдохнул Попов, всё ещё смотря в глаза напротив. Ещё несколько секунд парни просто вглядывались в друг друга и не могли поверить, что это все на самом деле. Шаст даже начал думать, что его всё-таки никто не спас, он упал с крыши, и это лишь иллюзия его мозга, но когда теплые длинные пальцы легонько коснулись его ладони, он осознал, что это реальность, а не просто проекция. Арс сжал руку шатена, а после немного поднялся, чтобы быть совсем близко к лицу Антона, и остановился. — Можешь теперь не представлять, — прошептал Шастун и осторожно накрыл своими губами губы напротив. Для обоих юношей мир вокруг перестал существовать. Они были полностью поглощены друг другом и своими эмоциями. Поцелуй был такой нежный, чувственный. Медленный, размеренный, но в то же время жадный и горячий. Каждому из них было мало. Катастрофически мало этого, но что Антон, что Арсений просто боялись спугнуть эти робкие чувства, боялись, что они рассыпятся, и тогда уже никто не спасет их. Кислород заканчивался, сердце ещё никогда так быстро не билось, но юношам было все равно на это. Только сейчас они понимали, насколько были нужны друг другу, настолько эта связь между ними была крепкой. Она душила их, рвала на части и сжигала. И в то же время она делала возможным то, из-за чего хочется сойти с ума и утонуть в этом поцелуе навсегда. Когда парни разорвали его, то их переполняли эмоции. И самая главная — счастье. Прежде ещё они не были настолько абсолютно счастливы. Наверное, такое бывает, когда весь мир для тебя заключается в одном лишь человеке и больше для тебя ничего не важно. Только он. Антон начал смеяться, и это тут же подхватил Арсений. Их громкий смех разносился по окрестностям, наполняя все вокруг уютной радостью и теплом. Холодный ветер уже не казался свирепым львом. Он был скорее милой кошечкой, которая терлась о разгоряченные щеки юношей на крыше. И все было хорошо. Впервые за этот месяц все было действительно хорошо.