Три кольца и острые уши!

      Городок был выдержан в традициях вполне сытого средневековья, как я смог увидеть с высоты полета — не слишком ухоженные, но крепкие дома, мощеная дорога, за долгие годы почти ушедшая под грязь, и отсутствие какого-либо освещения, кроме свечного светильника в руках фигуры, сидящей у ворот. Как я увидел? Спасибо магии и зачарованию на очках, дающему возможность видеть даже в глубокой ночи, как в едва начинавшихся сумерках, и приближать изображение в несколько раз, подобно чарам омниноклей.       Фигура оказалась привратником, который меня пропустил, заодно объяснив, какие деньги в ходу в этой части света. Он удовлетворился тройкой бронзовых кнатов и в темноте не стал разбираться, какому народу принадлежат сии монеты. Но поворчать успел, пока закрывал за мной дверь и уходил в небольшую крытую каморку у ворот. Изначально, я хотел отдать ему Молнию, лишившуюся возможности летать почти за десяток метров перед воротами городка. Расстаться с нею не было жалко, хоть это и был подарок крестного — здесь она могла доставить проблем, а в хозяйстве у местных жителей метле могло найтись другое применение. Я оставил себе на память лишь профессиональные квиддичные стремена, которые перед своей смертью навесил Сириус, и кольца, с его пожеланиями, с древка. Но потом все-таки передумал. Полуголодное детство учило держаться за свои вещи обеими руками, и я решил не подавлять давнюю привычку, и оставить метлу. Только пройдя за ворота, с удивлением понял, что впервые не испытываю муки совести за то, что прижал её к себе, как когда-то. И это было приятно. Уже начинал накрапывать дождь, когда я вышел туда, куда мне указал привратник. Трактир «Гарцующий пони» встретил меня запустением старого доброго Дырявого котла. Хотя, может это и таверна — никогда не умел их различать. А спрашивать кого-то... Я и без того заметен, как горящий фитиль в ночи, так что не стоит.       Оглядевшись, оцениваю обстановку: добротные, но уже несколько побитые временем и многими посетителями столы и стулья, засаленные занавески серо-бурого цвета, темные крепкие полы, стертые и затоптанные до непонятного цвета — снова повеяло старушкой: магической Англией. Владелец был этому месту под стать: толстый и хитрый на вид, как старина Наземникус, потрепанный и лысоватый, словно вылинявший вместе с трактиром. Он первым обратил на меня взгляд — не почувствовать его было сложно. А следом ударило волной внимания со всех сторон. Даже фоновый шум на краткий миг прекратился. Я порадовался тому, что не стал что-то менять в своём виде и привычно зачаровал очки, чтобы никто не обращал внимания. Не уверен, что их вообще в этом мире носит хоть кто-то, а дополнительной приметы о себе оставлять не хотелось. Темно-серый и просторный плащ-мантия с рукавами и глубоким капюшоном, сопровождавший меня с посещения Гринготтса, а после Авады и золотого марева ставший невероятно легким, прочным на разрыв и при этом невероятно теплым, так и остался на плечах.       Повезло, что после спуска перед воротами города я не убрал его в рюкзак. И правильно! Так много свидетелей моей незнакомой морды — это не нужно. Именно морды – потому как, чтобы не пугать народ, оставалось залечить на лице царапины, которые ещё не затянулись, побриться и хорошенько отмыться. Благо мантия, покрытая пылью разрушенных стен Хогвартса и грязью местных дорог, вполне сошла за повидавшую долгие путешествия, сделав меня больше похожим на присутствующих. Подойдя к стойке, вытащив из кармана сикль и придвинув его к тут же начавшему его проверять на зуб трактирщику, я заставил ещё один крутиться на пальцах, как учил меня Флетчер, и сказал, чуть понизив голос: — Я в вашей части света недавно и хотел бы узнать пару новостей и пополнить запасы. За ценой не постою, но и обман не потерплю. Убью обманщика и дело с концом. Трактирщик захохотал и ударил по стойке рукой, залихватски подбоченившись и подкрутив весьма пушистый ус: — Вот чем-чем, а честностью Гарцующий Пони и знаменит на этих дорогах! Всё будет в лучшем виде. Как величать вас, странник? Думал я совсем недолго, кивнув и ответив: — Гарольд с Севера, будет достаточно. А сейчас, мне нужен ночлег и кое-что из необходимого на завтра. Трактирщик кивнул и добавил, как бы невзначай, пользуясь тем, что от нас отвлеклись на начавшийся за окном ливень: — Ещё и скажу, к кому обратиться. Вторая монета скользнула с моих рук ему под ладонь, и он невозмутимо убрал её, ставя на свободное место стойки передо мной большую кружку с элем. А через десяток минут дородная женщина подавальщица, принесла глубокую тарелку, полную картошки с мясом, отдельную миску с тушеными овощами и новую кружку с элем, от добавки которого я не отказался. Алкоголь на меня не действовал — спасибо бурной юности, а насыщенный вкус и легчайшая травянистая горечь в послевкусии, в этом ужине были к месту. Моя, ранее переданная монета была обменена на комнату за два дня, сытный ужин и два приема пищи завтра. После, мальчишка-работник отвёл меня в комнату и оставил в одиночестве. А я, оглядев своё временное пристанище, осознав, что наконец во временной безопасности, скинул рюкзак и мантию на стул и устроился на полу. И просто полчаса сидел, глядя на стену, отдыхая разумом. Истощение подготовки к последней битве и ещё не восстановившееся после авады тело, пригибали к земле сильной усталостью. Сюда я добрался на остатках адреналина, но сейчас, глаза практически слипались.       Но всё же, по старой привычке появившейся в Хоге, после помощи и примера ребят, быстро трансфигурировав из стоящего неподалеку столика бадью для мытья, наколдовал воды, нагрел её и с удовольствием отмылся, после заменив воду и выстирав вещи. На это меня хватило. К счастью, последняя покупка вещей в магическом Лондоне не слишком отличала меня от обычных людей при слабом освещении. Но сейчас, часть из них, нужно будет заменить. Джинсы — не та вещь, которую стоит носить при той же езде на лошади. И так пара натёртостей от швов осталась, а в средневековье всякая рана при гуляющей заразе опасна для жизни. Гермиона в своё время, сильно вбила мне это в голову. Так что как минимум пара запасных штанов и рубашек мне потребуется. Учитывая мою способность влипать в неприятности - может чуть больше. Сапоги, так точно, маггловские ботинки из искусственной кожи не та обувь, в которой можно долго ходить по грязи и бездорожью. А магические ботинки, которые мне доступны, сделаны из драконьей и василисковой кожи. И вид у них слишком говорящий. Да и великоваты они мне более чем на два размера – расти до них и расти. В любом случае, потребуется смена одежды под местные реалии и возможно, хорошая теплая куртка. Магия имеет свойство быть не всегда и не везде. А находить себе неприятности только оказавшись здесь, просто из за несоответствия вида — глупо. Так что, закончив с подготовкой вещей наутро, я оставил джинсы отдельно, чтобы поработать над ними на свежую голову. На рассвете, хозяин таверны (или всё же трактира… а Мордред с ним, трактиром будет!) отправил со мной мальчишку, чтобы тот провёл меня по городку. И я пошёл, набросив на себя легкие отвлекающие чары, а то реакция на меня была слишком уж яркой. Скорее всего что-то я в своём виде не заметил вчера. Или мой вид в целом, был слишком непривычен для местных жителей. Благо, джинсы, поменявшие цвет с ярко голубого на темно-серый, теперь меньше привлекали взгляд. Деньги удалось обменять по весу у менялы, к которому направил трактирщик. Вопросов не возникло – разве что с одной монетой и определением металла он провозился почти час, но в итоге всё же поменял. Галеон, отчеканенный гоблинами, вывесил на три местные золотые монеты. Каждая золотая монета содержала в себе десять серебрушек, серебрушка – десятку медяков. Серебряный сикль – вывесил в два серебряных, а вот кнат – пошёл в обмен с медяками, один на один. Десять золотых – составляли золотой слиток. Городок был богатый – удалось обменять целых восемь галеонов, хорошенько пройдясь конфундусом и чарами приватности, брошенными на местность, при процессе обмена. Обмен свершился, но лица и одежды того, кто этот обмен совершил – никто не запомнил. Ведь по местным меркам, вполне себе неплохое богатство, таскать с собой столько - было попросту опасно. Заодно, меняла помог определить стоимость местных денег, что я тут же записал на лист пергамента, использовав карандаш, вызвав им интерес у менялы и тут же продал ему один из своих запасов за серебрушку. Мда, неискушенный тут народ. Подобревший меняла тут же добавил к своему ранее сухому описанию небольшой сравнительный анализ, помогая мне сориентироваться в местных деньгах. На четыре серебряных здесь можно было купить хорошего пони, за три медяка – купить простую рубаху из льна. За шесть – хлопковую. За половину серебрушки – хорошие ботинки, а за серебряный – добротные сапоги. Ужин в «Гарцующем пони» без проживания стоил три медяка, туда входило первое, второе и кружка хорошего эля. Ночь с завтраком – восемь медяков. За ещё медяк – могли нагреть воду для мытья, а аренда деревянной ванны – стоила ещё 1 медяк. Так и получалось, что трактир совсем не бедствовал, предоставляя неплохой спектр услуг для своего времени. И моя дополнительная серебрушка вполне вписалась за оплату новостей и дополнительный заказ, для моего удобства. Закончив с обменом денег, я направился за мальчишкой в город. Готовая одежда в этом, похожем на ранее средневековье мире, к счастью, продавалась. Штаны, две пары, я подогнать под меня не просил, решив сделать это позже сам. Пару нательных рубашек, несколько тех, что погрубее и можно носить поверх - я нашёл, пусть и с куда большим трудом. Уж очень щуплым я был по сравнению с местными – одежда висела, что было не слишком удобно, но вполне привычно. Правда теперь был небольшой шанс, что я наконец начну расти – раньше не позволяло частично скованное магическое ядро. Так что, купил одежду ту, что была. И заказал по тем же меркам на завтра с доплатой за срочность, несколько дополнительных рубах. Куда легче мне дался поиск удлиненной жилетки до середины бедра, из плотной ткани в двух экземплярах и плотной куртки длиной до колен. У сапожника я снял мерки и заказал три пары высоких, до колена сапог и три пары ботинок, пообещав доплатить за срочность. Благо у того были запасы материала и тот обещал всё сделать к утру, взяв в подмогу сыновей. Приличных носков тут не придумали, зато всегда были портянки — как вспомню шутки Виктора, так и хочется снова попробовать состязание по их завязыванию на скорость. Пригодилось же. Поэтому обувь брал с хорошим запасом размера, учитывая толстую зимнюю намотку портянок и то, что в ближайшее время мне будет негде поменять обувь, если я всё-таки вырасту. Заплатив сапожнику половину суммы вперед, я отправился к рынку. Там, удалось разжиться тыквой, кабачками, даже успевшим хорошо просохнуть горохом, чечевицей, мешком с кукурузными зернами и парой десятков початков кукурузы. Вяленое мясо в продаже шло не так хорошо, но его тоже удалось купить, как и пару небольших мешков с довольно хорошо обработанной овсяной и ржаной крупами. Удалось найти даже половину свиной туши, которую мясник под доплатой в пару медяков, хорошенько порубил топором на куски помельче. Нашлась даже мука, весьма недорого, учитывая цены, о которых дополнительно просветил за лишний медяк мальчишка сопровождающий. Он же и нашёл мне ещё одного торговца, который будучи ростом лишь с половину меня и как оказалось совсем иной расы — хоббитом, продавал овощи. У него я с удовольствием потратил деньги, выкупив все имевшиеся запасы, которых благодаря раннему утру было более чем достаточно на пару недель путешествия. А именно: картошку, морковь, редис и редьку, и душистые чеснок с луком. И самое главное, заодно попросив записать мне пару рецептов на пергаменте, благо перо и чернила у начинающего седеть торговца были с собой. Сэмюель, как представился мне хоббит, с удовольствием поделился со мной за серебряный ещё и полным кисетом с табаком, огнивом и трубкой, как только узнал, что я никогда не пробовал хоббитонский табак. И сам же научил прикуривать, смеясь надо мной, когда я вопреки его совету затянулся во все легкие и начал кашлять. Благо принял отговорку, что такого чистого и крепкого табака ещё не встречал. И отвёл меня к своему товарищу по имени Перегрин, который продал мне ещё три трубки, всё для их чистки и ещё три кисета полных табака. Развели как мальчишку, но я не был в обиде. Табак и правда оказался не чета дешевым маггловским сигаретам. А их мы, во время поиска хоркруксов Реддла пробовали все, справляясь со стрессом, пока не пополнили запас ингредиентов для зелий и не сварили более безопасные аналоги для успокоения. Более терпкий хоббитонский табак с непривычки обжигал горло, но обладал более приятным послевкусием и забавным эффектом легкого расслабления, наступившим после. Учитывая, что пробрало даже меня, обладателя специфического коктейля в крови и эффект не прошёл в течение нескольких минут, я развернулся у выхода и попросил у расхохотавшегося Перегрина целый мешок табака и убрал его в кошель на поясе, переложив туда и купленные ранее кисеты со всеми принадлежностями, от продуктов подальше. И в благодарность взял одну из трубок с прилавка и зашептал над ней известные мне чары защиты, воспроизводя их максимально-долговечным способом. Гоблинскими рунами. Письмена прожглись на древесине и вспыхнули светом, растворяясь муаровым узором на поверхности. А я, вручил её в руки удивленного хоббита и сказал: - Береги и носи с собой. И тогда беды в этом десятилетии обойдут тебя стороной. Не менее удивленному Сэмюелю пришлось зачаровать на что-то похожее деревянную бусину, купленную на рынке и вдетую задумчивым хоббитом на прочный кожаный шнур. Мы более не разговаривали, но именно через Сэмюеля, после моего вопроса, я нашёл специи. Старый знакомый этого торговца, уже человек, торговал ими. И именно к нему я подошёл, после прогулки по рынку и покупке с прилавка у тройки довольных кумушек. У одной из них я купил пару больших отрезов ткани и вышитые ей полотенца – мало ли, пригодятся. Добравшись до специй, я долго смотрел на предложенное, найдя соль, два вида перца, сушеный чеснок, который тут умели делать уже лет сто и семена тмина, кориандра, семена укропа и сами сушеные измельченные петрушка и укроп. Я набрал всего, опустошая прилавок и торгуясь, но не слишком рьяно. Специи стоили дороже всего того, что я покупал до этого. Соль была дорогой, перец раза в два дороже, местные сушеные специи — дешевле соли раза в два. Но не купить их я не могу. Миона в своё время вбила в мою голову, что специи, продукты долгого хранения, лекарства и оружие, могут быть самой частой валютой в любом мире. Нужно только знать ситуацию вокруг. Но с этим мне помог трактирщик, отправив со мной смышленого мальчишку и не ушедший хоббит. Мальчишка с открытым ртом смотрел как вещи исчезают в моей заплечной сумке. Таким же образом удалось посетить местную травницу, у которой удалось набрать трав на пробу, обернув их сухой тканью и уточнив для чего она и в каких вариантах используется. Блокнот помог всё зафиксировать, а сумка – упаковать. Сэмюель, видевший это, только хмыкнул и вскоре ушёл, когда мы прошлись по ещё двум лавкам, фактически скупая всё, для дальней дороги, попрощались с ним. И когда мы остались наедине, мальчишка всю дорогу до «Гарцующего пони» пристально смотрел на мою сумку. Выглядевшая простой, сумка-мешок из обработанной кожи какой-то мистической твари, доработанная мной по дневникам Филимонта Поттера и отданных Сириусом дневников его предков и ритуалами магии крови, попала сюда вместе со мной. А ведь в последнем бою она оставалась у Гермионы и была отдана мне всего за час до смерти. Даже почти не поменялась, лишь сменив цвет на темно-серый. Она, зачарованная на большую вместимость, содержала в себе пространство размером в небольшой дом, взамен потеряв возможность быть перепривязанной после к кому-либо, даже моим кровным детям. Фактически артефакт для одного меня, что было немного жаль. Впрочем, небольшая поясная сумка-кошель, заказанная по просьбе Гермионы и зачарованная так же, но уже после, была гораздо меньше объемом, примерно с четыре глубоких книжных шкафа. Именно в ней я хранил некоторые книги, рабочие дневники, немного оружия, и рабочие инструменты, а теперь и табак с принадлежностями. Свойств кошеля мальчишка не видел, оставшись за пределами лавки, занявшей половину дома. А вот работу сумки наблюдал. Забавный мальчишка, только вот очень жадный. Очень уж взгляд на мои вещи знакомый. Старина Флетчер, у тебя есть последователи во всех мирах. Мальчишка тем временем, не теряясь, засыпал меня кучей вопросов и отстал лишь после того, как я сказал ему, что являюсь магом. Забавная реакция. Испуг и уважение, но жадность осталась – она и правда, одна из самых живучих людских грехов. И усмехаясь, я предлагаю: - Найдёшь кусок крепкой кожи, сделаю тебе кошелек для монет. Пару сотен влезет. И возьму всего пару серебряных. И парень птицей метнулся в сторону трактира, разговаривать с кем-то из взрослых. Наверное. А я медленным шагом дошёл до неё, входя в пустынный зал. Там был только трактирщик и женщина, протиравшая столы. Остальных не было. Усевшись за стойку, я заговорил с трактирщиком и слово за слово, упомянул, что маг. На этот раз без чар заставлявших пропускать мои слова мимо ушей. Тот, заинтересовавшись, забросал меня вопросами и в итоге, предложил подзаработать. Я же, хмыкнув, огляделся и кивнул. И под маслянистым взглядом владельца подошёл и коснулся разбитой двери, достав палочку, сфокусировал желание прошептав: — Репаро аэтерно. — И, толкнув новенькую дверь, с ехидной улыбкой уточнил: — И как? Трактирщик подошёл, подергал дверь, постучал по ней и осознав перспективы, хмыкнул: — С меня — нормальная лошадь и запас провианта на месяц, а ты взамен починишь несколько вещей. На том и порешили. Правда вещей, указываемых мужчиной, оказалось многовато и я, вздохнув, предложил провести восстановление всего здания. Мне в ответ пообещали добавить в оплату пару хороших вяленых окороков, хорошее седло, пару одеял, несколько походных предметов посуды и несколько мешков муки. Гостей, к счастью, в зале временно не было, а потому не просив прощения, я, подняв старшую палочку, собрал побольше сил и сформировав перед глазами узор плетения, расчерчивая в уме дополнительные параметры как учил Филимонт. Точнее его призрак. Первым, я произнёс диагностирующее заклинание, оценивая обстановку как это делают нормальные артефакторы. Под веками вспыхнула и выстроилась узорчатая сеть: планировка помещения, параметры. Здание было не слишком старым, строили его из качественной древесины, можно сказать, на века. Моё вмешательство лишь добавит уюта и не навредит самому строению – ведь я собрался использовать не наверняка чуждую этому миру магию, а смесь. Чары гоблинов, когда-то пришедших в мой мир из своего гибнущего измерения и адаптировавших известные им способы зачарования с возможностью подстройки под местную энергетику. Только гоблинские руны могли работать в безмагических зонах, только их артефакты не теряли свойств годами. Просто потому, что гоблины моего мира знали, как это сделать. А теперь получится и у меня, ведь Филимонт научил меня как сделать так же. Хитрый у меня был дедушка – даже гоблины это признавали. А ведь именно с моего деда пошла мода платить, чтобы не быть включенным в книгу о священных двадцати восьми родах. Двух поколений хватило, чтобы пошатнуть уверенность в том, что Поттеры – были Лордами Магии ещё до 20 века, выполняя свои обязательства перед народом и Магией. Хитрый был дед. Жаль только, что упрямый и гордый, иначе был бы жив сам и сына с невесткой бы вытянул. Но, не судьба… Так поминая деда и его науку, стоившую мне тонны нервов, я занялся делами. В итоге спустя полчаса я прошелся по всем этажам таверны, оставляя на них тонким ножом Беллатрикс фокусирующие метки. Нож, в момент моей смерти находившийся на поясе, прошедший очищение золотым маревом напитался магией и не резал, продавливал реальность на месте узоров. Благодаря конфундусу удалось проникнуть в каждый номер и закончить там работу за пару десятков минут. И наконец, спустившись в зал, соединив в уме многоступенчатую вязь обязательную для работы в безмагических зонах ритуала, я сосредоточился. В руке была кружка с лучшим вином этого места и кровью его владельцев. Напитав мысленный узор и жидкость в кружке магией, я наклонил её, проливая содержимое на пол. И под плеск моментально впитавшейся в пол смеси напевно произнес, поворачиваясь вокруг себя и захватывая магией всё здание – наполняя вычерченные на дереве и камне якоря. От удивления поднявшейся внутри силе, чуть не выронив палочку: — Репаро аэтерно максима! К счастью, добавленный рывок лишь усилил заклинание, так что на глазах удивленной публики состоявшей из мальчишки, трактирщика и женщины, пошедшая волной от меня таверна помолодела лет на тридцать, вернув не только крепкие двери, но и новизну стен, мебели и даже запах появился, свежий, древесный. Дышать стало легче. Ойкнула женщина, в чьих руках старый кувшин для эля стал снова красивым и бросилась к стойке, проверяя всё вместе с, как оказалось, мужем. Я же, неожиданно сильно утомившийся от такого расхода сил, выдохнув, потер отчего-то занывшее запястье и дойдя до стойки, сел на стул. Оценив, как растворяется в окружающем мире магия, оставляя превращение в теперь единственно возможном виде, сказал, качая палочкой: — Я свою часть договора выполнил. Теперь только от тебя зависит, получу ли я свою оплату или ты больше не проснешься. И да, на всякий случай — Конфундус максима! Взгляды слегка затуманиваются у всех присутствующих, кроме троих— трактирщика «Гарцующего пони», его жены и странника, который спустился буквально минутой ранее. И если первых оставил сам юноша, то насчет второго он даже подозрений не имел — заклинание не могло не подействовать! — а оно именно не сработало. В полной мере. Лишь притупило природную паранойю мужчины, направленную на чужаков в этой части света. Странник с удивлением проводил взглядом тех, кто после короткой фразы «Вы просто вышли по своим делам», кивнув, словно во сне, вернулись за столы и стойку. Сам волшебник, как назвал про себя незнакомца Арагорн, запрокинув голову в капюшоне, и глубоко вздохнул. Выдохнув, он убрал палочку из черного дерева в крепление на руке и, натянув капюшон, тоже пошёл к стойке, где ему тут же выставили нехитрую снедь. Решив пристально после проследить за необычным волшебником, Странник как ни в чем не, бывало, вышел из «Гарцующего пони», пополнить запасы на ближайшем рынке. Во избежание. Изменений в окружающем мире он не заметил - никто не заметит в течение пяти суток, пока держатся остатки вплетенного в ритуал дополнительного узора, маскирующего изменения. Люди просто не сразу осознают, что знакомая им таверна помолодела, хотя факт в их голове отложится сразу же как они её увидят. А оправдания своей слепоте каждый с лёгкостью придумает сам, такова уж суть разумных, в каком мире они бы ни жили. Сытно позавтракав яичницей, жареной картошкой с толстой жареной домашней колбаской и большим куском хлеба с маслом, я запил всё ягодным морсом. После коротких переговоров с трактирщиком, я собрал часть собранного им провианта в сумку. Она вместила в себя ещё пару мешков сухарей, несколько фляжек с неплохим морсом и бочонок довольно приятного эля. За сам бочонок пришлось доплатить несколько медяков – уж очень добротный бочонок оказался. Отдельно, под скрытое недовольство хозяйки удалось наполнить безразмерную флягу из колодца во дворе – один из немногих подарков семьи Уизли, которому я был рад. Пара принесенных трактирщиком окороков была обмотана полотенцем, а после - спрятана в моей сумке. Вяленое мясо полосками и мешок с пшеном, удалось дополнительно выкупить у остановившегося на неделю в таверне купца, он как раз спустился поесть. А корнеплоды с разными незнакомыми мне кореньями, вместе с объяснением, как и с чем едят (под запись само-собой), приволок помощник трактирщика. И выложил на стойку, по паре штучек, чтобы объяснить. И никого это не смутило. Лишь на выданные хозяйкой трактира рецепты, пришлось пообещать, что кроме моей семьи они никому не достанутся и распространяться не будут. Отчего же всё было столь легко? Легкий Конфундус был мне в помощь. Благо колдовать в этом мире стало немногим проще. Тонкие манипуляции давались легко, но вот насчет энергозатратных чар были сомнения – реакция на ремонт здания тому показатель. Гуляющая под кожей насыщенная магией кровь последнего в Роду более не давила на голову, отчего вместо толстых и грубых канатов, переламывающих, продавливающих реальность оседая на ней уродливыми шрамами, получились тонкие, едва ощутимые кружева. Те самые, которые едва заметны, но от того совершенно кошмарны, в том числе и по воздействию на разум жертвы. Та самая магия, что так прекрасно выходила у Дамблдора. Я это вспомнил, когда из-за длительного воздействия магии хоркрукса Тома и гуляющих в крови яда и крови василиска, слетели множество скреп на разуме, обнажив в том числе и следы нескольких Обливиэйтов. Участки последних и самых затертых воспоминаний начали открываться лишь за пару суток до финальной битвы. Даже сильнейший яд в крови не смог снять последствия долгие годы. Какая же это была мощь и опыт, и в столь амбициозных руках... Увы, цель у этих амбиций, к сожалению, не та, что принесет покой тем мирам. Только если смертный. Впрочем, теперь это уже проблемы самого Дамблдора, ведь с моей смертью источники родов Блэк и Поттер, последние из тех, что входили в линию, от которой питался Косой Переулок, уйдут в сон. И магический квартал начнет постепенно сжиматься, пока не схлопнется. Либо пока оставленная мной наследница не родит детей, которые смогут вырасти и разбудить источники, проводя положенные ритуалы. Те самые, о которых два последних поколения уже не знает из-за политики министерства и исчезновения большей части Древних Родов Альбиона. Такими на момент моей смерти оставались Нотт, Малфой и Лонгботтом. Ведь подобные знания не передавались на бумаге, только устно от отца к сыну. В моем случае это был портрет Вальбурги Блэк, привязанный к алтарному камню Блэк и призрак Филимонта Поттера, который после смерти остался привязанным к алтарной комнате мэнора Поттеров. Проклятый невозможностью уйти, пока не обучит тех, кто придет после, всему, чему знает. Последний шанс для неблагодарных потомков, хах. За те четыре месяца передышки пока обе стороны зализывали раны до финальной битвы, я успел многому научиться, подойдя к краю истощения из-за использования зелий для укрепления памяти и хроноворота. Единственное, ради чего я его использовал кроме спасения невинных. Сколько беспамятных обнаружится после войны, на других континентах? Не только Миона пожертвовала собой, чтобы спасти родных. И не только она помогала переправлять их туда, буквально выжигая себя изнутри от осознания тщетности нашей личной подготовки к будущему... Я предполагал, точнее допускал, что не выживу по итогам этой безумной войны, но не думал, что будет именно так. И приготовился к тому, что не выживет никто из нас. Жаль, но будет мне уроком. Тем, чья горечь будет ещё долго преследовать меня при принятии решений, рождая сомнения. Пусть. Отомстить напоследок я сумел, мной гордились бы обе семьи. Хах, только напоследок, совершив подобное я, как оказалось, стал равным тем, кто раньше плевался мне вслед. Иронично. Трактирщик закончил помогать мне со сборами, сбив с мысли и сказал, что вторая часть груза будет ждать меня утром. На том и порешили и я вручил довольному трактирщику серебрушку, оплачивая часть заказа, что выйдет сверх договоренности с ремонтом. Закончив с этим, я потянулся, с неудовольствием ощущая, как ноют мышцы и печет в груди. И прислушиваясь к себе, я с возрастающим напряжением начал оценивать своё состояние, восстанавливая хронологию прошедшего утра. После посещения рынка и обильной трапезы начало чесаться тело в районе спины и ушей. Началом паники стали уши, начавшие гореть и ныть, и зубы; в особенности — ноющие сильнее прочих зубов клыки (обе пары). Уже боясь снимать капюшон и говорить, я постарался не показывать паники и не лезть в рот, проверяя клыки. Но все же не удержался, и мой невольный сосед подпрыгнул, услышав рычание. К счастью, заклинание отвлечения внимания не дало сосредоточиться на источнике звука, и незадачливый торговец вернулся к трапезе. А я едва сдержал порыв побиться головой о стойку. Клыки стали крупнее и острее — я начал напоминать себе вампира. Тут же вспомнилась отличительная черта этих существ —волосы с жемчужным отливом и алые глаза. Откровенно боясь, я достал из кармашка мантии-плаща зеркальце, посмотрел в него и тут же широко улыбнулся. Глаза были обычными — ярко зелеными, пусть и добавившими какие-то новые оттенки зеленого, перестав быть потусторонними стекляшками, а вот зубы.… Не клыки вампира, описанного в книгах Сириуса, но крупнее человеческих. Белые, ровные зубы с непривычно крупными и острыми клыками, совершенно не портившими прикус. Интересно, почему? Волосы, набившие своей массой весь капюшон и державшиеся только на честном слове… Я, натянув капюшон ещё сильнее провел по ним и вытянув удлинившуюся челку, выругался — судя по отражению, роскошная грива глубокого черного цвета волос была похожа на… А почему, собственно, и нет? Если я не вампир, то остается только один представитель Наследий, затесавшийся среди магов Англии с подобными параметрами — Темный эльф. Или, просто говоря на языке старых англичан, дроу. Наследие наверняка редкое, но все же среди них весьма привычное. А учитывая, что изначально самая многочисленная семья континента, имевшая в предках этих существ, сумела породниться почти со всеми аристократическими родами Англии, передавая кровь… Для носителя четверти крови Блэков меня - почти гарантия на это наследие. Но что делать? Я уже нажил себе как минимум девятку врагов, причем явно темного порядка. Друзей и покровителей у меня здесь нет, а если учесть, что дроу были редкостью практически везде, то я запросто мог попасть в плен как диковинка. И хорошо, если к обычным бандитам, а если к служителям каких-нибудь культов, проповедующих жертвоприношения? На дворе ведь явное средневековье, а в такие времена только религиозных фанатиков не хватало… Я прочел множество книг на подобные темы в особняке Блэков и переживать подобное не хотел. Да и в целом, жить хотелось отчаянно. Значит, с наступлением завтрашнего дня я покину эту область и отправлюсь на север — резерв как раз придет в норму. Почему север? После разговоров с хоббитами, решил податься в следопыты. Остатки народа последнего из величайших людских королей разбрелись по миру. Суровые и честные, они не будут смотреть искоса на прибившегося чужака, если прибиться с умом. Хорошо. План есть, а значит, живем! Я расслабился и вздохнув, мысленно поставил точку под принятым решением. Поправив капюшон, я направился наверх, где находились оплаченная мной комната. Оказавшись в комнате за закрытыми дверями, я скинул плащ и почувствовав, как спину укрывает шлейф из волос, едва не завыл. Густые, иссиня-черные волосы укрыли спину до конца лопаток — такие не спрячешь, даже если захочешь. Мимолетно пролетевшая мысль их обрезать, столкнулась с резким внутренним неприятием. Вспомнив про предубеждение магов о длине волос на моей родине и единожды испытав на себе эффект почти полной безволосицы, устроенной привязанным к средоточию магии рода Филимонтом... Слабость и пониженная чувствительность окружающего мира, были неприятным опытом. Но весьма наглядным, как и все подобные жизненные уроки. И вздохнув, я потянулся за палочкой... Отмывшись до скрипа во вновь наколдованной ванне, включая волосы, после высыхания я уже полчаса пытался собрать их в хвост. Они с трудом промывались, для чего мне пришлось использовать беспалочковую трансмутацию, обращая подручные материалы – в моём случае воду и немного трав, в душистый густой гелеобразный аналог шампуня. К счастью, использованная всего несколько десятков раз в прежнем мире, в этом – она так же сработала, пусть и с запозданием. Не трансфигурация, более сложный и более простой одновременно раздел искусства Изменения. Доступный мне на уровне лишь неопытного ученика, из-за недостатка знаний, укрытых из свободного доступа уже за пару сотен лет до моего рождения. Дед в своё время сумел выискать крупицы, которые я смог найти в его рабочих дневниках, но в сравнении с возможностями магов древности – это были крупицы. Пылинки, оставшиеся от былых цитаделей мастерства. Но эта малость всё же была доступна. Вот в таких-вот мелочах – малые преобразования, работавшие благодаря голой воле и контролю, дополненные знанием как именно должно работать преобразованное. Для более серьезных преобразований, всегда требовались многоступенчатые расчеты и ритуалы. По крайней мере, как неопытный ученик я был в этом уверен. После высыхания же, к счастью, волосы неплохо расчесывались. Но с непривычки – почти не собирались в найденную в сумке резинку. Оставались мелкие пряди и выбивались неприятными волнами топорщащиеся прядки. И в итоге, я психанул — просто выплел как тренировался на Гермионе, что-то вроде двух кос пропустив сквозь них все волосы по затылку, скрепив их там же, чтобы убрать возможность им растрепаться у лица. И уже после, сплел основную массу волос в косу, пропустив сквозь них тонкий шнурок, который связал на конце – резинка лопнула в руках, перестав тянуться. Получилось непривычно, но вроде удобно. После этого, немного морально успокоившись, я занялся ревизией находящегося в сумках — следовало знать, что с этим делать. Благо книга рецептов с бытовыми заклинаниями стащенная Гермионой у тогда ещё добродушной Молли Уизли и скопированная чарами вечного копирования, была с собой. Овощи и мясо требовалось заготовить — долго они даже в моей доработанной сумке не сохранятся — факт, вбитый в меня Мио. Где же она сейчас и как она… Отстранившись от дурных мыслей, открываю горловину сумки и взмахиваю палочкой. Через несколько минут вся комната полна почти до потолка. Это ровно треть сумки. И большую часть из этого составляют книги, мебель из дома на Гриммо, продукты питания, золото и артефакты. Остальное — по мелочи. Письменные принадлежности, магическая одежда, здесь слишком заметная своей вычурностью и чрезмерным количеством всяческих украшений, куча всякой мелочевки и испортившаяся еда, которая сразу мной уничтожается. Маггловская одежда, слишком чужеродно выглядящая в этом мире. Еще почему-то много ткани — развернув которую узнаю постельное бельё, портьеры, полотенца, гобелены, четыре чайных сервиза и три столовых, столовые наборы на двенадцать персон в количестве трех штук, несколько ковров, одеял и подушек… Моя сумка при всех её объемах не смогла бы это удержать, но она… Пара взмахов палочкой для выяснения последних событий с этой сумкой и слезы против воли стекают по лицу, падая, а в голове пустота от осознания ситуации. Кричер сгрёб мне всё, что могло пригодится в путешествии и возрождении Рода Блэк. Старый пройдоха, ты же всё-таки принял меня как Лорда Блэк и переделал мою сумку перед самым концом, отдав за укрепление артефакта свою магию и жизнь. Вот почему после я тебя никогда не видел, мой старый ворчливый и добрый эльф. Спасибо тебе. С трудом собравшись от новостей, утираю слёзы и начинаю сортировать вещи, по новой изучив сумку. Второй половиной там мебель и запасы из хранилищ двух моих родов. Мио были оставлены лишь зачарованные копии, чтобы можно было уничтожить без опаски. Нахожу знакомую палатку – при попытке открыть её, меня засыпает содержимым – я едва успеваю замедлить время, ловя вылетающие на сильном ускорении вещи. Посуда едва не пробивает мне в челюсть, а мебель со скрипом падает друг на друга. К счастью, палатка несмотря ни на что – не слишком большая и захламленная, так что удается навести порядок. Но сама палатка - увы, утратила свои возможности. Теперь это простая просторная палатка из плотной светлой ткани, на троих, с треугольной крышей. Её я сворачиваю и убираю в сумку первой, вместе со всем остальным её содержимым. Мебель частично пострадала, если в дальнейшем у меня так и не дойдут руки до её ремонта – пойдёт на дрова. Книги собираю в большую кучу и заворачиваю в портьеры, убирая в сумку. Артефакты, разделяю на две кучки. Опасные и бесполезные, лишаю магии с помощью единственного знакомого мне очищающего заклятья из списка, обменянного у Билла Уизли. Тогда мы ещё были хорошими приятелями. Благо с моей дурью любое легкое заклятье становится тараном. Вторая — полезная кучка, сортируется, проверяется и тоже упаковывается в портьеры. И тоже в сумку. Эти портьеры пристанут к краю сумки и встанут там монолитом, пока я не осяду на какой-то местности окончательно. Далее мебель, посуда и одежда. Всё подверглось сортировке, упаковке, укладке в сумку. Потом по тому же принципу я разделил ковры по наборам: ковер, одеяло, пара покрывал и простыней, четыре подушки, портьера вместо тента над головой. Отдельно уложил одежду. И только потом, оставшись в окружении только свежих овощей, нескольких корзин, трех кувшинов и большого расстеленного на полу одеяла, начал творить. Книга рецептов и новые, узнанные уже здесь рецепты в этом очень помогли. Овощи под взмахами палочки самостоятельно чистились от кожуры и семян, на лету нарезаясь на тонкие полоски и высыхая, тут же укладывались в свой уголок корзины. Сок от них, точнее жидкость, вышедшая из мякоти, разделялась на осадок и чистую воду. Вода, которой было немного улетала в кувшин. Осадок, в виде сушеной безвкусной пыли, оседал на одеяле. Мясо, разлетевшееся в воздухе подобно хороводу, завялилось и обвалявшись в соли, покрылось подкопченой корочкой. Заготовка всех продуктов разом, закончилась для меня головокружением и темнотой перед глазами. Пришлось посидеть на кровати, попивая воду, оставшуюся после заготовок овощей. Вкус был своеобразный, но не противный. Отдыхая, я выглянул на улицу. За окном было пасмурно, да и по ощущениям было уже ближе к вечеру, что значило, что за разборкой своих вещей я потратил почти весь день. Но я закончил переработку всего, что купил. Из трех старых, но чистых футболок, так же несколькими взмахами палочки сделал мешочки, которые наполнил вялеными овощами, которые сильно потеряли в объеме и весе, и подписав каждый мешочек, уложил их в сумку. И вышел в таверну, где с удовольствием съел сытный ужин из перепелки, тушеных овощей с картофелем, на этот раз пряных и выпил две кружки пива. От которого, к слову, опять не опьянел ни на миг. Трактирщик ещё раз поделился информацией, на этот раз даже найдя где-то бумажную карту, почти полностью погасив свой долг и получив несколько медяков. Закончив ужинать, я, неторопливо потягивая уже третью кружку пива, обратил внимание на шум. И переведя взгляд ближе к центру зала, увидел, как там развлекались четыре хоббита, или как их тут звали — полурослики. Двое из них под веселую мелодию танцевали на столах, на них смотрели все, кто был в зале, подпевая и пританцовывая следом. Но у меня настроения наблюдать за весельем не было — снова накатили мысли о друзьях, Кричере, который отдал жизнь ради моего будущего. И, ощущая болезненную меланхолию, я решительно отправился наверх — завтра мне предстояло выбрать лошадь в оплату и покинуть это место. Так что, добравшись до своей комнаты, я разделся, подгреб под себя сумку, накрылся одеялом и уснул. Проснулся посреди ночи, от дикого воя в соседней комнате. Судя по сиплым фразам, там бушевали мои старые знакомцы. Постаравшись не высовываться, я быстро сделал в стене маленькую дырку у самого пола и, сунув в неё палочку, прошептал: — Экспекто патронум. Звон разбившегося стекла был слышен, наверное, во всей таверне. Дикий вопль, затем вторившие ему еще несколько, заставили меня поморщиться и поддать силы. Да так, что феникс гнал девятку всадников до самой дороги. Вытерев пот со лба, выступивший от неожиданной усталости, я убрал палочку в кобуру на предплечье и рухнул на постель — я точно знал, что снова сюда те всадники не сунутся. Откуда? Не известно. Я просто это чувствовал. Зевнув, я накрылся одеялом и провалился в сон. К Мордреду такие потрясения за один день.