Новейшая история

– Как же меня всё это затрахало! – Пожалуйста, не швыряй компьютер в окно, – монотонно отреагировал вытянувшийся на диване Тимоти, не отрываясь от своей книги. – Я не уверен, что смогу достать ещё один. – Я тебе его в задницу запихну! – Доставать будешь сам. На мгновение в комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только скрипом лопастей старого вентилятора и сердитым сопением из угла. Затем оно сменилось недовольным бормотанием, за которым последовал тяжёлый вздох, и ещё через минуту снова раздался стук клавиш. Тимоти перевернул страницу. Ещё один обычный день. Сложно было назвать точный момент, когда это стало нормой. Первые месяцы после того, как он вытащил из Хранилища еле живого Джека, Тимоти провёл в постоянном напряжении и ожидании неизбежного; Джек не помнил о своём прошлом ровным счётом ничего, и вместо того, чтобы пускаться в пространные объяснения, Тимоти позволил ему прийти к собственным – пусть и неверным – выводам. Идея вернуть Джеку старое имя и представиться его братом казалась гораздо лучше в пылу мгновения, пока в крови ещё кипел адреналин, а от усталости – тащить на себе полуживое тело из самого Эридиевого мора на лёгкую прогулку не тянуло никак – двоилось в глазах. И только на следующий день пришло осознание, что он своими руками создал бомбу замедленного действия. Тимоти был уверен, что рано или поздно к Джеку вернётся память, и ему придётся сполна ответить за обман, но время шло, воспоминания так и не возвращались, и охвативший его в первый момент всеобъемлющий ужас довольно скоро себя исчерпал – такие сильные эмоции быстро выматывают и оставляют после себя только чувство усталости и обреченного смирения. По крайней мере, врать ему приходилось не так много. Потерявший память Джек явно чувствовал себя уязвлённым и вопросов почти не задавал – за исключением их имён он спросил только о том, почему видавшая виды ветхая хижина на отшибе, которую Тимоти называл домом, явно была рассчитана на одного. Тимоти ответил честно, хоть и уклончиво: пути разошлись, давно не общались, жили по отдельности, несчастный случай; не мог же Тимоти бросить своего брата умирать? Как ни странно, Джек ему поверил. – Понятия не имею, что там произошло, – пробормотал он тогда, буравя Тимоти взглядом. – Но… спасибо, что ли. Больше Джек ничего не спрашивал. Как Тимоти и ожидал, Пандора, пришедшая в себя после недавнего потрясения, ликовала. С каждым разом, когда он выбирался в город, символики с изображением Джека становилось все меньше: жители планеты крайне ответственно подошли к уничтожению всего, что напоминало о почившем тиране, и если где-то ещё и оставались нетронутые плакаты или статуи, как правило это означало всего лишь то, что до них ещё не добрались. В свете собственных… семейных обстоятельств Тимоти никогда не упускал возможности посодействовать этой, вне всяких сомнений, высокой цели. Если Джек до сих пор ничего не вспомнил сам, напоминать ему Тимоти не собирался, и чем меньше был риск, что он обо всём узнает, тем лучше. – Тим, – вздохнул Джек, снова отрываясь от компьютера и потягиваясь. Он хрустнул позвоночником, покрутил головой, разминая шею, и крутанулся на стуле. – Тимми, Тимс, Тимтамс. Эй. Не игнорируй меня, когда я с тобой разговариваю. – Я весь внимание, – монотонно отозвался Тимоти, закладывая страницу, на которой остановился, и захлопывая книгу. – Что? Джек скорчил недовольную гримасу и развалился на стуле, всем своим видом демонстрируя, как он несчастен. Первое время подобный драматизм Тимоти нервировал, но в конце концов он привык и выработал иммунитет: теперь это только иногда раздражало, но уже не пугало неизвестностью. – Никто не ценит настоящих гениев, – пожаловался Джек. – И никто не хочет связываться с фрилансерами с Пандоры. Высокомерные зазнавшиеся мудаки, они считают, что тут живут только спятившие дегенераты. – Ну… в чём-то они правы, – заметил Тимоти и улыбнулся уголком рта, когда Джек одарил его кислым взглядом. – Очень смешно. Я помираю со скуки, – простонал он, запрокинув голову и крутясь на стуле. Улыбка тут же исчезла с лица Тимоти; подобные слова в устах Джека как правило не сулили ничего хорошего. И он подозревал, что уже знает, к чему ведёт Джек. – Давай куда-нибудь сходим? Разумеется. – Нет, – просто ответил Тимоти и снова раскрыл книгу, чтобы не видеть, как тут же помрачнел Джек. – Тимми… – Мы уже обсуждали это. Нет. – Мне остопиздело сидеть взаперти, – прорычал Джек, подкатившись на стуле к дивану, чтобы пнуть Тимоти по ноге. Тимоти привычно увернулся. – И ты мне не нянька! – Напомнить тебе, что случилось в последний раз, когда ты решил мне это доказать? Даже не поднимая головы, Тимоти чувствовал на себе прожигающий взгляд, но через несколько напряжённых секунд тишины Джек наконец выдохнул и обмяк на стуле. Тимоти поймал себя на том, что уже пару минут смотрит на одну и ту же строчку и не может её прочесть. Возможно, было неправильно так поступать с Джеком. У Тимоти действительно не было никакого права его контролировать и силой удерживать дома – удивительно, что ему вообще до сих пор это удавалось и что Джек был готов его слушать. Но отпускать Джека свободно бродить по Пандоре? С какой стороны ни смотри, это звучало как очень плохая идея. Разумеется, как и следовало ожидать, сам Джек на этот счёт придерживался другого мнения, по крайней мере, поначалу. Спустя примерно неделю после собственной «смерти», решив, что он достаточно освоился и пришёл в себя, он первый раз попытался выбраться из дома в надежде, что это как-то поможет ему вернуть воспоминания. В тот раз он снова доказал своё фантастическое везение: он не наткнулся ни на диких животных, ни на психов, ни даже на зыбучие пески. Он просто заблудился. Учитывая обстоятельства, нашёл его Тимоти сравнительно быстро, и после этого ещё несколько недель угрюмый Джек никуда не выходил, баюкая уязвлённую гордость и свыкаясь с осознанием того, что память ему отшибло крепче, чем он ожидал: по всей видимости, он не имел ни малейшего представления о том, что представляла из себя Пандора. При этом другие его навыки, как ни странно, остались на месте. В честь этого Тимоти удалось найти приличный компьютер, к которому Джек почти немедленно прирос, вновь постигая искусство программирования. Доступ к глобальной сети, за который Тимоти поначалу переживал, он в основном использовал для фриланса и только иногда – для порнушки; впрочем, возможно, это было и неудивительно – не то, что Джек смотрел порно, разумеется, а то, что он просто не знал, как много в сети касающейся его информации. И даже если он и пытался что-то найти, то человека по имени Джон Лоуренс до недавнего времени всё равно не существовало. Но разумеется, Джек, как его ни называй, не был бы Джеком, если бы после первой неудачи оставил попытки освоиться на ставшей ему совершенно незнакомой планете и смирился с ролью запертого дома программиста. Видимо, тяга к поиску приключений на пятую точку была у него заложена генетически. – Можно подумать, – буркнул Джек, скрипнув зубами, – на тебя никогда не нападали молотильники. – Можно, – сухо усмехнулся Тимоти. – Я по крайней мере знаю, на что нужно обращать внимание, чтобы меня не застали врасплох. – И как прикажешь это узнать мне, если я целыми днями только и делаю, что безвылазно сижу в этой дыре? – елейно осведомился Джек, а потом вдруг подскочил и закружил по комнате. – Тебе с твоей паранойей надо обратиться к мозгоправу, Тимми, пока ты не наставил в доме ловушек, которые нас обоих в конце концов прикончат! Тимоти поперхнулся смехом. Паранойей. Конечно. – Дж… Джон, – даже спустя полгода имя ложилось на язык непривычно, неправильно – возможно, потому что у Тимоти в голове он по-прежнему оставался Джеком, Красавчиком Джеком, бывшим главой Гипериона, а не Джоном, его несчастным безалаберным братом-близнецом Джоном, которым сейчас считал себя сам Джек. – Я просто… боюсь, что с тобой что-нибудь случится, – мягко и совершенно искренне сказал он. – Ты уже однажды чуть не умер у меня на руках. Я не хочу повторения. Он даже не соврал – ему действительно не хотелось бы ещё раз наблюдать за тем, как Джек умирает: отчасти потому, что он, чёрт возьми, много усилий потратил на то, чтобы этого не случилось в первый раз, а отчасти… Отчасти потому, что Джек, в общем-то, был не так уж и плох, если подумать. И раз уж ему выпал второй шанс, шанс начать всё сначала, с чистого листа… было бы обидно вот так вот его потратить. И дело тут было вовсе не в том, что Тимоти к нему привязался, и не в том, что у него теперь не было другой семьи. Джек и семьей-то не был, на самом деле. Скорее, занозой в заднице. – Ладно, – процедил Джек и бесцеремонно упал на диван – Тимоти еле успел подогнуть колени, чтобы Джек не сел ему на ноги. – Тогда расскажи, чего ещё можно ожидать от этой ссаной дыры. Молотильники и скаги – это я уже понял. Ладно. Что ещё? – Ну, психов можешь не опасаться, – язвительно фыркнул Тимоти. – Скорее всего, они примут тебя за своего, и вы поладите. – Очень смешно, – скривился Джек. И почти без паузы добавил: – Кто такой Красавчик Джек? Книга выскользнула у Тимоти из пальцев и хлопнулась на пол, как ему показалось, с оглушительным грохотом. Джек проводил её недоумённым взглядом, а затем вскинул бровь и поднял глаза на резко севшего Тимоти. – Ну-ка, – протянул он. – Это должно быть интересно. – Где ты… – Тимоти кашлянул – во рту неожиданно пересохло, – и нервно потёр шею. – Где ты о нём слышал?.. Джек повёл плечом и потянулся, лениво подставляя лицо вентилятору. Тимоти почувствовал, как сердце подскочило к горлу. Если Джек начал вспоминать… – Взломал локальную сеть какого-то города неподалёку, когда искал работу. Там была тема на форуме, где это имя употребляли как ругательство. Колись, кексик, я по глазам вижу, ты что-то о нём знаешь; что это за легендарный мудозвон и что он сделал, чтобы так прославиться? Наверное, это могло бы быть даже смешно, если бы не было так жутко. Джек смотрел на него с ухмылкой, прищурившись поверх очков – без маски, как оказалось, зрение у него хромало, а один глаз, пересечённый шрамом, не видел вовсе, – и живым интересом, намекавшим на то, что так просто он эту тему не оставит. Никогда в жизни Тимоти не думал, что услышит, как Джек сам себя называет мудозвоном. – Он был… главой Гипериона, – медленно ответил он, свесившись с дивана и бережно подбирая книгу с грязного пола. – Гиперион, – эхом повторил Джек. – Тот самый Гиперион? Вот эта громадная хуевина в небе? – Гелиос, – машинально поправил его Тимоти. – Да, Гелиос – штаб-квартира Гипериона. Или типа того. Джек замолчал. Тимоти рискнул поднять на него взгляд, но Джек больше не смотрел на него – он задумчиво уставился прямо перед собой невидящим взглядом, рассеянно барабаня пальцами по облезшему подлокотнику. – Тот самый Гиперион, который выпотрошил нашу планету? – будничным тоном уточнил он. – И ставит эксперименты на жителях? Тимоти моргнул. Раньше таким тоном Джек говорил разве что об Искателях и угрызениями совести по поводу того, что Гиперион делает с Пандорой, не страдал; странно было даже представить, что всё дело могло быть в воспоминаниях – что без памяти о каких-то событиях из своего прошлого Джек мог придерживаться совсем иного морального компаса. С другой стороны, Тимоти знал его уже давно, и хотя Джек всегда отличался экстравагантностью, он не всегда был безжалостным тираном. В самом начале их знакомства он всё же преследовал благие цели, выбрав для этого, впрочем, не самые благие средства. – Ты что там, уснул? Я тебе вопрос задал, вообще-то, Тимс, – Джек ущипнул его за бедро, и Тимоти вздрогнул, раздражённо отмахиваясь. Без груза ответственности за многомиллиардную корпорацию на плечах и не обременённый явно не самым благоприятным прошлым, Джек порой вёл себя как ребёнок – и если поначалу это даже веселило, то теперь редко вызывало что-либо кроме раздражения. – Чего ты ко мне привязался? – огрызнулся Тимоти, пиная его в ответ. – Ты же сам всё лучше всех знаешь. Да, тот самый Гиперион, какая разница? – Такая, что корпораций много, но не у каждой имя главы превращается в нарицательное, – осклабился Джек. – Я бы даже восхитился ублюдком, если бы его стараниями мой дом не был похож на, – он неопределённо махнул рукой в воздухе, – это. Какая ирония. Тимоти медленно выдохнул, подбирая про себя слова. Тому, что Джек встретил упоминание о своем имени исключительно в единственном ключе и больше ничего не нашёл, верить было опасно, и что-нибудь соврать Тимоти бы не рискнул – но и всей правды по очевидным причинам раскрыть не мог. – Ты сам всё сказал, – вздохнул он и помассировал виски. – Он… каким-то образом узнал про месторождения эридия и, да, в каком-то смысле выпотрошил планету. И ещё он искал Хранилища. И все, кто стояли у него на пути… – он провёл ребром ладони по горлу и щёлкнул языком, наглядно демонстрируя, что с ними случалось. Джек как-то странно проследил взглядом за его движением, а затем коснулся кончиками пальцев шрама у самого подбородка. – Вот как, – пробормотал он, пристально – слишком пристально – глядя на Тимоти. Настолько пристально, что он не выдержал и отвёл глаза; к шраму Джека он давно привык, но повисшая в воздухе недосказанность нервировала и заставляла продумывать пути отступления. – Ты темнишь, Тимс. Ты очень, очень-очень темнишь и что-то недоговариваешь. Жопой чую. – Ну тогда просвети меня, гений, – не выдержал Тимоти. – Да, есть вещи, о которых я не хочу говорить и предпочёл бы не вспоминать, что ещё ты хочешь услышать? – Эй, полегче, тыковка, – Джек тут же примирительно вскинул руки вверх и состроил своё самое невинное выражение лица. Если бы Тимоти знал его не так долго, ему бы даже стало стыдно. – Мог бы сразу так и сказать – мол, Джонни, не хочу даже портить воздух разговорами об этом мудаке, у меня от него несварение и подагра. Я бы отстал. Тимоти закатил глаза и упрямо скрестил руки на груди, буравя Джека подозрительным взглядом, но он только похлопал его по коленке – Тим дёрнулся, скидывая его руку, – и правда поднялся со скрипнувшего дивана, хрустя позвоночником. – Только ещё один вопрос, – бросил он через плечо, и Тимоти обреченно застонал – разумеется, так просто Джек никогда не мог закрыть тему. Джек самодовольно ухмыльнулся, но тут же неожиданно посерьёзнел. – Откуда у меня этот шрам? Наверное, Тимоти должен был ожидать этого вопроса, но всё равно оказался к нему не готов – до сих пор Джек ни разу об этом не спрашивал, хотя во всём остальном никогда не стеснялся тормошить Тимоти на тему своего прошлого. Но шрам, по-видимому, относился для него к разряду вещей, о которых он знать не хотел – по крайней мере, до этого момента. – Несчастный случай, – неуверенно пробормотал Тимоти. Джек криво ухмыльнулся и снова задумчиво провёл рукой по лицу, оглаживая неровные края глубокого шрама; затем склонил голову набок и прищурился. – Джон… – Я знаю, знаю, – отмахнулся он, чуть поморщившись. – «Воспоминания должны возвращаться постепенно, нельзя торопить процесс, лишняя информация может навредить психике», бла-бла-бла, сто раз уже слышал. И всё же. – Ты что-то помнишь, – Тимоти почувствовал, как внутри него ухнул вниз ледяной комок страха, и медленно выпрямился, но Джек только неопределённо дёрнул плечом. – Не-а, – он почесал лоб и поправил на носу очки, а затем подтянул к себе ногой компьютерный стул и упал на него задом наперёд, устраивая руки на спинке. – Нихуяшеньки я не помню. Просто прочитал про этого Красавчика, и эта дрянь заболела, как в плохую погоду. Что ж. Легче от этого, пожалуй, не стало. Тимоти сглотнул и снова взвесил свои варианты. Рассказать Джеку правду? Не вариант. Солгать? Тем более; Джек не только поймёт, но и не слезет с него живым, пока он не расколется так или иначе. – Мы… на него работали, – вздохнул он. – Можно сказать… именно из-за него наши пути и разошлись. Слова давались с трудом, но Джек внимательно ловил каждое, будто пытаясь услышать не только их, но и скрытый подтекст. Этим он всегда здорово облегчал Тимоти задачу. – Это его рук дело, – абсолютно без выражения констатировал он, и даже без уточнения было понятно, о чём он говорит. – И после этого мы и разошлись? – Да, – Тимоти снова подхватил с дивана книгу с помявшимися страницами и принялся их разглаживать. – Всё было… немного сложнее, но… в общих чертах – да. Джек кивнул, снова дёрнул плечом, словно говоря «с кем не бывает», и как ни в чём не бывало отвернулся обратно к компьютеру, бодро застучав по клавишам. В то, что ответ его действительно удовлетворил, Тимоти не верил – он был наивен, конечно, но не до такой степени. Оставалось надеяться, что серьёзный («занудный», как скорее всего охарактеризовал бы его сам Джек) разговор ему попросту наскучил, и что он выкинет его из головы, как любую другую бесполезную информацию. В противном случае его молчание означало, что он что-то задумал, а это… Это всегда грозило неприятностями.