Три кольца и острые уши!

      За три утомительных дня пути до места встречи удалось собрать достаточно древесины для костра. К заднему борту телеги были прикреплены рогатины, напоминающие багажник. Они были заполнены сучьями и хворостом, которые возвышались над ними тремя большими вязанками. Этого хватит на несколько дней, чтобы развести костры и привыкнуть друг к другу.       Во время пути костры почти не разжигали, так как это занимало много времени. На сон уходило около пяти часов — взрослые, ехавшие в повозке, менялись после едва занимающегося рассвета.       Дроу, оправившиеся от недавнего боя, были бодры и в хорошем настроении, за исключением тех двоих, которые спали в повозке под скрип колёс и шум копыт. Повозка, которая во время пути претерпела очередное усовершенствование, стала более устойчивой благодаря доскам, которые удалось приобрести в Эдорасе. Обе оси были заменены, а колёса частично заменены после обращения к Эовин, которая оставалась за хозяйку в отсутствие короля.       Зачаровка колёс и оси на повышенную прочность прошла довольно быстро. Гвоздей было достаточно, а дерева — в изобилии. В некоторых местах для укрепления конструкции использовали верёвку. А затем приступили к работе.       На этот раз с использованием целых орочьих копий расширили полукруглый остов крыши. Зачарованные древка, сломанные в бою, заполнили стены, сделав их более безопасными. Также с внутренней стороны выставили гномьи щиты, накрытые тканью, чтобы защитить внутреннее пространство по бортам. Великими силами с них стёрлась клановая символика, а форма из правильных восьмиугольников изменилась на более вытянутые. Теперь сидящего взрослого такой щит, закреплённый к стене, закрывал до макушки. Правда, щиты стали тяжелее, и часть металла ушла из запасов Нииримара. Но обычный металл было легче скрыть по сравнению с мифрилом. На всякий случай изнутри щиты накрыли мешковиной для защиты от ветра и для просушивания ткани.       Крышу повозки сделали из веток и лозы, которые остались после её изготовления. Полукруглая крыша увеличила площадь повозки, и по бортам появились лавки-кровати. Под них можно было убрать скарб, чтобы освободить пол. Так повозка превратилась в передвижной дом, похожий на кочевую кибитку переселенцев. Оказалось, это очень удобно.       На боковые лавки помещался один весьма рослый эльф, который мог лежать, или один ребёнок и гном. На полу умещались дети и гномы, если они ложились поперёк. Ещё оставалось место для груза — почти половина повозки. Вдоль повозки приходилось немного тесниться. А вот эльфам на полу можно было лечь только вдоль, правда вдвоём. Но место было.       В повозку запрягли пару лошадей. Хотя её удалось облегчить на треть веса с помощью рунных цепочек, которые украшали борта и пол с внутренней стороны, две лошади и постоянное пребывание взрослых внутри были бы затруднительны. А так те, кто готовил еду, ремонтировал повозку, помогал ставить палатку для сна остальных и после убирал её, могли отсыпаться в дороге. Они менялись и отдыхали.       Дети, которые решили последовать за ними, сидели в повозке, как мыши, на мешках с соломой и сеном. Они подпирали собой часть запасов, выделенных им королём Теоденом и сложенных под лавками. По просьбе советника короля они взяли с собой несколько мешков припасов для армии, на всякий случай.       По своей инициативе они, дети во главе с Фаэруне, ходили по полям сражения ещё до отправки и собирали металлические части орочьего оружия. Металл был дрянной, но для переплавки он годился, особенно для фактически малоимущей расы. Теоден долго молчал от неожиданности. Рохиррим подобные «могильники» не разоряли. Но когда король понял, что вещи его витязей никто трогать не собирался, он расслабился. Иногда он косился, как и люди из его свиты, но уже спокойнее.       Дети сидели тихо, вместе с Фиоле, которая рассказывала им о мире за пределами их поселений. Гномка знала немало — её покойный отец был путешественником, который умудрился побывать в двух эльфийских поселениях из трёх и во всех людских королевствах. Из последней своей поездки он не вернулся. Мать гномки дядя повторно выдал замуж, а её, как ученицу отца, долго держал при себе, подыскивая жениха. Но не срослось.       Дети любили гномку, а раз рядом они были, она вовсю тренировалась на них, как ей подсказала сделать Нулиэ. Для будущего материнства. Детям, которые остались сиротами, это участие было бальзамом на раненные сердца. И спустя пару дней пути молодая на самом деле девушка обзавелась хвостиком из троих детей, которые сопровождали её повсюду. Это выглядело забавно, но дети были заняты, взрослые тоже, и они постепенно привыкали друг к другу в совместном быту.       Они добывали еду в пути, отлавливая змей, степных зайцев и птиц, собирали травы и хворост, искали родники для питья и умывания, копали ямы под туалеты. Всё делали вместе, постепенно привыкая пересчитывать друг друга перед сном и перед отправкой в путь.       Вокруг их повозки, запряжённой лошадьми, ехали остальные, не обгоняя их. Как и всегда в последние дни, Келдар, мучающийся от головной боли, сидел на козлах повозки. Время от времени он хлестал поводьями, подгоняя замедлявшихся лошадей. Сегодня лошади тормозили особенно часто.       Солнце не взошло. Небо было затянуто плотной стеной свинцово-серых облаков, которые не пропускали солнечный свет, вызывая панику и уныние среди солдат. Заместитель Теодена отправился возвращать войско в строй, почти пинками поднимая солдат. Патриотическая накачка подействовала — вскоре армия пришла в себя, сплотив ряды, чтобы не потерять своих в темноте. Затем присоединился Теоден, скомандовавший быстрый марш до Минас-Тирита.       После короткого совещания дроу договорились между собой посадить детей на лошадей с гномами. Минавин осталась на повозке, ей, как важной персоне, вручили поводья. Девочка, выросшая среди лучших конников Средиземья после эльфов, к своим годам уже умела управлять лошадью.       Облегчённая повозка, потерявшая половину своего веса благодаря рунным цепочкам на дне и ускорившаяся благодаря смазке колёс «волшебным» составом, шла на скорости среднего скакуна. Дроу, отставшие от основной колонны, вскоре нагнали ушедших вперёд людей.       Теоден пошёл в Минас-Тирит налегке, чтобы передвигаться быстрее. Поэтому долгих привалов не предвиделось. Чтобы сэкономить время и не покалечить лошадей передвижением во тьме, Нииримар придумал пустить несколько длинных орочьих копий на светильники. Оставалось шесть штук в запасе. Он выцарапал на дрянном металле наконечников рунические цепочки и раздал их всадникам. Предупредил, что его поделки легко и безопасно можно уничтожить, просто оставив в костре, чтобы руны поплыли и перестали работать. И почему-то люди от этого знания моментально расслабились. Нулиэ пояснила, что здесь не любят всяких красивых и умных личностей, предлагающих прогресс и волшебные вещи. После Саурона и первой Войны, начавшейся из-за весьма интересных и мощных побрякушек, такие бросовые артефакты, которые легко уничтожить, могут быть полезны.       Правда, почти сразу Нииримар мысленно проклял себя за решение помочь. Ведь через полчаса ему принесли ещё два десятка похожих копий и попросили сделать то же самое. Видимо, доступный от этих «инструментов» свет, не выходящий за пределы десяти метров, оказался весьма удобен. И попросили-то как вежливо! И поскольку копья предоставили свои собственные, рисовать пришлось кровью в смеси с землёй, предупредив, что для уничтожения цепочки достаточно воткнуть копьё в землю.       Келдар тихо смеялся над рослыми мужчинами, которые, как дети, обсуждали новые игрушки. Он не обращал внимания на раздражённые взгляды брата. Остальные тоже посмеивались, наблюдая за ними.       Нииримар попросил вернуть ему старые копья и добавить на них ещё одну цепочку. Благодаря навыкам, полученным от деда и памяти жреца, он смог сделать свет ярче и похожим на солнечный. Хотя дроу всё же почувствовал истощение после зарядки, оно было некритичным и не мешало ему держаться в седле. Он решил увести скакуна поближе к брату, чтобы в случае чего кто-то мог его подхватить.       С дополнительной подсветкой они смогли провести в пути на несколько часов больше. Они остановились только для небольшого привала, буквально на пару часов, чтобы дать лошадям отдохнуть. После этого их снова ждал путь.       Взрослые мужчины разминали ноги и руки, добавляя себе движения после долгого нахождения в седле. Они бегали по ветру, оставив после себя забавный подарок в ближайшем овраге, лишь слегка забросав его землёй. Затем они перекусили куском лепёшки и парой кусочков вяленого мяса и снова сели в сёдла. Стало чуть светлее — уже не ночь, но сумерки. Но копья, которые показали свою ценность, пришлось добавить — ещё пару десятков было сделано прямо на коленке. Люди не обращали внимания на опасность обнаружения противником, скорость была важнее.       Из-за перехода колонны на галоп дроу оказались почти в самом хвосте — скорости повозки не хватало, чтобы они могли ускориться. Благо, до указанного места оставалось всего сутки пути, и через некоторое время армия Эдораса немного замедлилась, экономя силы, позволив дроу полноценно нагнать их. Люди устали, но на их лицах появилось выражение решимости и проскальзывающей печали. Они были готовы умереть, каждый из них.       Дрожа в сёдлах, дроу кутались в плащи и ощущали приближение большого количества смертей. Сила их Госпожи постепенно сгущалась в воздухе, ложась на плечи каждого лёгким флером. Это ощущалось как бодрящий холодок, пробирающий по позвоночнику.       События развивались так быстро, что не давали задуматься. Приходилось прислушиваться только к интуиции и окружающим слухам. Усталость из-за недостатка сна и постоянная бдительность приучали к новым реалиям жизни, но выматывали.       Когда показалась кромка леса, Нииримар глухо выругался. Лес выглядел совершенно непроглядным, полным бурелома. Пройти в таких условиях без потерь было бы чудом. Но не пройти означало потерять время, которого у гондорцев просто не было.       Пока что они выигрывали больше половины дня пути, но лес мог отобрать это время, если его огибать. Минас-Тирит, судя по ощущениям, был практически рядом, но что будет дальше, было пока непонятно.       Возле самой границы леса Теоден объявил привал, чтобы решить, что делать дальше. Первым с коня спрыгнул Нииримар и залез в кибитку. Он достал из неё вёдра, которые залил водой из гоблинской фляги для лошадей. Несколько всадников решили подойти к ним. Дроу со смешком похлопал их по плечам и отправился за ними, взяв с собой одно ведро.       Так он обошёл всё немаленькое войско, помогая людям набирать воду во фляги. Остаток воды он вылил в шлем молодому всаднику, у которого в спутниках был крайне знакомый полурослик. Вода официально закончилась. Фляга потемнела по краешку, показывая, что внутри осталось меньше двух десятков литров. Это был неприкосновенный запас, который Нииримар не собирался трогать.       Молодой всадник с крайне знакомым безволосым подбородком был последним, кто согласился. Вернувшись к кибитке, эльф со смешком протянул вроде как пустую флягу Фаэруне. Она покачала головой и сказала: - Это был запас на долгое время. Придётся искать родники по дороге. Надеюсь, нам это пригодится, если вообще понадобится.       Нииримар пожал плечами и лёгким кивком указал брату на подошедшего Эледира. Эльф, которому недавно сделали предложение, от которого он не мог отказаться, похоже, принял решение. За ним шёл его брат. Ведомый сильной рукой, как юный безучастный ребёнок, он молчал, вжав голову в плечи и смотря в землю перед ногами.       Келдар долго молчал, видя решение брата, и наконец, вздохнув, кивнул. Нииримар перевёл взгляд на гостя, который выдохнул сквозь зубы, решительно кивнул и поднялся, жестом подозвав к себе гостя. Келдар тут же оказался рядом. Они уложили эльфа на сырую траву, вытряхнув его из одежды. Нииримар снял с себя обувь, перчатки и наручи. Келдар сделал то же самое, но ещё и закатал штанины до колен, садясь на колени рядом с братом. Владыка, подумав, сделал то же самое. Плащами они накрыли эльфа по пояс, сцепив руки над его грудью. Нулиэ, которую чуть раньше посвятили в суть происходящего, тоже разулась и села рядом с чашей, полной воды, касаясь коленями головы лежащего эльфа.       Переплетя пальцы с братом, эльф ненадолго замер, собираясь с силами и через несколько минут, решительно открыл глаза. Нииримар резким жестом опустил сцепленные руки на грудь и лоб эльфа, наклонил голову, встречаясь лбом со лбом брата, и прикрыл глаза. Эледир, давно утративший надежду на лёгкий исход, с волнением следил за происходящим, сжимая кулаки. Его пугало принятое решение, но любовь к брату была сильнее.       В наступившей от любопытства тишине зашелестел тихий мелодичный шёпот. Несколько минут ничего не происходило, пока шёпот не разбавился шипящим языком из уст второго меченого, а на руки и лоб лежащего эльфа не потекла тонкой струйкой живая тьма. Неоднородная, полная ярких искр света, как звёздное небо, она заставила руки дроу засиять. Чёрные линии, которыми был пронизан эльф, начали корчиться и сгорать. Шипящий язык эхом раздался от Владыки, вливаясь в шёпот его брата, и дева, сидящая в изголовье, полностью и резко опрокинула чашу на лицо эльфа.       Тот резко открыл рот, беззвучно корчась и так же безмолвно крича. Накрытого плащами мужчину начало трясти, как в припадке. Чёрные линии начали осыпаться с него, как пыль под ветром. Нииримар резко упал, переживая похожую тряску, стиснув зубы, пока его брат склонился лбом ко лбу эльфа, глядя в открывшиеся от боли глаза.       Тихий шёпот чужого языка прервался резко, как и судороги обоих эльфов. Светловолосый сделал первый осознанный вздох под кашель поднявшегося Владыки. Прокашлявшись, тот помог подняться пропотевшему розоватым от сукровицы потом эльфу, дав ему напиться.       Эалендир, снова возвращенный в реальный мир, напился и с осторожностью сев, поморщился. Заглянув под плащи, он порозовел и прокашлявшись, неловко спросил: — Довольно бесчестно спрашивать, но у вас не будет с собой лишней фляги воды? Обмыться.       Эледир, услышав внятную речь своего давно не говорившего брата, всхлипнув, рухнул на колени рядом с ним и обнял, до сипа, жалобно застучавшего по его спине Эалендира: — Великий Эру, брат! — Мне нечем дышать… Дроу предоставили воду и уединение с помощью плащей, закреплённых на копьях. Ополоснувшись и придя в себя, эльф оделся. Собрав волосы, он окинул взглядом трёх сородичей, которые помогали ему. Особое внимание он уделил Нулиэ, скользнув взглядом по её плоскому животу. Затем эльф потёр шею и решительно произнёс: — Я уйду с вами, независимо от решений Эледира. Эледир молчал, не вмешиваясь в разговор. Его, казалось, устраивало, что брат снова адекватен. Куда идти — он, похоже, уже решил. Он только внимательно ждал условий. Нииримар поднялся, отряхнул штаны от травы и пожал плечами, легко сказав: — Решение принимать только тебе. Мы не погибнем в любом случае, так что можешь не бояться грядущей вечной разлуки. Даже вдали от нас, ты больше не окажешься во тьме беспамятства. Это и дар, и проклятье, ведь по себе можем сказать, что иногда беспамятство — это то, чего желает каждый. Мы же этого лишены, как теперь и ты. По крайней мере на полсотни лет, пока твой разум не залечит остаточные раны.       Нииримар развёл руками с искренним сожалением на лице и сел на нижний борт повозки, опираясь на колено локтем. Теперь он смотрел на них с детским любопытством. Эледир перевёл взгляд на брата, не вмешиваясь в разговор, но вздрогнул, когда зазвучало мягкое и напевное: — Вам с братом следовало бы уйти от войны и разбить где-нибудь подальше от чужаков сады, чтобы земля излечила вас. И всё же вы завтра идёте в бой, — сказала Фаэруне, видящая этого народа, покачав головой. Она подошла к своему Владыке, положила ладонь на его плечо и прикрыла глаза: — Вам следует быть рядом с Владыкой завтра, если хотите выжить и защитить как можно больше. Тогда вы станете частью нашего народа, если пожелаете.       Громкое сообщение от всадника, проскакавшего по рядам рохиррим, сбило накал пафоса момента. Улыбнувшийся ситуации Нииримар сжал руку видящей на своём плече, задумчиво качая головой.       Перед самой отправкой к своему скакуну Фаэруне шепнула эльфу несколько слов на ухо, и Нииримар кивнул. Перекатившись с бортика на скамейку, Владыка заменил Минавин, отправленную внутрь кибитки, к остальным. Он поймал нож в ножнах, брошенный Келдаром, неторопливо надел шлем, закрепил ножны на ремне, накинул капюшон плаща, практически полностью скрывая лицо и узоры на нём. И в последний момент двинулся, уступая место невольному соседу. Эалендир, который ещё не полностью восстановился после ранения, был отправлен братом в повозку. Его лошадь, привязанная к седлу Эредила, стояла рядом и ждала, пока эльф перенесёт свои вещи и устроится рядом с Нииримаром.       Лук, колчан со стрелами и меч Эалендир положил на козлы рядом с собой. Постепенно он закреплял на себе ремни, как положено. По его кивку Нулиэ заняла седло скакуна Нииримара, так как она была самой уязвимой.       Проверив оружие и убедившись, что на месте привала не осталось вещей, Нулиэ тронула бока Фириата пятками. И чёрный боевой конь взвился под ней, задорно зазывая остальных лошадей своим ржанием.       Воины рохиррим быстро заняли места в сёдлах, и уже через пару минут, видя, как они начинают удаляться, Нииримар крикнул, хлестнув вожжами: — Хэй! Пошли, красавицы!       Отряд дроу вырвался вперёд, оставив рядом с Нииримаром только Нулиэ и Фаэруне. А позади повозки, вооружённый до зубов и весьма воодушевлённый, двигался Эледир.       Лес был действительно дремучим, тропы небольшими, но повозке удавалось проехать благодаря свету от копий весьма быстро. Всего три с половиной часа, и армия Теодена вырвалась на другую сторону леса. А на равнине, буквально разбавляя темноту неба, виднелись полосы чёрного дыма от костров. От количества орков, которые были впереди, земля чернела широкой полосой, полностью закрывая подступы к красивому городу-крепости из светлого камня. Над ним кружили старые знакомые на хищных тварях, не похожих ни на что. От доносящегося тихого визга этих тварей немели зубы. И вид грядущего поля боя был настолько безысходно-жутким, что перехватывало горло и по спине бежали ледяные мурашки.       Концентрация будущих смертей была настолько высокой, что Нииримар, решивший посмотреть линии вероятностей, схватился за глаз, перечеркнутый шрамом. Боль не была адской, но была весьма близкой к этому. Такую концентрацию тьмы, причём тьмы грязной и извращённой, Нииримар не видел даже в Отделе тайн. Эта мерзость оседала на языке, вызывая кислую слюну и заставляя сплюнуть. Их пока не видели — воинам хватило ума не дуть в рог, пока король не отдаст приказ. Но времени оставалось всё меньше. Меньше десяти минут, по ощущениям.       Нииримар спрятал повозку на границе леса, обведя её рунической цепью по камням, и оставил в ней детей. Этого расстояния было достаточно для грядущего ритуала. Пока дроу занимался этим, его собратья проверили оружие и начали молиться. Наконечники стрел и всё металлическое оружие покрылись в их ладонях синеватой дымкой, которая впиталась в металл. Половину стрел они отдали гномам, которые забрались на крышу кибитки для лучшего обстрела. С ними остался и Эалендир как хороший стрелок. Его стрелы тоже были зачарованы.       Эледир сбросил плащ и надел доспехи, взяв парные мечи. Каэсс посмотрел на него и забрал к себе. С ним пошли Келдар и Дивраэн. Во второй отряд прорыва вошли Нииримар, Нулиэ и Фаэруне. После того как стрелы закончатся, к ним должен присоединиться Эалендир. Они были ориентированы на полноценную магию и имели небольшую охрану в виде опытного эльфа, который почти пришёл в себя. По крайней мере, он был полон решимости отомстить врагу.       Прозвучал рог рохиррим, и два отряда эльфов пропустили вперёд первые сотни всадников. Они веером отделились от колонны и бросились в толпу, как маленькие ледоколы.       Нииримар сложил ладони и запел на всеобщем молитву Махирау, которую услышал во сне. В его окровавленных ладонях вспыхнуло белое пламя, и от него разошлось едва видимое кольцо воздуха, коснувшись первого десятка орков, которые не успели убежать. Они упали и больше не поднялись, вызвав панику в рядах сородичей. Нииримар опустил руки на меч и поднял засветившийся белым от крови клинок, вонзив его в землю. Его участок фронта дрогнул. Трусливые порождения тьмы, которым белый свет был подобен кислоте по сырому мясу, с визгом начали разбегаться, вызывая цепную реакцию.       Рядом с Нииримаром соткалась тёмной каплей Нулиэ. Она натянула тетиву лука и выпустила стрелу в спины убегающим. Рядом с ней, по другую сторону от Владыки, наложила стрелу на тетиву Фаэруне. Спину им прикрывал Эалендир, который, как и брат, был вооружён на обе руки, но вместо пары мечей взял короткий меч и кинжал. В итоге он решил не ждать вдалеке, и Нииримар не сказал ни слова против — не до того было.       Потусторонний визг оглушил на несколько секунд, но спикировавший назгул был вынужден уворачиваться от стрел. От касания одной из них часть его плаща просто испарилась в белом пламени. Это казалось абсурдом — проклятые, меченые эльфы сражались с использованием магии, присущей светлой стороне этого мира. Но факт был фактом — вспышки яркого света вспыхивали тут и там, на краткие секунды рассеивая окружающую тьму.       Нииримар достал из ножен на груди один из подаренных эльфами Ривендэлла ножей. Дождавшись, пока он тоже начнёт наливаться светом, бывший избранный Магической Англии отпустил эфес меча и сделал первый шаг вперёд...       Келдар отбил летящую в спину Эомеру стрелу орочьим щитом и, используя его как оружие, ударил тролля в горло. В прыжке он добавил щиту импульса, и используя тот как ступеньку, проскользнув по спине упавшей жертвы, пролетел в небольшой ров к катапульте. Там он разрубил туго натянутый трос и, прыгая по головам орков, добрался до следующей катапульты. Так он вывел из строя три из десяти катапульт.       Вдруг Келдар почувствовал опасность и, вскинув голову, увидел Короля-Чародея, главного из Назгулов. Уж очень характерная корона была на его голове. С усмешкой он спрыгнул с разрушенной катапульты и скрылся в толпе. Он знал, что с высоты его легко найти, но ему нужна была небольшая фора. Буквально через несколько минут рухнули ещё две катапульты, и Келдар встретился с Дивраэном. Вместе они бросились к упавшей катапульте, откуда, подобно вихрю, вылетел Каэсс. С ним бежал Эледир, которому не дали броситься одному к следующему механизму. Келдар не хотел терять пополнение к генофонду, поэтому решил помочь.       Когда Назгул наконец их догнал, левый фланг уже был полностью лишён любых крупных орудий, а на эльфов наступали боевые слоны. С гулким грохотом пали врата осаждённой крепости, и вражеские войска хлынули в белый город.       Келдар со смешком переглянулся с боевыми товарищами, добавил в свободную руку кинжал и бросился к огромному слону.       Нулиэ и Фаэруне ни на миг не оставляли Нииримара, обеспечивая прикрытие. Они наносили удары ножами, и каждый раз враг падал замертво. Мышцы горели от нагрузки, грудь болела от напряжения и усталости, а разум вошёл в состояние полутранса, где тебя почти нет — только действие. Всё вокруг слилось в ровный фон, не вызывая никаких эмоций. Внутри крепла вера в то, что они действуют ради своего будущего, и этого было достаточно.       Фаэруне, от которой не осталось ни грана той мечтательной девочки Луны, с безмятежным лицом, смертоносным вихрем крутилась рядом. Нулиэ чувствовала, как внутри неё наливаются жизнью две звёздочки, прибавляя в жизнеспособности и уверенности, что она сможет их доносить и родить. Ей было этого достаточно...       Фаэруне отсчитывала время, скользя по линиям вероятностей. Тот единственный вариант, который произошёл благодаря множеству факторов и сулил им победу, должен был прибыть меньше чем через час. Им нужно было просто продержаться. Когда Нииримар почувствовал энергию убитого им назгула, его словно обожгло изнутри. Он едва сдерживал крик. Поток энергии был слишком сильным, и Нииримар не мог справиться с ним в одиночку.       Он направил энергию по связям со своим народом и гномами, которые принесли ему кровную присягу. Однако из-за того, что враг был соединён в единую сеть, поток энергии был слишком большим.       Нииримар направил поток энергии в тех, в чьих руках сейчас было его оружие. В кибитке заплакали дети, которым по живому выращивали магические каналы. Завыла Эовин, принявшая на себя двойной удар магии. Эомер, Эледир, Эалендир и двое рыжеволосых эльфов получили метательный нож Нииримара. Их темноволосый собрат и несколько дунедайн также оказались под воздействием магии.       Небо начало светлеть, пропуская первые солнечные лучи. Нииримар выдохнул, пошатываясь от боли. Вспышка энергии вокруг него разметала врагов на пару сотен метров, переломав их словно кукол. Среди пострадавших не было рохиррим, это эльф чувствовал всем существом.       С небес падали обессилевшие назгулы, тяжело припадая на спины своим зверям. Вокруг была буферная зона, куда не заходил никто. И казалось, воздух был безмолвен, пока восстановившийся слух не опроверг это. Неприятным удивлением стали крики радости от орков, которые почти сразу прервались паническими воплями.       Увидев хлынувшую волну призрачной армии, Нииримар усмехнулся, прекрасно зная, что именно за ней и должен был отправиться будущий король людей. Об этом ему перед боем шепнул Келдар. Зеленая полупрозрачная волна обогнула Нииримара и эльфов, сидящих рядом с ним, и бросилась на врага, заваливая его собой, словно лавиной. Это было жутко. И красиво. — Вы продержались, друг мой. Благодарю, — услышав это Нииримар, охнул, покачиваясь. Его подхватила крепкая эльфийская рука. Оглянувшись, он увидел Арагорна, который помог подняться Нулиэ и Гимли, гнома в их компании, который помог встать Фаэ и Эалендиру. Переведя дух, дроу кивнул Арагорну и усмехнулся: — Пора королю отбить свой дом и возглавить людей. Мы немного ослабили назгулов — можете попробовать добить их. А мы пока отдохнём здесь.       Арагорн кивнул, вынимая меч из ножен. Нииримар попросил лук и стрелу у поддерживающего его эльфа. И окропив наконечник стрелы, он зашептал искреннюю молитву, готовясь стрелять сразу по её окончанию. Когда он натянул лук с заговоренной стрелой, ему помогли удержаться на слабеющих ногах. Выстрел ушёл в небо, и почти сразу облака начали редеть, пропуская сквозь себя крупные проплешины солнечного света. Нииримар осел на землю, возвращая лук, и махнул рукой: — Вот теперь я всё. Гном и эльф шутливо препирясь, ушли вместе с Арагорном. Нулиэ и Фаэруне, оказавшись в безопасной части поля боя, сели рядом, чтобы перевести дух. Они молча наблюдали, как к ним приближаются три эльфа: двое рыжих и один темноволосый, который показался им очень знакомым.       Нииримар, узнав этого эльфа, закрыл глаза и откинулся на Фаэруне. У него уже не было сил ругаться. Он закрыл глаза и не заметил, как начал падать, потеряв сознание. Северус, который присоединился к битве как лекарь, увидел, что неугомонный мальчик безвольно падает на бок, и сразу же бросился к нему. Он упал на колени рядом с Нииримаром, проверил его пульс, осмотрел рот и веки. Затем он осмотрел доспехи и одежду Нииримара на наличие крови и порезов. Конечно же, он нашёл несколько ран, которые неугомонный герой, вероятно, даже не почувствовал в пылу боя.       Вздохнув, Северус достал небольшую сумку, закреплённую на поясе. Он проверил раны на наличие кусков металла и грязи, засыпал их тёмным порошком, от которого пошёл белый дымок. Затем он снял шлем и осмотрел голову Нииримара. Закончив осмотр, Северус начал искать флягу. Найдя флягу, пробитую стрелой, он выругался и получил ещё пару фляг от остальных.       Разведя в небольшой металлической чашке-колпачке снадобье, Северус закапал его в рот Нииримара, который начал морщиться. Затем он помог ему запить водой. Нииримар уже очнулся. Подняв эльфа за ремни пересекающие доспехи, чтобы помочь ему сесть, Северус искренне проворчал: — Вот вечно вы лезете куда не просят. Хоть раз подумайте о тех, кто останется после вас. — А я и думаю, — ответил Нииримар. — Поэтому я здесь — отвоёвываю это «после».       Вымученно охнув от боли в пораненных руках, Нииримар сел и кивнул девушкам и Эалендиру. Он сжал кровящие пальцы в кулак и показал большой палец Северусу, усмехнувшись. Пара рыжих эльфов, на которых Нииримар сразу после этого с подозрением покосился, помахала ему руками и отвернулась, чтобы следить за ситуацией вокруг.       Эльф, под тихую ругань Северуса, который начал обрабатывать его руки, в ответ на это искренне расхохотался. Северус подхватил его смех, а Нулиэ, которая с паникой смотрела на происходящее, прислушалась и покачала головой. — Просто истерика, — сказал Северус. — Скоро отпустит. Он снова повернулся к Нииримару и спросил: — Сколько магии вы пропустили через себя? Необходимо понять степень вреда. Нииримар поморщился, пожимая плечами, и признался, вдыхая полной грудью: — Восемьдесят на двадцать. Те, кто со мной связан, разделили между собой двадцать процентов. А с чего вдруг такой странный вопрос? — Я впервые вижу седину в волосах потенциально бессмертного существа. — Девушки, охнув, повернулись к Нииримару. Да, прядь волос у его лица, которая в бою выбилась из причёски, сменила цвет. Эта тонкая прядь, всего в палец толщиной, стала полностью белой. Нииримар вздохнул и усмехнулся: — Зато у нас теперь будет собственный дом в Эмин-Муиле. Там появились естественные пещеры, которых раньше не было. И Нулиэ, как и другие женщины нашего отряда, сможет безопасно родить чудесных малышей не раз. Как и те, кого она искренне одарит пожеланием материнства. Выгода очевидна.       Эльфийский Владыка ойкнул, когда получил подзатыльник. Потирая пострадавшую голову, он поморщился и посмотрел на белую крепость, невидяще глядя куда-то вдаль: — Надо будет потом посадить на всех местах, где упала моя кровь, ветки белого дерева, что растёт в городе. Они прорастут, как и десятки деревьев вокруг них. Так необходимо для процветания народа людей и будущих мирных отношений. Нам нужны эти четыре сотни лет мира. — Это сделаю я. Но в первые годы правления ты займёшься именно нашим народом, — сказал Келдар, опускаясь рядом с Нииримаром. Он кивнул Северусу, которого узнал, и встретил такой же настороженный кивок в ответ. За Владыкой подошли двое, чьи черты лица Нииримар узнал, выйдя из краткосрочного транса. Он простонал: — Ну почему именно вы? Сволочи. Тот, что был повыше и покрепче, расхохотался и развёл руками, признавая: — Ну а куда я без своего побратима и лорда? — Антонин? Арчибальд? — Северус, услышав знакомые обертоны ни капли не изменившегося голоса, неверяще выдохнул и накрыл лицо ладонью. Антонин, кивнув, развёл руками и добавил: — Мы здесь всем внутренним кругом, кроме Малфоя, бедняги Джозефа и Селвина. Скользкая скотина умудрился выполнить обязательства перед Родом и отказаться от метки ещё при жизни, перекинув её на Джагсона, которого просто развоплотило. Он тоже умудрился продолжить род и передать гейсы сыну и дочери, так что его здесь нет. — Если пережили магический всплеск, прошедший через Марволо, то добавляйте к сроку ещё по четыреста лет. Успеете отдать все долги, — сказал Нииримар, медленно поднимаясь с помощью Северуса. Усмехнувшись, он протянул руку вставшему Долохову, а после Эйвери, констатируя: — Добро пожаловать. Окинув Антонина взглядом, Нииримар отстегнул от пояса нож в самодельных ножнах и бросил его Долохову. Мужчина вытащил клинок из ножен и, увидев лезвие, посерьёзнел и кивнул: — Вот это я запомню, владыка. Спасибо, что сохранили. — Нииримар. Все свои, — ответил Нииримар и первым рассмеялся. За ним рассмеялись остальные.       Мужчины представились заново: — Талбор, — сказал Долохов, вытянувшись по струнке и попытавшись щёлкнуть друг об друга каблуками сапог, но не смог из-за отсутствия полноценных каблуков на обуви. — Хадор, — ответил Эйвери, приложив правую ладонь к левой стороне груди и склонив голову. Девушки тоже представились и сказали, кем они были. Фаэруне мягко подошла к Хадору и наступила ему на ногу, под его болезненное шипение. Она с облегчением сказала: — Вот теперь я полностью прощаю тебя, враг моего рода. Нет больше между нами долгов и смертей.       Вспышка света с запястий обоих подтвердила её слова. Обрадовавшийся мужчина попытался обнять её, но наткнулся на строгий взгляд и услышал мягкое: — Для этого пока рано. Начнём сначала? Мужчина смутился и с облегчением признал: — Это я переобщался с Талбором, прошу прощения. — Нам стоит следовать к городу. На закате будем молиться за павших, — сказал Нииримар, которого от падения за пояс придерживал Северус. Он махнул рукой в сторону Минас-Тирита. Над городом затухали пожары, а судя по постепенно пустеющему полю брани, врагов почти не осталось.       Вдруг эльф хлопнул себя по лбу и достал маленькое деревянное колечко. Он сжал его в руке, прикрыл глаза и замолчал на некоторое время. Вскоре после того, как он снова махнул рукой, чтобы двигаться, послышался стук копыт. Обернувшиеся мужчины увидели кибитку, из которой выглядывали два гнома и пара детей. Талбор со смешком произнёс: — Ну надо же, цыгане и сюда добрались. Да молчу я, молчу…