Три кольца и острые уши!

      Годррун устало вытер со лба пот и бросил сумку на пол кибитки, стоящей на краю новоявленного леса. Осознав, что в мыслях назвал их повозку как кочевое жилье, он поморщился. Тьфу, Долохов с его переименованиями, добрался и до его разума...       Гном почесал подбородок. Его борода, которая начала расти через месяц после прибытия в этот мир, активно густела и удлинялась. Теперь она достигала уровня межключичной ямки. Борода мешала, потому что раньше, будучи человеком-магом, он привык следить за собой и не носил бороду. Однако Фиоле борода нравилась, и местные правила требовали её ношения как показателя статуса.       Годррун заплел бороду в три аккуратные косички и соединил их в конце. Но пока он не привык к такой затянутости, подбородок постоянно чесался. К счастью, это были не вши и не блохи — их, как и остальных членов отряда, регулярно проверяла Нулиэ. Она была обеспокоена тем, чтобы отряд не запаршивел в непривычных условиях.       Расслабленные благами развитого века, они не были готовы к тяготам, даже несмотря на то, что некоторое время уже провели в этом мире до объединения в отряд. Мылись местные, в лоханях и бочках чуть тёплой или холодной водой, не всегда с мылом, о котором здесь знали, но использовали только перед крупными событиями и для стирки одежды раз в семидневье — десять дней. Или вообще растирались мокрой тряпкой и всё на этом. Стирали в основном нательное бельё, а верхняя одежда редко подвергалась стирке из-за опасения испортить ткань. Раз в две недели, если повезёт, или раз в месяц-полтора, если нет.       Вши и блохи были не слишком частым, но привычным явлением для путешественников на длительные расстояния. Туалет под любым кустом и связанная с этим антисанитария, а также отсутствие привычных возможностей по системам хранения выматывали и заставляли вертеться, как угрю на сковородке. Но талант к гербологии, повторно расцветший в роду благодаря дару матери, помогал в этом. Он буквально чуял, направление в котором росла необходимая ему травка или корешок, что весьма облегчало жизнь.       К тому же, за время путешествия гном весьма сблизился со своей молодой женой и успел познакомиться с частью местных съедобных растений, что не особо присутствовали на рынках, но почти повсеместно росли и были пригодны в пищу. Это позволило продумать возможные пути подстраховки для будущего выживания в условиях нехватки ресурсов. Это и собственная внешность гнома, к которым тут были привычны, помогали добывать всё необходимое и узнавать последние слухи.       Годррун, бывший главный казначей и снабженец армии Дамблдора и их отряда, привык искать способы найти деньги и выход из сложных ситуаций. Он был воспитан в соответствии со старыми традициями благодаря портретам предков, домовым эльфам и своей бабушке. Целый год напряжённого контроля и обеспечения подполья также способствовали его опыту и навыкам. После встречи с Гарри Годррун подтвердил, что знает свою роль и задачи. На втором совместном привале он получил почти все наличные средства, включая те, что не успели обменять у городских менял по пути.       Из-за проблем с доступом к вещам, вызванных настройкой артефакта на душу домового эльфа и дух Нииримара, им пришлось создавать в пути новые хранилища. Готовые схемы уже были, переложенные на расчеты Нулиэ и интуицию Нииримара. Оставалось только вышить или выжечь необходимые узоры на коже, дереве и ткани. К счастью, гоблинская руническая школа не отвергла новый дом после небольшого пересчёта значений рун под этот мир. В результате в кибитке появился совсем небольшой внешне, сундук, сделанный из остатков древесины, с ёмкостью в пять своих размеров. В нём теперь была посуда, часть вещей и сыпучих продуктов. Также был создан небольшой бочонок ёмкостью в шесть своих объёмов для воды. Восемь сумок, каждая из которых могла вместить два школьных чемодана для первокурсников Хогвартса, были заполнены инструментами, продуктами, одеждой и средствами гигиены для каждого. Часть сумок была забита оружием, выкупленным или обменянным на что-либо. И только три сумки были свободны, и именно туда после тщательного сбора и утрамбовки складывали оружие и доспехи врага.       Металл был достаточно плох, но после очистки от чужеродной магии, вполне годился в переплавку на ту же кухонную утварь или сельскохозяйственные и домашние инструменты. Проще всего было со шлемами и кирасами. Металл достаточно легко складывался друг в друга, но его было очень много. Настолько, что Годрруна захлестнул приступ хозяйственной жадности. Он несколько раз сбегал до Нииримара, затолкав содержимое этих сумок к нему, благо у того было достаточное пространство, по сравнению с ними. И только когда минимум восьмая часть металла с поля боя оказалась среди его запасов, успокоился. И любезно рассказал любопытным, о том, куда и зачем ему чужое оружие.       Некоторые жители Минас-Тирита проявили хозяйственность и решили принять участие в сборе трофеев. Роща, куда стаскивали трупы врагов, быстро росла. А люди, которые занимались этим, забирали оставшийся металл.       Годррун был настолько доволен жизнью и добродушен, что громко отругал двух человек, которые несли металл в город без предварительной очистки. Он сказал им, что роща питается тьмой Врага, и пока она не съест её, вещи могут убить своих владельцев и их соседей. Стража услышала его слова и подняла шум. Вскоре возле рощи и возле городских ворот появились два поста. Келдар, который ненадолго спускался к воротам, понял, что происходит. Он сбегал до целительских палат и принёс два камушка с рунами для проверки. Если камушек горел красным, то человека отправляли чистить рощу. Если зелёным — пропускали в город. Таким образом, проблема была решена. Отчасти благодаря тому, что жадность уступила место осторожности.       Келдар принёс камни и несколько фляжек, которые нужно было наполнить питьевой водой. Остальные не могли себе позволить потратить время на это. Наполнение фляжек требовало от получаса до двух часов, в зависимости от их объёма и наличия зачарования. К тому же, нужно было следить, чтобы их не украли. У их отряда не было сил ни на поиски украденного, ни на создание нового. Келдар, сразу же после этого, ушёл по своим делам. Остались двое, пришедшие весте с ним. Двое людей, которые выглядели очень знакомыми. Они были долгоживущими, как здесь называли потомков дунадайн. Их рост был минимум на полголовы выше, чем у местных жителей, а их стать была крайне знакомой. Черты их лиц лишь немного изменились из-за смешения с кровью новых соотечественников. Сгладились последствия родовых ошибок и вырождения наследия. Но они остались слишком узнаваемыми, чтобы можно было промолчать. Годррун со смирением в голосе сказал: - Макнейр и Розье. Те, недоуменно переглянулись и тот, что выглядел немного младше, сказал: - Не имел чести быть представленным. - Лонгботтом. Последний. – Годррун фыркнул в ответ на взгляды, моментально ставшие недружелюбными, и широко оскалился, с иронией чуть склоняясь в поклоне старой английской аристократии: - Ну и как вам необходимость работать с теми, кому когда-то собирались перегрызть глотку? - Хэй. Без стычек! – Подошедший последним Долохов, влетел между ними, расставив руки и отталкивая друг от друга. Годррун моргнул, встряхивая головой и приходя в себя. Порыв был слишком откровенным для его привычного воспитания и осторожной сдержанности. Слишком яростно-злым, для его обычной взевешнной, удерживаемой в тисках холодной злости. И прислушавшись к себе, гном выдохнул, осознав причину. В порыве озарения хлопнув себя по лбу, гном успехнулся вытаскивая нож и бросаясь к обоим, проскальзывая под рукой Долохова. Двойное последовательное шипение и ругань из-за пущенной крови у обоих мужчин и гном громко заявляет: - Как проливший кровь во имя предков, говорю – нет более долгов между нами и нашими родами. Сообразивший быстрее, Розье, отзывается эхом, царапая руку гнома вытащенным ножом и пиная товарища. И тот так же достав нож огибает Долохова и дергает рукой возле лица гнома. И когда кровь так же начинает течь, повторяет: - Как проливший кровь, говорю – нет более долгов между нами и нашими родами. В новом мире – новая жизнь. Такова моя воля. – И протягивает руку для рукопожатия гному. И когда тот соединяет руку с его, они оба шипят от боли, когда с натугой ломаются темные, почти кроваво-красные от количества взаимно пролитой родами крови, браслеты клятв. Те поддаются с трудом, но в ладонь через вассальную клятву через Годрруна вливается магия от Нииримара, и оба браслета лопаются, задевая браслеты и тех, кто остался в других местах города. Фаэруне тихо смеется, потирая кровящую руку, как и идущий с ней рядом Роули. И такое было со всеми, включая Северуса, рыжих эльфов из Лихолесья и Келдара, на чьем плече и левой руке полностью пропал узор, исчезая подобно утреннему туману. Но об этом гном не знает, ведь им можно судить только по начавшему ругаться Долохову, что отряхивает руки о колени, ворча. Больше никаких результатов от действия нет.       После обряда примирения земля уходит из-под ног. К счастью, повозка совсем рядом, и дети, услышав окрик Фиоле, достают из неё два крепких ведра и небольшую скамейку, чтобы можно было присесть. После этого они возвращаются к своим делам и убегают в лес. Молчание неловкое, но Годррун прерывает его первым, представляясь: - Годррун, из Клана забытых путей. - Рамлот. – Розье усмехнулся, несмотря на болезненную бледность, которая постепенно сменялась здоровым румянцем. Он вытер пот со лба. Макнейр, который уже успокоился, убрал нож в ножны на поясе и зачесал на лоб упавшую чёлку: - Фалборн. Неплохо тряхнуло. Много накопилось. - Валлийцы и шотландцы в своё время крепко братались, пока разбирались с ирландцами и притязаниями на магические источники. Это последние девять поколений пошла вражда. Власть хотела рассорить нас, и она это сделала. – Годррун с облегчением выдохнул и пожал плечами. Он чувствовал, как в его тело, освободившееся от многолетнего бремени, возвращается сила. Ему вторил Рамлот, который здесь, в новом месте, стал почти золотистым блондином с пронзительными голубыми глазами, похожими на морскую глубину. Его лицо, на котором больше не было следов Азкабана и хмурости, выглядело совсем молодым. Казалось, что он стал моложе своего прошлого возраста почти вдвое. - Сейчас бы разделить застолье из хорошего жареного мяса и домашнего пива. – Фалборн рассмеялся и откинул назад свою длинную чёлку, скрывавшую шрам на лице. Его пронзительно-серые глаза, похожие на грозовое небо, излучали добродушие, напоминая о том, что Макнейры возглавляли шотландские кланы последние семьсот лет.       Макнейры славились своим тёплым отношением к семье и друзьям, которое не могли поколебать ни английская чопорность, ни вековые традиции воспитания. Тёмно-каштановые волосы Фалборна, приобретшие рыжий отлив были коротко острижены и топорщились в разные стороны, обрамляя мужественное лицо с выразительными чертами.       Загар, не сошедший за зиму, делал мужчину старше, но он всё равно выглядел максимум на тридцать лет. Однако ещё задолго до битвы за Хогвартс он казался едва живым, пережившим уже шесть десятков лет, что для мага, живущего долго, было показателем.       Сейчас в нём кипела жизнь, зажигая его глаза той самой задорной и шальной демонической искрой, которая присутствовала на колдографиях его выпускного года. У Долохова эта искра тоже горела, не притушенная пеплом пережитых испытаний, добавляя ему мальчишеского очарования.       Они были живыми людьми, а не полумёртвыми существами, одурманенными зельями и погружёнными в ритуальную магию. Им было нечего терять, кроме своей цели, которая осталась единственной в их жизни. Ведь после битвы их ждала только смерть в ближайшие пару лет – ничего другого не могло случиться с теми, кто отдал всё для последнего рывка.       Годррун знал эти ритуалы, как последний представитель своего рода. Однако даже ради кровной мести он не имел на них права. Клятва, данная однажды его хитрому другу, не позволяла ему этого. В какой-то мере он злился на Нииримара за эту хитрость, но в большей степени он был благодарен ему. Ведь если бы он тогда не выжил, кто бы встал на пути Дамблдора и спас магический мир от гибели? Смерть за такое дело была вполне достойной, и сам факт соблюдения клятвы был достоин уважения.       Годррун предположил, что у старшего поколения, вероятно, было изменено субъективное восприятие возраста, и они стали моложе. Их вернули в тот период жизни, когда характер и разум ещё не были до конца сформированы привычными рутинами и правилами.       Поколению Невилла было легче адаптироваться к изменениям. Потерянные после войны, они не знали, куда идти и чему верить. Они довольно легко принимали новшества, хотя иногда им не хватало времени и сил, чтобы оценить ситуацию. События развивались так быстро, словно напуганная лошадь мчалась по оврагам. В таких ситуациях спасала интуиция друга, который возглавил их отряд, и его способность распознавать кабальные долги и контракты.       Келдару, возможно, было сложнее, если бы он не стал более открытым и способным на весь спектр чувств и эмоций. Похоже, то же самое произошло со всеми сторонниками Реддла, без исключений. - Старший, мы закончили. – Нежный голосок Минавин привлёк внимание гнома. Она вместе с друзьями поставила рядом с ним большую корзину с мелкими камнями, а также две небольшие корзинки с выкопанными съедобными растениями. Всё это было собрано по просьбе гнома. Кроме того, рядом появилась ещё одна большая корзина с грибами. Это были светлые сморчки, размером чуть больше кулачка семилетнего ребенка. До сезона сбора таких грибов, по идее, было ещё около месяца. Но в этом необычном месте всё шло наперекосяк, поэтому можно было оправдать ранний сбор грибов.       Гном был уверен в качестве грибов. Судя по аккуратному краю ножек, их собирала Фиоле. Его молодая супруга, несмотря на то, что была подгорным жителем, знала много благодаря своему воспитанию в семье путешественника и авантюриста. Именно эта наука помогла им протянуть пару лет, пока не начались проблемы с родственниками.       За довольными детьми, подошла и сама Фиоле и поднесла на подносе большие, наполненные прохладной водой кружки: - Хоть воды напейтесь, а то с утра в заботах, ног небось под собой не чувствуете. Воды хватило на всех. Прохладная, кристально чистая вода освежила и взбодрила, словно живительный ручей. После напряжённого разговора, от которого все почувствовали слабость, она словно вернула силы. Годррун даже выпрямился, потянулся и с наслаждением ощутил, как в его руках и ногах снова появилась присущая его народу мощь. Однако он заметил едва уловимый магический след в воде и спросил: - У нас почти кончились запасы воды. Откуда она?       Довольная гномка забрала пустые кружки, выставив их на поднос и пояснила, под довольные кивки ребятни: - В роще появились два новых родника. Раньше они были маленькими и едва заметными, но теперь это уже полноценные источники воды. Мы с детьми позаботились о них: обложили камнями и прокопали топорами русла до ближайших оврагов. Удивительно, но родники оказались совсем рядом друг с другом. Кто знает, может быть, через пару лет здесь появится пруд или даже небольшое озеро. - Вода там настолько чистая, что зубы сводит, если пить её прямо из источника. А воздух такой, как после ливня на равнине: сладкий и свежий. И совсем не страшно, будто находишься в большой каменной крепости! — восторженно рассказывал Дунлаф, мальчик из ушедших с Минавин. Минавин и другая девочка, Освиф, кивали, соглашаясь с ним. Освиф тоже мечтательно щурилась, словно мыслями она была у тех самых родников.       Добродушно усмехнувшись, Годррун поднялся и потрепал Дунлафа по макушке и кивнул, обращаясь уже к жене: - Дорогая, ты поможешь со сборами? Мы решили оставить часть лошадей в лесу, чтобы они могли набраться сил и вдоволь поесть травы. Мы же отправимся в город с парой отдохнувших лошадей, которые повезут повозку. - Фириат, присмотришь за своим табуном? — на последнее восклицание чёрный конь ответил коротким ржанием и лёгким кивком.       Годррун распряг лошадей и отпустил их к вожаку. Вместо них он запряг пару отдохнувших лошадей, на которых, с помощью привязанных волокуш ранее, возили к лесу тела убитых в бою. Остальных лошадей они распрягли вместе с мужчинами, которые поднялись им помочь. Сёдла они сложили на пол кибитки, чтобы их не украли.       Пока они собирались, гном познакомил мужчин со своей женой и детьми. Он чувствовал, как мужчины расслабились и стали спокойнее и добродушнее. Казалось, именно это действие окончательно сломило ту стену, которая разделяла их на две стороны. Долохов, который обычно не отличался молчаливостью, на этот раз лишь покачал головой, когда его товарищ рассмеялся. Лошади испугались птицы, взлетевшей из травы, и Долохов воспользовался этим, чтобы забрать корзину с камнями, которая не влезла в повозку. Затем он свободной рукой схватил ближайшего коня за узду и повёл его в сторону города.       Розье, поняв, что воевать больше не нужно, забрал у детей корзины с кореньями. Макнейр, который только что смеялся, отобрал у гномки корзинку с грибами. Он также подхватил на плечо Освиф, самую младшую из девочек, которая заметно устала и едва передвигала ногами. Гномка и её муж быстро собрали остатки лагеря, загрузили их в повозку и сели впереди, прижав к себе Минавин. Дунлаф забрался на повозку сзади, рядом с дровами. Их пропустили через ворота. Даже с повозкой, гном, окружённый взрослыми мужчинами и детьми, привлекал меньше внимания, чем один из эльфов их клана. Как и говорил друг. И подтверждение его слов воодушевляло — места для манёвров стало заметно больше.       Годррун попросил сопровождавших его воинов провести их с повозкой по длинной дороге, без всяких переулков и отнорков, чтобы он мог посмотреть на торговый квартал и найти менял, если таковые есть в городе. Долохов вызвался сопроводить его до местного менялы и мелкого ростовщика. Удивительно, но тот уже работал. Улрад, так его звали, долго и пристально разглядывал незнакомые монеты. Он даже поскоблил каждую из них, чтобы проверить на золото и серебро, но в итоге согласился их поменять. И даже почти не наварился на этом — гном сам отдал местный серебряк за несколько советов и информацию о том, где, что и в каком количестве можно купить. Меняла оказался весьма сведущ в слухах и подсказал, кто уже может начать торговлю для покрытия убытков.       В рыночной части города снова открылись палатки, заработали пекарня и трактир. Хотя товаров было немного, гном был рад и этому. Он также отметил, что наведённый порядок позволял удобно передвигаться по дороге, не создавая заторов.       Пройдя примерно до середины рынка, Годррун остановил повозку рядом с одной из закрытых лавок. Он достал небольшой тканевый кошель, отсыпал туда несколько серебряных монет и горсть более мелких монет, а затем передал его своей жене. Фиоле и Минавин, самые бойкие из них, отправились торговаться в одну сторону. С ними пошёл Дунлаф, который забрался в повозку и освободил корзины, поставив их прямо на пол. Сам Годррун, забравшись в повозку, выпустил мальчика наружу, а затем вылез с ещё одной корзиной, которую достал из-под лавки. В этот момент Макнейр оживился, увидев знакомую сумку через плечо, которую носил гном. - Неужели кто-то из вас смог повторить безразмерные сумки? Какой объем? За сколько продашь или сведешь с мастером? Гном усмехнулся, хлопая по вышитому ремню на груди и констатировал: - С нами умнейшие выпускники поколения, так что конечно, смогли. Та, что у меня - малая. Объем - два с половиной дорожных чемодана для магглокровки-первокурсника, без зачарования. Если торговать, то пока бартером. Нам нужна еда, съедобная живность на развод и куча всего для обустройства на новом месте. Хотя… Стоит поговорить с Владыкой – может он что предложит, ведь его рук дело. - Эх, старший Поттер обрадовался бы. Джеймс был слишком ветренным для семейного ремесла… - Розье, он же Рамлот, покачал головой и печально вздохнув, подхватил лошадь за поводья. Гном же, перехватив взгляд Долохова, улыбнулся и сказал: - Все наши родные радовались бы, тому, что мы живы и благополучны. Если не идиоты. - Если... - В то время как мужчины смеялись, атмосфера между ними потеплела. Гном с удовольствием подошёл к лотку с травами. Хотя там было мало лекарственных растений, он заметил сушёную мяту и неплохой заменитель чёрного английского чая. На краю лотка гном увидел связку сушёных грибов на нитке, которые были хорошего качества.       Фиоле, вернувшаяся чуть позже с первой добычей, попросила товарищей мужа отправиться к ближайшему источнику питьевой воды. Она вручила Рамлоту все имеющиеся фляги и другие ёмкости для воды, объяснив, как ими пользоваться. Этот жест доверия окончательно положил конец вражде между прежними врагами.       В другой части города девушки и Дивраэн занимались стиркой. Они попросили у Нииримара несколько медных монет, чтобы купить корзину, пару вёдер и арендовать пустую лохань.       Дивраэн принёс воду в вёдрах, используя коромысло, которое он повесил на правое плечо, а свободной рукой держал вёдра. Он наполнил лохань водой и оставил запас для второй ходки. Затем он опустил зачарованный камень на дно лохани и наполнил вёдра водой про запас. Также девушки взяли лавку, которую целители использовали как подстилку под лохань — она была достаточно широкой и устойчивой для того, чтобы можно было использовать её в четыре руки.       К возвращению слегка раздражённого беготнёй парня, девушки уже установили конструкцию из копий и натянули верёвки от ближайшего дерева. Они также получили разрешение на сушку белья во внутреннем дворе целительских палат. К счастью, целители уже привыкли к такой деятельности, и выстиранные бинты и одежда уже висели на солнце. Открытое пространство позволяло провести простейшую дезинфекцию после стирки, а ветра было достаточно для быстрой сушки.       Мыльный раствор, приготовленный из мыльных корней, отвара трав и смеси эфирных масел, был в достаточном количестве. Нулиэ понюхала его, но решила не использовать, а затем убежала к Нииримару и вернулась с парой кусков хозяйственного мыла, произведённого в магической Британии, и своей сумкой. Она спрятала всё лишнее, кроме одного куска мыла, и ножом соскоблила с него стружку, которую собрала в глиняную плошку. Туда она плеснула немного воды и венчиком размешала состав в однородную кашицу. Затем она достала из сумки две щётки с ворсом из натурального волоса.       Фаэруне тем временем заплела волосы в косу и заколола их палочкой, найденной среди вещей Нулиэ. Она надела фартук, чтобы не запачкать тунику, и, закатав рукава, взяла вторую щётку из рук подруги. Нулиэ тоже надела фартук — опыт в стирке руками после трёх месяцев скитаний по безмагическим зонам приучил её к аккуратности.       После того как девушки рассортировали вещи, они приступили к стирке. Они намочили вещи, хорошо их отжали и положили на лавку. Затем они встали по обе стороны от лавки, вооружившись щётками, чтобы оттирать пятна с ткани.       Шуршание щёток, звон, шорох — звуки чужого труда бодро наполнили их тихий уголок. Набрав ворсом щёток немного мыла, девушки энергично оттирали пятна, а затем буквально на кулаках пытались отстирать ткань. Закончив, они бросали намыленные вещи в лохань, где тщательно полоскали их, оставляя ненадолго, пока стирали следующую вещь. Однако через пару десятков минут Нулиэ негромко обратилась к Дивраэну, который сидел неподалёку и ожидал их просьб: - Сыграешь нам? Что-нибудь веселое?       Подумав, эльф достал из сумки на поясе флейту. Он ненадолго замер, выбирая мелодию, а затем заиграл. Мелодия была незнакомой и не похожей на традиционный английский фольклор. Она была достаточно быстрой, чтобы легко подстроиться под ритм, но не настолько быстрой, чтобы её нельзя было понять. Дело сразу пошло веселей.       Когда стирка была завершена, осталось только дополоскать бельё и выжать его. Флейту перехватила Фаэруне. Её лёгкая ненавязчивая мелодия сменила задорную плясовую. Дивраэн же помог Нулиэ ополоснуть одежду, отжать её и промыть скамейку от мыла. В конце он вылил под корни дерева совершенно чистую воду, оставшуюся после использования очистного камушка в лохани.       Под указаниями Нулиэ он споро развесил всё на верёвки, закрепив деревянными прищепками. Эльф помог девушкам хорошенько умыться, наливая им воду в лохань тонкой струйкой прямо из полного ведра. После этого он умылся сам, пока девушки держали другое ведро вдвоём. Дивраэн переплёл волосы в слабую косу, затянул кончик куском ленты, оглядел себя и девушек, вылил остатки воды и, подхватив ведро с лоханью, направился прочь со двора — относить вещи их владельцам. Камешек он положил в поясную сумку.       Нулиэ достала гребешок, села на ещё слегка влажную, но уже чистую лавку и сняла косынку. Фаэруне присоединилась к ней, помогая превращать волосы в красивую многоступенчатую причёску из кос. И принимая похожую помощь уже от самой подруги.       Когда их нашёл Каэсс, чтобы пригласить на небольшой пир, совмещённый с советом, они уже обе закончили приводить друг друга в порядок. С довольными лицами оглядев друг друга, девушки решительно вручили Каэссу плащ и переоделись за своеобразной ширмой, в которую превратился мужчина. И уже после, поправив друг на друге простенькие, но чистые платья, отправились за эльфом. Как и всегда, по первой просьбе супруги выполнившего её просьбу — на этот раз прихватившего с собой скамейку.       Пир был очень разнообразным на список блюд. На столе было много всего: запеченое и отвареное мясо, два вида пирогов, хлеб, разным способом приготовленные овощи и даже суп. Каждый смог найти что-то по своему вкусу, хотя они не были избалованы особыми изысками.       Келдар пришёл на пир в сопровождении уставшего Гендальфа и своего нового, почти что друга, сына погибшего Наместника. Он был очень доволен. Сев на свободное место рядом с девушками, эльф поздоровался со всеми остальными кивками. Затем он прошептал своим соседкам: — Я договорился о запасе провианта, части инструментов для сельского хозяйства и, по крайней мере, по паре фунтов семян каждого вида для посадки. Годррун, который сидел напротив, только кашлянул и показал ему большой палец из-за кубка. Затем он вклинился в разговор с довольным видом, поглаживая бороду: — Я раздобыл нам четыре фунта соли, шесть десятков яиц от разных птиц, семнадцать фунтов муки, девять калачей хлеба и четыре головы сыра. Также по несколько фунтов разных сухих круп и зерна, по мелочи овощей, по пять-шесть фунтов каждого вида. И семь мешков фуража для лошадей. Келдар, который не был знаком со всеми видами хозяйственной основательности гнома, только прищурился: — Этого мало даже на пару месяцев. А ведь предстоит обустраиваться. Гном кивнул и со смешком парировал: — Договорись по поводу ещё несколько мешков фуража. Нам предстоит кормить целое хозяйство. Я купил яйца не для еды — они живые. Именно Нулиэ, хоть когда-то была до кончиков ногтей британкой выросшей в городе, осознала первой: — Они с зародышами! Ты приобрёл нам птичник! Гном усмехнулся и подмигнул ошарашенным новостями товарищам. И важно дополнил принесённые новости: — Желательно оказаться на новом месте в ближайшие две недели, тогда у нас будет ещё неделя до того, как птенцы начнут вылупляться. Необходимо успеть подготовить для них необходимые условия, включая помещения для их выгула и сна. У нас крайне мало времени. — Я бы так не сказал, — с лёгкой усмешкой произнёс Нииримар, прерывая разговор. Члены клана Забытых путей резко повернулись к своему предводителю. Тот, чуть склонившись к Келдару, который по случайности сел рядом, заметил: — История циклична. А у нас с вами есть право пройти по сумеречным тропам. Через то, что через пару сотен лет назовут кругами фейри. Ошеломлённое молчание прервалось негромким истерическим смехом Нулиэ: — Сиды, полые холмы, круги фейри? Вы серьёзно? — Никто и не обещал, что будет легко, — ответил Нииримар, разведя руками с насмешливой улыбкой.