Три кольца и острые уши!

      Небо заволокло сплошной серой пеленой дождя. Он начался вскоре после того, как были добиты последние враги, не сбежавшие с поля битвы. Люди восприняли дождь как избавление. Он означал, что на этот раз им удалось выжить. Несколькими часами ранее...       Оставшихся раненых несли те, кто ещё мог передвигаться самостоятельно. Келдар взял на себя руководство Каэссом, Дивраэном и дунадайн из своего отряда, которые по-прежнему оставались ему верны. Это было довольно иронично, учитывая, что они прожили среди своих новых собратьев уже более десяти лет.       Вместе с ними Келдар лично делал носилки из орочьих копий, ломая их острия и скидывая металл Нииримару. Он помогал грузить пострадавших и эффективно организовывал помощь людей из города. Нулиэ и Фаэ отправились искать выживших. Остальные, дети и гномы, кто был в силах, получали носилки и отправлялись за ранеными на равнину.       Не все дождались помощи и мирно ушли на поле битвы. Но те, кто дождался, получали настойку от Северуса и засыпали, что спасало им жизнь. После того как третью сотню раненых отнесли в Палаты врачевания и на площадь при них, Северус отправил Нулиэ в город.       В Палатах эльфийка, на чьей щеке после боя растаяла видимая часть узора, занималась привычным делом. Она промывала раны, шила их, накладывала шины и повязки, давала пострадавшим разведённые в воде порошки, привезённые наставником. Вскоре к ней присоединились Дивраэн и Фаэруне, проходившие курсы колдомедицинской помощи. Они не могли провести полноценную операцию, но легко собирали кости и делали повязки, крепящие их на месте. Они только и успевали подносить бинты и помогать фиксировать импровизированные шины и повязки после работы Лиэ. Нулиэ же только и успевала работать набором инструментов, вручённым ей Северусом, ополаскивая их в крепком спирте, большую бутыль с которым оставил ей учитель.       У Дивраэна не было узоров на лице, а Фаэруне демонстративно подчинялась Лиэ, тем самым снижая настороженность людей. Её использование собственного, привычного образа мечтательной и безобидной женщины также помогало.       Нииримар не помогал им, он морально готовился к тому, что предстояло. Нужно было забрать оружие павших и посадить ветки белого древа, которое Келдар варварски ограбил, чтобы получить тонкие веточки. Полная магии кровь Нииримара, пролитая на землю и соединившаяся с орочьей кровью и магией Назгулов, могла стать сильнейшим проклятьем для этой земли. Кровь звала его, пронизанная частицами Даров Смерти, и просила о помощи. Чтобы не случилось дурного, пришлось импровизировать.       Эльф, обдумав это ещё до битвы, выбрал самый простой и удобный вариант — посадить магическую рощу. В качестве проводника было решено использовать наиболее подходящий материал — ветви засохшего Белого древа, как самые энергоактивные в этой области.       Арагорн, введённый в курс дела и суть проблемы, провожал Келдара укоризненным взглядом. К счастью, будущий король людей оказался весьма разумной личностью и препятствий чинить не стал. Однако когда Келдар отправился обдирать и другие деревья, за ним отправился озадаченный Леголас.       Эльфийский принц прямо спросил, зачем его воинственный собрат это делает. Келдар прямо ответил, что собирается посадить рощу напротив города, как того требуют их традиции. Нельзя оставлять поле боя бесплодным и рассадником чумы, которая придёт на поля сражений. Деревья с их жизнеспособностью быстро переработают чужие останки себе на пищу и вырастут раскидистой рощей.       Леголас лично проверил ростки, один даже обнюхав и прикусив. Смутившись, он вернул его, когда на него с замешательством воззрились оба эльфа.       В итоге Леголас лично вызвался сопроводить делегацию союзников за ворота. За ним увязался один из эльфов из отряда сыновей Элронда, засевших с лекарями. Темноволосый и голубоглазый, серьёзный донельзя, он казался таким же взрослым, как идущий рядом с ним принц Лихолесья. Однако Келдар, разглядев в его глазах и жестах любопытство, принял его помощь. Никто не высказался против его присутствия — стоило лишь Нииримару согласно кивнуть. Взгляд со стороны.       Эльфийский принц решил сопровождать своих соратников по битве. Ему было любопытно увидеть их в действии, ведь, несмотря на то что он вырос среди воинов, он хорошо владел основами магии, благодаря обучению у Элронда из Ривенделла.       Леголас был воспитан на легендах о Первой войне и хотел убедиться, что в мире не появится новый Саурон. С ними отправился Элладан, более сведущий в магии. Они взяли с собой несколько вёдер с водой и зачарованную флягу, наполненную в одном из городских источников. Флягу наполнял гном, и место наполнения осталось неизвестным — не до того было.       Леголас решил отложить своё любопытство до конца предстоящего действия и потом обязательно спросить об этом. Его интересовало многое о новых знакомых, в том числе новый вид зачарований.       За предводителем эльфов нового народа шли знакомые ему пара рыжих эльфов из воспитанников его народа и десяток дунаданов. Все они, как оказалось, были давно знакомы с мечеными. Это шло вразрез с легендами, которые ходили по Средиземью ещё с прошлой эпохи.       Нииримар шёл первым, неся большую охапку зеленеющих веток. Он немного хромал из-за того, что несколько раз подвернул ногу в бою. Но от помощи отказался, сказав, что времени на это уже нет.       Дойдя до первой точки, примерно в двух милях от города, владыка махнул рукой и поднял с земли свой кинжал. Парни, которым он пояснил свою задумку, пока он выкапывал ямку и рисовал вокруг неё остриём ножа нужные рунические цепочки, таскали трупы всех, кроме людей. Когда вокруг ямки стало больше десятка тел, Нииримар посадил в неё ветку белого дерева, полил водой из фляги и перешагнул через лежащие трупы. Затем он отошёл на десять широких шагов и посадил следующую ветку. Так они проходили пару часов.       Когда после окончания дождя, сильно увлажнившего землю, была посажена последняя ветка, а мужчины, не чувствуя спины от усталости, с удовольствием устроились прямо на мокрой земле, Нииримар запел. Он пел без понятных кому-либо слов, сидя на земле, покачиваясь и прикрыв глаза, опустив ладони на почву.       Горела белизной вязь на его лице, растворяясь и медленно выцветая, рассыпаясь в воздухе светом. А вокруг густо тянуло ароматом весенних трав, полностью скрывшими не ушедшие с дождём запахи гари и трупов, которые успели до того несколько часов провести на солнце. И Леголас прикрыл глаза, ощущая, как рождается новый лес. Как эльф, он был очень чувствителен к этому. И сейчас на его глазах рождался новый, юный, полноценный лес — чистый от скверны и искажений. На душе стало легко и радостно, когда осозналось, что тьма, загрязнившая эту часть мира, стала слабее. Когда эльф, зачарованный чувством весьма похожим на родной дом, ещё в его далеком детстве, открыл глаза — он удивленно оглянулся. Маленькие веточки, не выше его колена, подросли ему до груди, став молодыми деревцами, раскинувшись в разные стороны тонкими ветками. В воздухе сладко пахло весной и надеждой… С другой стороны…       Нииримар, выполнив просьбу Покровительницы, поднялся на ноги. Он был расслаблен и доволен. Его оружие было при нём, а вокруг небольшой рощи лежали только пустые доспехи — груды тёмного металла, чистого от тьмы.       За пару дней корни доберутся до остальных трупов, или же их придётся перетащить ближе к роще. А летом они будут уже несколько метров в высоту. Но зайти в рощу или навредить ей никто не сможет — сама территория не пропустит.       Через пару лет на месте этой небольшой рощи раскинется густой лес, которому будет больше пары десятков лет на вид. В нём будет своя биосфера и родник, который наверняка выйдет на поверхность благодаря корням. Или даже несколько родников, которые за пару десятков лет сделают себе русло до реки.       И благодаря этому небольшому участку желающие эльфы, если когда-нибудь решат сюда попасть, узнают, что над этим лесом больше не властны изменения. Это место будет чистым, источником первозданной магии, который постепенно будет чистить мир. И те, кто догадаются об этом, заселят это место. Им же здесь запрещено находиться. Меченым выпала задача изменить Великие топи, чтобы оттуда проникнуть в Мордор. А время покажет, что из этого выйдет. Пока что их слишком мало.       Дети и гномы вызвались собрать оставшееся после орков оружие и доспехи, чтобы потом переплавить их. А эльфийская часть отряда отправилась в город. В Палатах врачевания Нииримар встретился с уставшим Арагорном, который тоже обладал целительскими навыками. Судя по его улыбке, он помог тем, кому хотел. Заметив эльфа, будущий король людей кивнул и отправился прочь. Идущий следом Эомер поманил Нииримара за собой, в Палаты.       Там Владыка с улыбкой поздоровался с сыновьями Элронда, на этот раз с обоими. Он уже видел их в Ривенделле и познакомился лично. Они ответили кивком и пригласили помочь. И Нииримар не отказался, хотя стоять на ногах ему было уже тяжеловато. Но после посадки рощи магии в нём было хоть отбавляй. Поэтому, напившись воды, он убрал шлем на лавку вместе с доспехом и верхней курткой. Сняв кольчугу и завернув её в плащ, эльф размял плечи и закатал рукава. А затем, подхватив брошенную одним из эльфов тряпицу, смочил её водой и направился к раненым.       Это была уже вторая волна заражённых тьмой, пришедшей с назгулами. Эту тьму здесь называли Чёрной немочью. Вылечить её могли Нииримар и его род, но Арагорну, который, как шептались врачевательницы и травницы, оказался Государем, способным исцелять с помощью ацеласа, не хотелось мешать. Эта трава ещё была известна под именем княженицы и могла лечить лишь в руках королей, что могло сказаться на мнении люда об их будущем короле. У Нииримара и его спутниц был запас молодых листьев ацеласа, которые они набрали, пока ожидали сбора рохиррим в Дунхарроу.       Там была пара полянок, которые они жестоко ободрали. Но вскоре та полянка должна была зарасти этой травой почти полностью, потому что они подкормили корешки. Нииримар с помощью осанвэ связался с сестрой и попросил её принести ему сумки и её корзинку с ацеласом. А пока она не пришла, он отправился помогать эльфам перетирать травы для мазей и примочек. Официально врачеватель из него был так себе, но сейчас это соответствовало истине лишь наполовину. Впрочем, этого было достаточно.       Нулиэ пришла сама, с двумя сумками и полной корзиной подвявшего ацеласа. Она устало вручила её удивленному сыну Элронда, отдала сумки брату и попросила: — Найдите мне дикого мёда и корня златолиственника, мне нужно выпить отвар.       Оба эльфа, узнав знакомый состав, переменились в лице. Они забрали корзинку из рук девушки, помогли ей усесться и занялись поисками. Пока Нииримар разбирался со своими запасами трав, сортируя их для будущего использования на свободном столе, Элладан и Эльрохир приготовили отвар и вручили его его сестре. Когда она напилась, они отправили её спать. Но девушка решительно отказалась оставлять Нииримара одного. Тогда он безжалостно скинул свои вещи в сумку, достал одеяло, освободил стоящую у стены широкую и длинную лавку и помог сестре прилечь на неё. Ей вполне хватило ширины лавки, чтобы улечься полубоком, подложив сумку брата как подушку.       Он только накрыл её походным одеялом, достаточно большим, чтобы укрыть от плеч до колен. Накрыл одеялом поперек, чтобы не поддувало в поясницу и грудь — подоткнул края. Ноги девушки были в сапогах, так что было некритично, а вот верхнюю часть доспехов эльфийка сняла, так что, оберегающее от прохлады, одеяло пришлось к месту. Эльфы вернулись к травам и вскоре вернувшийся Арагорн, с радостью принявший подношение в виде ацеласа от Нулиэ, снова отправился лечить пострадавших. Нииримар же, под командами сонной сестры, ходил по тем же раненым до него, немного облегчая состояние, что облегчало Страннику лечение и давало больше шансов на лечение остальных.       К рассвету они закончили. Изнемогая от усталости, они уложили последнего пациента в лечебный сон и отправились спать.       Нииримар не знал, куда идти, так как коридоры были пусты. Он вернулся в лазарет, где на двух лавках уже спала Нулиэ. Она сладко дремала, накрытая тёплым шерстяным одеялом поверх походного. Это одеяло принесла ей одна из целительниц.       Эльф осторожно приподнял голову сестры и открыл сумку. Оттуда он достал шерстяное одеяло, куртку и плотный плащ. Затем он нацарапал ножом и магией несколько рун на камнях под собой. Поверх них он положил одеял, а куртку подложил под голову. Завернувшись в плащ, он лёг сверху и уснул.       Утром Келдар проснулся от того, что Эледир принёс плохие новости. Он понял, что с вечера никто не видел Нииримара. Келдар не стал паниковать, но сказал об этом Каэссу. Они осторожно расспросили тех, кто видел брата последним.       Когда они добрались до Палат врачевания, им пришлось выдержать бой с врачевательницами. Те не хотели пускать вооружённых до зубов меченых в палаты. Но в конце концов они согласились, когда за них вступился Эомер, который был не в духе после бессонной ночи. Он высказал всё, что думал о женщинах, которые проявляют неуместное упорство. Эомер прекрасно помнил, как они не смогли помочь его сестре и как высокомерно себя вели.       Войдя в лекарский закуток, отделённый тканью, Келдар и Каэсс нашли потерянную Нулиэ и спящего на каменном полу Владыку. Правда, спал он там не из-за удобства, а скорее из-за отсуствия другой доступной мебели. Это вызвало у Келдара желание пнуть его. Но он сдержался и присел рядом, чтобы разбудить брата. Однако, когда он протянул руку, то ощутил неестественное тепло. Удивлённо нахмурившись, он сунул руку под одеяло и с удивлением обнаружил, что камни нагреты рунами. — Вот же зараза! — воскликнул Келдар и предложил Каэссу: — Ты только посмотри! Он их рунами нагрел! Каэсс, честно сунувший руку под одеяло и нащупавший весьма тёплые камни, улыбнулся, качая головой.       Нииримар, разбуженный восклицанием Келдара, от неожиданности шарахнулся в сторону, перекатившись в одеяле и плаще, словно напуганная гусеница. Он врезался в лавку и разбудил Нулиэ, которая всегда просыпалась с трудом по утрам. Каэсс помог обоим встать. Нулиэ он поддерживал под руку, пока она зевала и потирала глаза.             Нииримару же он помог подняться, хотя тот шипел себе под нос ругательства в сторону слишком активного брата. Но встретил лишь наглую усмешку. Эльфийский владыка вздохнул, сетуя про себя о том, что брату при переносе явно откатили личность, заставив впасть в детство. Но воевать с детьми Нииримар не любил — это было наследство борьбы в Хогвартсе.       Нулиэ тем временем, фыркнув, подтащила сумку брату. Эльф нащупал в ней сменную рубашку и тунику до колен. Он скатал собранные одеяла и надел куртку. Девушка передала плащ Каэссу, и её муж придержал ткань, чтобы супруга могла переодеться.       Нииримар, вздохнув, посмотрел на сияющего Келдара и покачал головой. Он снял с конца косы кожаный шнурок и начал расплетать волосы. Вздыхая от удовольствия, когда они рассыпались по спине, он хорошенько размялся, несколько раз пожав плечами, чтобы разогнать кровь. И, хмыкнув, спросил у Келдара: — Чего ты от меня хотел? Я лёг спать, когда уже светало. Поспал, по ощущениям, часа три всего... — Душераздирающе зевнув, Владыка улыбнулся, глядя, как на брата нападает ответная зевота, и ему вторят Нулиэ и Каэсс, хотя он к такому был привычен. Но он тоже зазевался.       Вспомнился забавный факт из памяти Жреца, в котором говорилось, что способные зевнуть в ответ не считались психопатами. Нииримар бросил смеющийся взгляд на недовольного ответом брата, усмехнулся и, подергав плечами в короткой разминке, резко расправил их. Под тихие щелчки, каскадом прошедшие по сбросившим напряжение суставам, он с наслаждением выдохнул: — Ну так что? Келдар фыркнул и, понизив голос, спросил: — Кажется, жители города немного превратно поняли мои слова о том, что если новая роща сожрёт трупы врагов, то она станет защитой города. Поэтому, похоже, они перетащили почти все трупы поближе к роще. Нииримар почувствовал подвох и осторожно спросил, переглядываясь с остальными: — Я так понимаю, что-то неучтённое? — Если ты говоришь о лесе, размером лишь вполовину меньше, чем Лотлориэн... — Келдар развёл руками, а Нииримар, Нулиэ и её супруг, которые ещё не видели ситуацию снаружи, метнулись к выходу из лазарета — к ближайшей бойнице-окошку. По дороге они не нашли такой, поэтому пришлось выйти на улицу. Там эльфы нашли кое-что получше. Они забрались на обломки одного из зданий, принадлежавших Палатам, и замерли. Каэсс даже присвистнул от удивления.       По левую сторону от ворот Минас Тирита раскинулось зелёное море. Деревья в этом море были не менее двух метров в высоту, а некоторые из них достигали трёх метров. Толщина их стволов, как сообщало эльфийское зрение, была немногим меньше мужского кулака. И деревьев было гораздо больше, чем пара сотен — раз в пять больше. Нииримар тихо признался, чувствуя удивление и растерянность: — Я только дал толчок, чтобы моя кровь не переродилась в проклятье. Почему же такая реакция? Нулиэ, с которой эльф поделился своей историей появления в этом мире ещё в Ривендэлле, пожала плечами и накрыла ладонью дрожащие пальцы брата. В столь привычном жесте поддержки, что дрожь стала немного меньше, почти сразу же. И негромко предположила: - Может быть дело в том, что ты принес с собой? А может вмешались местные силы. Такие как Валар?       Каэсс вдруг со смешком заметил, весело глядя на зелёное озеро, возвышавшееся над мокрой землёй: — А может, и Валар. Ведь это место свободно от деяний Мелькора. Почему бы и не помочь?       Эльфы переглянулись, непонимающе пожимая плечами и разводя руками в сомнениях. Нельзя было точно сказать, что было тому причиной, и нельзя было утверждать, что оба они неправы. Итог подвела Нулиэ, негромко предостерегая всех остальных: — Не позволяйте никому знать об этом. Особенно до победы над врагом. — Не дурак, — фыркнул Келдар на пристальный взгляд Нииримара, но от слов не отказался, констатируя: — Но эта роща уже стала полноценной. Так что, возможно, в будущем мы сможем получить подобный дар в виде пищи и ресурсов для строительства. Нииримар только поражённо вздохнул, но не стал осаждать брата или спорить с ним. Он только покачал головой и мягко сказал: — Делай что хочешь, но не дави и не будь слишком требовательным. По крайней мере заранее. Я бы не хотел, чтобы наша репутация начала портиться слишком рано. Нулиэ, которая прекрасно понимала скептический и вопросительный взгляд, брошенный на неё бывшим Тёмным лордом, только кивнула, пытаясь сдержать смех. Она всегда была прагматичной и знала, что если не можешь остановить что-то, то лучше передать это тому, кто разбирается в этом лучше.       Нииримар был таким с детства, но ярче всего это проявилось в течение последнего года перед Битвой при Хогвартсе. Он часто переходил от юношеского максимализма к инфантильному эгоизму, но уже реже. Вот и сейчас, понимая, что мало что может сделать против Келдара, который говорил вполне здравые вещи, Нииримар не спорил. Он поручил достижение цели тому, у кого было больше опыта в этом деле. Нулиэ покачала головой, когда поймала пристальный и насмешливый взгляд того, о ком она думала. Она широко улыбнулась и показала кончик языка из-за сомкнутых губ, а затем снова сделала невинный вид. Брат покачал головой и с усмешкой, которая резко перешла в серьёзность, сказал: — Нам нужно обсудить, что делать дальше. До того, как люди решат пойти на новую самоубийственную вылазку. Нужно решить, кто пойдёт с ними.       Нииримар спрыгнул с каменного обломка и, дождавшись, пока остальные сделают то же самое, подал руку сестре, которая спускалась последней. Передав её зятю, который подошёл, он обернулся на брата, спросившего: — А ты? С печальным смешком он ответил: — А я поеду превращать Эмин Муил в большой преобразователь, какой я сделал из здешнего леса. Материала для обогащения земель будет достаточно, если не пропустить момент. В отличие от остальных, мы здесь с пустыми руками, и пока непонятно, чем кормить нас и наших будущих детей. Хоть с лесом вопрос решу.       Келдар понимающе хмыкнул, глядя, как брат и остальные уходят в сторону лекарских палат. Он заметил идущего впереди Леголаса, поправил воротник туники, засучил рукава и негромко позвал: — Аранен Леголас!       Когда эльф любезно подошёл, вежливо улыбаясь, Келдар начал атаку. Мягко, что для него было непривычно, но настойчиво он спросил: — Я рад, что встретил вас рано утром. Как думаете, какие планы на будущее у короля людей?       Эльф был так удивлён, что даже не сразу понял, что происходит. Но брат Владыки быстро взял ситуацию в свои руки: подхватил эльфа под локоть и потянул за собой, в сторону Арагорна, который как раз вышел из проулка. Рядом с ним шёл Эомер, который активно жестикулировал во время разговора. По слухам, перед своей гибелью Король передал Эомеру трон прямо на поле боя. Среди политиков тот, кто рос с величайшим политиком своего времени, был как рыба в воде. Так что стоило отдать эту часть планов Келдару.       Нииримар, его сестра и Каэсс вернулись в палаты. Они подошли к главной целительнице и разошлись в разные стороны. Нулиэ отправилась помогать женщинам с травами, которые были нужны для продолжения лечения. Её муж остался с ней.       Нииримар объяснил целительнице, что он сделал с подогревом, и предложил убрать его. Но прагматичная женщина, которой, несмотря на прохладу после дождя, хорошо погрело вещи, которые она развесила между двумя лавками помощниц, почувствовала в этой части залы аномальное тепло. Она попросила объяснить, как это работает, а затем попросила добавить ещё одну «грелку» в другой конец зала. Нииримар подумал и добавил ещё пару рунных цепочек. Теперь узор не только давал тепло, но и менял температуру на противоположную, когда в помещении становилось жарко. При этом не было сырости.       Это была довольно простая цепочка — дольше было бы царапать её в камне. Подзарядка была не нужна — для работы было достаточно магии, витавшей в воздухе. Жизнью больных этот узор не питался, в отличие от магии, поэтому было безопасно. Мир был ещё достаточно юн, и магия витала в воздухе подобно водяной взвеси, густо и без препятствий. Через пару тысяч лет это изменится, но пока было достаточно.       Закончив объяснять работу рун обогрева помещения, Нииримар с довольным смешком ушёл помогать эльфам. Элрондионы оценили его откровенность и завели пространные речи о магии и о том, как начинал свой путь в Средиземье некто по имени Аулендил.       Нииримар, который не был особо знаком с историей этого мира, лишь подвёл итог беседе, когда эльфы прервались: — Лучше бы он заселил какую-нибудь пустыню, облагородил её, озеленил и правил там. Неблагодарная это работа — никто не скажет спасибо, хоть ты разорвись ради чужого блага. Уж лучше пусть к нему прибудут те, кто выбрал его сам, чем завоевывать весь мир и править теми, кто этого не оценит. Лично я бы на его месте так и сделал, ещё бы сделал своё государство не находимым, чтобы чужаки не трогали, и жил бы спокойно. А с властью над миром пусть другие разбираются. Эльфы переглянулись и замолчали. Они не стали продолжать разговор на эту тему и перешли к обсуждению свойств трав и их смесей.       Вскоре пришёл Северус в сопровождении пары стражников и двух женщин с деревянными тазами и мылом. Они собрали грязные повязки, чтобы постирать их. Зельевар снял тёмный походный сюртук, перевязал растрепавшиеся волосы и закатал рукава. Он отодвинул Нииримара и сразу же начал готовить зелье. Роль Нииримара свелась к тому, чтобы подавать ингредиенты.       Однако чёткие и понятные объяснения зельевара были лучше, чем многословные объяснения эльфов, к которым Нииримар, бывший школьник в теле эльфийского владыки, ещё не привык. Даже опыт Жреца не помогал ему понять местную витиеватую речь. В Магической Британии и мире Жреца был другой этикет и более простой и прямолинейный способ ведения диалогов. Поэтому Нииримар привычно следовал коротким и чётким приказам и помогал в приготовлении зелья.       Ближе к полудню Северус отправил Нииримара восвояси. Потянувшись и размяв уставшую поясницу, Нииримар задумался о том, что делать дальше. Он принюхался к своей одежде и отправился к городским источникам, чтобы набрать воды. От него пахло гарью, травами, кровью и потом. Ему нужно было помыться, но для этого нужно было место и хороший запас воды, а у него осталось всего около десяти литров, которых не хватило бы даже для питья.       Пока Нииримар спрашивал, где можно набрать воды для питья, он узнал, что город питается от двух горных речушек и как устроена канализация. Для местного средневекового общества, где процветали грязь и антисанитария, лучшим решением было использование туалетов возле дома и служба золотарей — местных чистильщиков отхожих мест. Они вывозили отходы жизнедеятельности за город и сливали их подальше от источников воды в специально выкопанные овраги, как решил предыдущий король.       Здесь же почти не было золотарей, но была система подземных сливов и правила утилизации мусора, чтобы эти сливы не забивались.       Очистки, не шедшие в корм животным, перерубались до мелких кусочков и отправлялись в специальные ямы для перегнивания. И каждый дом обладал собственным небольшим садом, куда шел получившийся перегной. А большая часть оного, сдавалась за небольшую денежку для внесения удобрений на полях и т.д. В итоге город обладал большим количеством зелени, включая плодовые сады, пару небольших парков и многочисленные зеленые аллеи, и улочки. Учитывая, что такого уровня самосознания трудно было дождаться от людей — чувствовался след местных «экоактивистов» в лице эльфов. И получилось достаточно неплохо. Неприятных запахов было гораздо меньше, чем в том же Рохане, а аромат постепенно расцветающих на клумбах цветов, отлично маскировал то, что осталось.       Решения, принятые предыдущими королями и наместниками, неплохо поддержали город и его красоту, сделав его неплохой жемчужиной людских земель. Было чему поучиться и взять на вооружение уже для своего дома.       Нииримар нашёл источник воды рядом с лекарскими палатами. Он попробовал воду, чтобы убедиться в отсутствии примесей. Не обнаружив ничего лишнего, он опустил свою флягу под край ручья, скрывая её на дне широкой и глубокой каменной чаши, в воде.       Затем он присел на край каменного обрамления этого источника. Солнце уже было высоко в небе, напоминая о том, что полдень миновал. Эльф был голоден, но усталость от недолгого пути до крепости не давала ему думать о еде. В идеале ему следовало бы поесть, но у них оставалось мало запасов, а для добычи рыбы нужно было совершить поход до ближайшей реки, которой был Андуин. Учитывая недавнюю битву, это решение было не самым лучшим.       Городские рынки ещё не открылись, жители восстанавливали то, что могли. Большая часть трудоспособного населения занималась восстановлением ворот и уборкой трупов.       К чуме здесь относились очень ответственно, зная, что одной из причин были трупы, которые оставались непохороненными. Теперь было куда их складировать без риска для здоровья, и гондорцы быстро приспособились к изменениям. К роще тащили даже трупы своих родичей, которых не было сил похоронить.       Нииримар видел, как на краю леса разожгли костёр и сбрасывали туда одежду убитых. Сами тела истаивали под корнями молодого леса за несколько минут. Кто-то плакал, кто-то стоял с каменным лицом, собирая вещи и бросая их в костёр. Это было цинично, но жители близких к Мордору городов были эмоционально жёстче. Суровее. Это чувствовалось в самом воздухе. Нииримар не осуждал их — когда каждый день ожидаешь не вернуться из боя, начинаешь спокойнее относиться к жизни и тому, что будет после смерти. Эльф отвлёкся от своих мыслей, услышав, как кто-то позвал его по имени в городском шуме. Обернувшись, он увидел знакомое лицо и расплылся в улыбке. К нему подбежал Перегрин Тук в форме солдат Гондора. Он был уставшим, но с яркой улыбкой, как всегда. Эльф и хоббит обнялись, и Нииримар даже приподнял его над землёй от радости. Когда Перегрин заливисто рассмеялся, эльф опустил его на землю. Хоббит даже закашлялся от радости, и Нииримар помог ему откашляться, а затем подвёл к источнику, чтобы тот мог напиться. Когда Перегрин утолил жажду, Нииримар спросил: — Какими судьбами тут, друг мой Перегрин? — Меня Гэндальф с собой забрал. Я посмотрел в артефакт Саурона, и чтобы снова чего не учинил, отправили сюда. И правильно сделал — тут я хоть пользу принесу, — ответил хоббит, чуть погрустнев. Но он честно признал свою ошибку, чего за короткий период знакомства с ним, ранее почти не делал. За время, которое они не виделись, хоббит определённо повзрослел. Эльф усмехнулся, покачал головой и сказал: — Подмога — это хорошо, нам всем сейчас её не хватает. А мы тут на битву прибыли. Подсобили немного, да рощу вырастили. Видел уже? Как тебе?       По-мальчишески улыбнувшись, эльф подмигнул возбуждённо подпрыгнувшему хоббиту, греясь в его почти сразу похорошевшем настроении. — Видел! Издали, правда, но видел! Она такая большая! Как Фангорн, только маленький! Под её сенью, наверное, будет прекрасно гулять через пару лет, под пение птиц и приятную прохладу, — ответил хоббит. — Хотелось бы дожить до этого, — вздохнул он. — Хотелось бы, — эхом отозвался эльф. — И я уверен, что мы встретим осень в кругу друзей, на мирной земле. Верю в это. И тебе советую. Нииримар похлопал Перегрина по плечу и махнул рукой в сторону солнца, которое уже не везде скрывали тёмные тучи. — Сложнее всего перед достижением цели, не так ли? — заговорщицки прошептал он. Хоббит помолчал и кивнул, а затем так же заговорщицки прищурился и сказал: — Приглашаю сытно поесть! Гэндальф сказал, что всем нам стоит хорошо подкрепиться перед началом Совета. Там все собираются.       Нииримар улыбнулся, проверил флягу, которая набралась за те полчаса, что он успел посидеть и погреться на солнышке, едва ли на пятую часть. Закрыл крышку и повесил флягу на ремень, хлопнув хоббита по плечу: — Веди, друг мой.