Три кольца и острые уши!

      Тот, кто сказал, что жизнь — прекрасная штука, должен попробовать провести в седле больше семи часов, не имея к этому ни малейшей привычки. Проклинать этим что ли в будущем... Хотя, он не настолько бессердечен, ведь было действительно неприятно.       То ли тело перестроилось не до конца, то ли седло оказалось бракованное, но чувствовал Гарри себя весьма паршиво. Ноги, стыдно сказать, не сдвигались, из-за чего «походкой кавалериста» — кажется, так называла подобный вид передвижения тетя Петунья — он направился к обнаруженной им благодаря теперь усиленному слуху, реке. Превратив лежащий на её берегу камень в большое ведро, он приволок его к укрытию, где напоил четвероногий транспорт, не рискнув подвести их к реке, так как это место было окружено острыми каменными обломками. Лошадь могла запросто сломать себе ноги, так что маг решил не испытывать судьбу. Напоит сам - не переломится. Фириат же, ехидная зараза, заметив его походку, заржал, выражая своё отношение. На взгляд, полный жажды убийства, къярр толкнул его мордой, и в голову прилетела картинка. На ней эльф, сидевший верхом на лошади, располагался на специальном седле. А Гарольд подавил желание побиться лбом о дерево, ведь о формулировке как ехать и благодаря чему ехать, он не догадался... Сравнив то седло и то, на котором он ехал, Поттер, мученически вздохнув, попросил напарника: — Фириат. Можешь показать то седло со всех сторон? Лошадь посмотрела на него, бегающего вокруг скакуна, как на идиота и отошла, а къярр, коротко что-то рыкнув, отослал несколько картинок. Смог ведь - его хозяин часто оставлял седло неподалеку от своего верного скакуна, чтобы оное банально не украли из-за украшения серебром. А хищная лошадь, которая может и потусторонним рыком до мокрых штанов испугать вора - лучшая противокражная система. Хозяин трактира, кстати, то седло продал заезжему купцу только через месяц, чтобы возместить себе деньги за то, что похоронил всадника не в канаве, и чтобы прокормить скакуна. Седло было другое, но по конструкции весьма схожее с тем, что он показал ранее. И судя по ностальгии, сквозившей в эмоциях зверя, подобное седло было у его погибшего хозяина. Решившись, Поттер погладил Фириата по морде, обнял, утешая. А потом отошел, осмотрел место, где они остановились, и решительным шагом направился к лошади. Расседлав её, он сел напротив упряжи и достал Старшую палочку. Объяснить с помощью палочки миру, что он хочет, было непросто. Нет, по-человечески думать они не могли — скорее это напоминало процесс создания картины из множества линий и узлов, формирующих реальность. Нет ничего невозможного, но сложно. К тому же, особенности материалов, требовали своих собственных формул, это тоже требовало времени. Нельзя забыть и о виде, ведь къярр оказался достаточно привередливым оценщиком. Кто бы мог подумать. В конце концов, с трудом, постоянными картинками от Фириата, но седло было закончено. Ноги как раз пришли в норму, и юноша без труда мог сесть и встать — чем он тут же воспользовался, сбежав в кустики по большим делам. Поиски чего-то похожего на лопух или подтирочную салфетку немного застопорили работающий на грани перегрузки разум, но стандартное палочковое очищающее сработало на ура. Правда ощущение жгучей свежести в столь нежном месте, вызвало противные мурашки. В Гарцующем пони, чары не вызвали столь яркой реакции и это стоило подумать чуть позже. Может - это просто ложная тревога. Но терпеливо взращенная паранойя, уже начала шептать, что это всё неспроста. Вернувшись после столь специфического опыта, он долго ворчал о собственной глупости, а потом снова пошел к реке и осмотрелся. Чуть ниже по течению, всего метрах в тридцати от них, был удачный берег, покрытый наименьшим количеством больших камней. Только мелкой речной галькой. Набрав воды в ладони, Поттер пару минут думал. А потом, умыв лицо обнюхал себя, сколько мог и хмыкнув, быстро пробежался до того самого места. А когда осмотрелся, то установил отталкивающие, скрывающие и защитные чары - место для этого весьма подходило. И вернувшись за лошадьми, привел их на берег — как раз в барьер — и, стащив одежду, вошел в воду. Река была ему по колено, но в паре мест удалось войти по пояс. Там-то обнажившийся дроу и смог нормально себя рассмотреть. Скрытый еще одним барьером, находясь в полной безопасности, по крайней мере на время, юноша встал в полный рост и замер, глядя в отражение. Тело изменилось ненамного. Мускулатура, полученная от квиддичных тренировок, осталась, он лишь стал выше на голову себя прежнего — недоедание в детстве не смогла компенсировать никакая еда и магия в подростковом возрасте. Про рост — факт, по приезду сюда, той же лошади темных всадников он был по середину груди. Заметил, когда спрыгивал. Сейчас, тому же Фириату, доставал носом до верхушки спины и даже чуть выше. От разрыва - одежду спасло то, что чары подгонки, которые он использовал - были модифицированные. Блэковское наследство, от одного из членов семьи, в свое время потратившего на ремесло модельера больше полувека. Пока тому не надоело и он не ушел в создатели одежды для наемников и охотников на чудовищ выше четвертого класса опасности. Чары были немного замороченные, но в голове засели легко. И даже потренировать их было достаточно времени, когда во время поисков слабостей Волдеморта, приходилось пить оборотное зелье с волосами разных людей, по пять-семь раз за день. Иногда времени на трансфигурацию одежды при этом совершенно не было времени. И вот именно эта модификация, снова спасла одежду во время роста, который судя по ощущениям начался почти сразу после выезда из Бри. Иначе бы, не было больно сейчас.       Осмотрев себя дальше, признал, что всё же стал немного суше — мышцы как-то сгладились, даже без напряжения ощущаясь при нажиме пальцем гораздо тверже, пропорции некоторых частей тела — остались прежними. Появились только серебристые узоры на всем теле, словно мазки тонкой кисточкой. Эти узоры, словно лоза, оплетали тело, начинаясь у левой стороны лба - по самому верхнему краю виска. Спускаясь тонкими мазками, они затрагивали шею и спину, тут пришлось использовать одно хитрое бытовое заклинание, чтобы создать два зеркала, и переходили в изображение серебряной птицы — феникса. От хвоста птицы узоры разделялись - первая часть, по талии и тазовым костям переходившая на переднюю сторону тела, соединялась со второй… Тут Гарри немного покраснел, так как узоры этой татуировки покрывали и кхм… самую мужскую часть его тела. Однако, смущение стихло, стоило юноше понять, что он слегка облысел. Нет, не на голове. А на ногах, руках, подмышках и в паховой области. Прокашлявшись от нервного смеха, он поперхнулся и, подняв левую ногу, понял, что узор оканчивается на пальцах ноги. На правой было то же самое. Поняв, что теперь представляет собой его тело, парень выдавил: — Вот же Мерлиновы кальсоны… Я татуированней выпускника Азкабана. И почты лысый. Везде. Мордред. За что мне это?! От расстройства Гарри сел, где стоял и еле сдержался от крика. Вода была холодноватой. Ногам было легче — он привык, а тут… Резко выдохнув, юноша с трудом вдохнул и взмахнув ладонью, воспроизвел на волосы чары, отталкивающие воду, и решительно нырнул, насколько это позволяла глубина. Над водой появилась пара пузырей, а потом, спустя полминуты дроу поднялся, резко вдохнув и сам себе сказал, не реагируя на фырканье следящего за ним Фириата: — Так, если я теперь заметный как белый флаг под светом фонаря темной ночью, то не стоит полностью снимать одежду в чьем-либо присутствии. Нельзя спать, пока не обезопасишь себя от всего. Нельзя расслабляться, пока не обеспечишь пути отхода. Нельзя верить никому. Постоянная бдительность, Мордред, Аластор, был бы ты жив — я бы пожал тебе руку. — Грозный Глаз погиб буквально за час до победы над Волдемортом, но успел напоследок заорать «Постоянная бдительность!». Иронично. Конь издевательски заржал, кивая и маг показал ему кулак, на что къярр демонстративно отправился к реке, пить, фыркая и булькая. Он был выше по течению, а Гарри не был особо брезглив, так что, покачав головой на хулиганство пускавшего в воду слюни товарища, он вернулся к задуманному.       Составив план, Поттер быстро обмылся руками, больше осознавая ситуацию и ощупывая себя, а потом с трудом, но сформулировал в голове необходимую схему, проверяя одну вещь: — Мыльного корня раствор, создать из воды, что со мной. — Словесная конструкция, призванная вызвать ассоциативный ряд для проведения беспалочковой трансмутации, уже единожды использованная тут, снова сработала. С легкой заминкой, видимо от волнения, но сработала. Вода в собранных в пригоршню ладонях, засверкала и загустела, став душистым составом, по густоте напоминающим мед и сильно пахнущим травами. Поблагодарив деда, снова, Гарри стал втирать этот состав в тело. Самое приятное в измененном составе было то, что, выполнив свою задачу и соединяясь с потоком воды, он, уже будучи пеной, попросту возвращался в исходное до изменения состояние, если при создании не задавались иные параметры. И его не обнаружить по мыльному следу, оставшемуся на воде. Он остался чистым, а средство не загрязняло воду. Её после этого состава даже можно было пить, если не учитывать, что в ней оставался пот и другие физиологические жидкости, ушедшие с тела после мытья. Ладонями стерев с лица излишнюю влагу, Гарри обновил наложенные на себя заклинания и вышел на берег. И подойдя к Фириату, стащил с него седло и повел в воду. И уже через несколько минут довольный конь тряс гривой, пытаясь намочить своего смеющегося всадника. Трансфигурированные щетки под воздействием чар хорошенько отмыли коня с помощью того же душистого мыльного состава, а после, чары помогли согнать лишнюю воду и расчесать довольного къярра. Судя по ощущениям, идущим по связи от искренне наслаждающегося существа – подобная ванна у него была весьма давно. А ведь чистым любит быть каждое существо. Чистым и здоровым. Вторая лошадь же, себя мыть не позволила, так что, надев бельё, Гарри пришлось пройтись по её шкуре очищающим заклятьем. Грива и хвост встали дыбом и бедняжку пришлось успокаивать и приводить в порядок, что тоже заняло время. Но он справился. Обсохнув и одевшись, он снова расчесался и стряхнув песок, намотал на ноги тонкую ткань и надел обувь. Новые сапоги после экстренного изменения, сидели как влитые и практически не ощущались, разве что было непривычно обходиться вместо привычных коротких шнурков и молний, шнурованием почти до колена. Впрочем, было весьма удобно. Одежда, тоже удачно облекла тело, оставив лишь небольшой запас в размер. А вот изменения в уборе волос, не радовали, пришлось обходиться купленными в городе кожаными шнурами и тканевыми лентами. Ими убирали волосы почти все, кого маг заметил за время похода по рынку. Вздохнув полной грудью, юноша закончил плести волосы, убирая их с помощью шнурков в уже выбранный ранее вариант прически. И закончив, наконец-то, не ощущая ни малейшей опасности до самого утра, обновил чары вокруг своего импровизированного лагеря, напитав их до предела и усилив рунами, выжженными на камнях. Небольшой костерок сложенный прямо в выкопанной ямке, плевался искрами пламени, нагревая воду для чая. Кусок хлеба с парой полосок вяленого мяса и большим спелым яблоком, пошёл на ужин, под чай и трубку, набитую хоббиттонским табаком. Всё ещё непривычная легкая эйфория от такого времяпровождения чуть затуманила разум, помогая расслабиться…       А после, в голове вдруг всплыли слова, сказанные, переместившей его сюда. «...А потому, тебе и потомкам я дарую знание как создавать артефакты — те, что нужны самому миру. А чтобы Дары Смерти не пошли по рукам сея раздор и гибель, когда окажешься на месте, сунь руки в любой огонь, держа камень, мантию и палочку. Как бы ни было больно — терпи, пока кожа не лопнет и кровь не отворится. Тогда собранные в твоих ладонях артефакты соединятся с твоим телом, став неотделимыми от тебя и твоей семьи. Это — гарантия того, что сила не окажется в плохих руках.…» Пока что оружие делать проблематично, а значит нужно привязать артефакты к телу, мало ли кто может встретиться по дороге. Решение было принято. Стащив на всякий случай всю одежду выше пояса, Гарри подбросил дров в костер, дав ему разгореться сильнее. И вздохнув, свернул мантию в плотный комок, держа в пригоршне, зубами положил на нее камень и палочку, и встав на колени у костра сунул руки в огонь. И мир для него перестал существовать. Было больно, жутко. Не жгло — вырывало по кусочку, а нагретая кровь, с трудом доползала до плеч, заставляла едва ли не выть. Он шептал что-то на языке даже ему самому неизвестном - словно молился, от этого становилось легче. От сильной боли потекли слезы, а потом вдруг чувствительность всего тела просто пропала. Алая жидкость, в которую превратились соединившиеся Дары, хлынула в раны от отслаивающейся кожи, могильным холодом. Вот тут эльф сипло взвыл, да так, что почувствовал себя волком-оборотнем. А Дары, прорывали почерневшую кожу, сливались с кровью и сквозь вспухающие вены проникали в тело. Сколько он так сидел, юноша не знал, но в один прекрасный момент руки мягко засияли и кожа, клочками, словно молодая трава, стала закрывать заново растущие мышцы. Приятный холод прошелся по всему телу, и он рухнул на камни, с трудом сжимая оживающие руки. В голове шумело как после попойки, а во рту противно горчила густая, ядовитая кровь. Он осознавал все со стороны, замечая происходящее до мелочей, но отреагировать не мог. Наконец в груди ударило изнутри, расправляя легкие и Гарри закашлялся, исторгая из себя темную кровь. Приманенная мимолетным желанием фляга с водой подлетела к лицу и открыв крышку, ткнула ему в губы. Едва не упустив контроль над магией, почти ожившей сейчас, он открыл рот, обхватывая горлышко зубами и запрокидывая голову. В рот хлынула вода и Поттер чуть не захлебнулся, помогло лишь привычное к этому мысленное заклинание прочищения горла, которое сработало даже невербально. Слишком сильным было сейчас его желание выжить. И самое интересное, стоило воде достигнуть места назначения, как к нему вернулась чувствительность. Рвано выдохнув, эльф с трудом заставил себя дышать, разрабатывая словно разучившиеся работать легкие. Фляга, крышка которой встала на место, с глухим стуком приземлилась возле его ног. А юноша сосредоточился. С первым же вдохом, по телу пробежала горячая волна и он снова смог двигаться. Снова чувствовались руки, сейчас покрытые алой росписью, словно изрезанные нитками, они стремительно приходили в порядок, склеивая раны между собой. Неприятно, но терпимо. Если подумать, после пыток отходняк был гораздо болезненнее. Ревизия, проведенная посредством сосредоточения, показала наличие изменений. По ощущениям, Дары распределились по всему телу, став частью костей, крови и магии — а это сулило в будущем как бонусы, так и крупные неприятности. Но, эти неприятности наступят в случае его захвата или преждевременной смерти. А пока же, он защищен. Под тепло костра, Гарри оделся, улегся на развернутый плащ, подложив сумку под голову и напитал руны на камнях, скрывающие лагерь магией, чтобы хватило до утра. Но немного переусердствовал с непривычки и побелевшие, ставшие подобием обломков стекла, камни стали полноценными артефактами. Подумав о том, что завтра после сборов их нужно будет забрать с собой, он закрыл глаза. Рассвет наступил непозволительно быстро – сон не убрал все последствия врастающих в плоть артефактов, оставив слабость и прострелы боли в затекших конечностях. Куда более сильные, чем были до этого. Поднявшись и немного размявшись, с помощью наклонов и легких разминочных упражнений по памяти, эльф взбодрился. И подошёл к костру, давно и безнадёжно потухшему. К счастью, магии хватило лишь пары искр, чтобы слетевшиеся в центр кострища недогоревшие обломки занялись огнём. Мелкие веточки хвороста, ловко поломанные и засыпанные в костер дали ему полноценно разгореться, а следом были уложены палки потолще. А через пятнадцать минут эльф уже с удовольствием жевал широкий и толстый кусок хлеба с наложенным поверх жареным яйцом и парой полосок вяленого мяса, запивая всё горячим отваром из ягод. После завтрака и мытья посуды за собой, он вновь уселся рядом с костром. И вытащил единственное оружие, что ему сейчас было доступно, положив перед собой. Треугольное, сужающееся к концу лезвие ножа Беллатрикс, чей металл до перехода напоминал серебро, темнел синеватым отливом. А сам нож был длиннее и тяжелее, чем в воспоминаниях. Темная ручка из полированной кости, треснула, обнажив под верхним слоем похожим на скорлупу, белоснежное нутро. Похожее на камень, переливающийся мелкими радужными искорками. Скорлупа не счищалась, поэтому нож Гарри отложил в сторону, перед этим проверив лезвие. То было очень острым. Нож Долохова был другим. Удобная ручка, чьё покрытие легкой волной свивалось к основанию ножа, тонкая, но красивая резьба по ровному, закругленному к концу лезвию и заточкой с обоих сторон. С небольшим выступом на самом ноже, где заточка не делалась, темнело почти слившееся с металлом от времени клеймо «Поставщикъ им… общества охоты» и немногим ниже продолжение «ЕГОРЪ САМСОНОВЪ ВЪ ТУЛѢ». Осознания, что он смог прочитать ранее чужой для себя язык, удивило, но слабо. Его это перестало пугать после того, как он начал читать гоблинские руны, почти через три недели после перевода пары книг на парселтанге для Гермионы. Да и дед сказал не бояться, а потому, отложив мысли о других языках на потом, Гарри подбросил нож. И поймал его, ощущая приятный вес в ладони – который, тоже стал немного больше. Но металл не изменился цветом, лишь стал чуть почище. Ножны для него он покупал у гоблинов, после выигрыша ножа в честной схватке с почти сошедшим с ума магом. Его было жаль, как и всех тех, кто носил метки – безумие оказалось заразно. Ведь изначально, Долохов не вызывал ни малейшего ощущения отторжения, что для чувствительного подростка было показателем. Лезвие тоже было очень острым, но нож лучше лежал в руке и в отличие от клинка безумной Лестрейндж, ставшего артефактом. Этот же клинок, казалось, чар не имел совсем. Диагностические заклинания посыпались с кончиков пальцев, показывая состояние ножа. И Гарри потряс головой через несколько секунд, справляясь с последствиями поступившего в разум результата. Нож был обычным, лишь напитался магией окружающего мира, став крепче. Ни ядов, ни заклятий, ни проклятий – ничего. Треск обвалившихся от собственного веса веток в костре, сбил с мысли. И Гарри, покачав головой, наконец убрал нож Беллатрикс с земли, в поясную сумку. А после снова подбросил нож Долохова в ладони, хватая его за рукоять и, убрав в ножны, прикрепил их к бедру. Ременная перевязь у него уже была – спасибо сапожнику, использовавшему для неё обрезки кожи и сказавшему об этом, и попросившему за неё всего пару медяков. Перевязь благодаря паре пряжек и отсутствию дырок в ремнях, которые он тут же проколол под свои размеры, села на ногу как влитая. Закончив с этим, Гарри надел жилетку, проверив, насколько удобно доставать нож через прорезь по бокам жилетки. И удовлетворившись проверкой, набросил на плечи мантию, перед этим отряхнув её от веток и песка. Тугие застежки под горлом и на груди он застегнул последними, надев на пояс поясную сумку. Поправив плащ-мантию, непривычно коротковатую – едва закрывающую ноги до середины икр, но всё так же удобную, он надел капюшон и потянулся к большой сумке. Через пару минут Гарри уже поил лошадей. Хватило пары ведер – ночью Фириат, пользуясь тем, что был допущен в защитный круг магией владельца, выводил свою товарку на перекус – о чём честно сознался Гарри. Поттер, покачав головой, вздохнул и попросил больше так не делать – он им амулеты сделает, если так нужно. Конь пофырчал, согласно качая головой и через пару минут эльф уже седлал обоих. Костер, потухший под парой взмахов руки, моментально остыл, а зола перемешалась с песком и почвой под ним, разравниваясь и убирая все следы лагеря. Со следами утреннего туалета лошадей он поступил так же, посмеиваясь тому, что после этих чар на ближайшие пару метров от эпицентра, вскоре будет более плодородная почва. Спасибо мадам Спраут за науку. Закончив с последней пряжкой на седле, Гарри погладил продолжавшего тянуть его магию Фириата между ушами и несколько секунд постоял, прижимаясь лбом к умному существу. Тот, основательно пощипавший траву в сумерках, пока не желал мяса, а воды ему было достаточно. Так что взмахом руки собрав ещё теплые от влитой в них магии амулеты в поясную сумку, Гарри устроился в седле. И подумав пару секунд, сорвал с ближайшего дерева небольшую веточку, распахнул карту, достав её из поясной сумки и раскрыв ладонь, сказал, сосредотачиваясь на зависшей над его пальцами палочкой. - Указуй… - И тронул пятками бока коня, направляя его легким натяжением поводьев. Лошадь, поводья которой были закреплены на его седле благодаря веревке, добавившей второму животному больше пространства, направилась за ними. Передвижение в седле пока было не совсем привычным, так что за весь день, они прошли совсем немного – миль тридцать примерно. И то, эльф периодически спешивался и шел пешком, потирая ноющую поясницу. Но всё же было продвижение. Но из-за того, что местность он не знал, а навыков чтения карт в школе им давали мало, да и куцые знания астрономии и не слишком похожем на прежний мир звездном атласе, раскинувшемся над его головой, не помогали… Итоге был закономерен - он заблудился. Снова. Понял, когда забрел в какое-то болото. Болотного гнуса, к счастью, было совсем немного, но проваливающаяся под ногами земля и ковер из подвижной травяной подушки на поверхности болота – не слишком приятная дорога. Потерял несколько часов, пока не смог выйти на более ровную дорогу. И очистив лошадей и себя от болотной грязи, Гарри присел на камень, стоящий у дороги. Он и лошади основательно выбились из сил, выбираясь из того неприятного места. И теперь требовалась небольшая передышка. Камни, ещё заряженные магией, полетели вокруг небольшого лагеря. И запалив костерок, Поттер вытянул ноги, в попытке отдохнуть. Фириат, тоже усталый, напомнил о себе тихим ржанием и толчком мордой в плечо. Гарри, которому прилетела просьба отпустить их пощипать травы, только кивнул и спустя пару минут, за которые пытался собраться, наконец встал. Дойдя на подгибающихся ногах до лошадей, он выжег на седлах цепочку символов, обозначающих защиту от зла в любом его виде. На самом деле не слишком сложные чары – лишь не давали заметить цель тем, у кого дурные намерения к владельцу или самому объекту. Магию потянуло хорошо, аж в глазах замерцало на пару минут, из-за чего пришлось повиснуть на седле Фириата, удерживая себя от падения. Когда противная слабость наконец отпустила, парень достал из сумки два ведра и наполнил их колодезной водой из зачарованной фляги, оставив для питья лошадям. И для них же, на плоский камень на котором сидел, положил сена, пук с половину себя размером. А сам, встряхнулся и направился к границе чар, собирать хворост. До тракта, к счастью, по карте было не меньше часа пути, так что временно они были в полной безопасности и не под чужими взглядами. Набрав хвороста больше, чем вмещали руки, Гарри обвязал его веревкой и потащил к месту лагеря. И запалив костер, привалился к ровной и толстой палке, которую нашел в кустах, воткнув в землю. Лошади за его спиной неторопливо жевали сено, гуляя за водой к ведрам, которые эльф пару раз наполнил. А сам Гарри, смотрел на огонь, ощущая усталость и ожидая, пока сварится овсянка. Очищенная от плевел и, слегка поплющенная заклинанием овсянка, сейчас кипела в котелке на костре. Для вкуса юноша покрошил туда пару полосок от окорока и немного высушенных овощей с солью. Больше ни на что сил просто не было. Когда до заката осталось всего пару часов, Гарри закончил есть и уже убирал очищенную посуду в сумку на поясе, когда почувствовал, как примерно в двух милях от него кто-то пробирается в сторону холмов. Скорее услышал по изменившемуся голосу птиц и определив откуда идёт изменение. Непривычный способ, в этом мире, но вот в старом Гарри уже наловчился. Как сказал однажды Рон, тогда ещё близкий друг - спокойствие кончилось, время готовить оружие. Проверяя седло на Фириате, Поттер добавил к нему задние седельные сумки. Их он сделал с запасом, укладывая на удлиненную попону под седлом. Уверенность - уверенностью, а значение этой плотной и теплой тряпочки он смог понять и сам. Поверх широкого ремня этих сумок, что теперь немного свисали по лошадиным бокам, он сложил к задней части седла сложенное в валик походное одеяло, поверх прикрепив ремнями. На второй лошади, он использовал расширенную попону, чтобы убрать к седлу большую вязанку хвороста, который почти не успел потратить. После, собрав в сумку оставшиеся вещи, он с грустью вздохнул. Идти куда-то не хотелось, но его прямо тянуло туда – откуда шёл шум. И это было так же, как его тянуло к тайным ходам и прочим началам приключений, на которые была богата его жизнь. Так что, помучавшись выбором ещё пару минут, эльф всё же выругался себе под нос, убрал следы лагеря и вскочил в седло. И снова воспользовался палочкой и произнес: - Указуй, безопасное место на ночь. Сумерки наступили довольно быстро. Гарри, увидевший возвышающееся посреди полей скалистое основание похожее на торчащий зуб, пришпорил къярра, передав ему картинку. Умный конь, поняв, что от него хотят, ускорился. Добравшись до подножия, как оказалось довольно большого холма, покрытого большими камнями, Гарри, боясь за лошадь, спешился. Отвязав поводья, он коротко приказал: — Жди нас наверху, Фириат. Къярр, рыкнув, направился к скалам, совершенно игнорируя рытвины и камни - строение ног и глаз позволяло. А вот обычную лошадь в быстро густеющей темноте пришлось вести. Бедное животное, так и норовило сломать ногу, ставя её не туда. Но пытка кончилась и Гарри наконец поднялся. Под ногами, неожиданно, ощущалась брусчатка, да и возвышающиеся вокруг обломки подсказывали, что раньше это место было строением для наблюдения. Возможно, башней или небольшим форпостом. Но время почти ничего не оставило от этого места, лишь обломки стен, словно гнилые зубы возвышавшихся над каменным основанием, да каменные же обломки, усеявшие площадку. Часть была растащена ближе к краям, доказывая, что место часто используется путешественниками как стоянка. Гарри, после некоторых раздумий, запалил небольшой костерок, углубив под него место, буквально вытащив из брусчатки пару дюймов отколовшегося от времени камня. Свет от костра, он ограничил с помощью куска ткани, на котором расцвели огнеупорные чары. Землю, на месте своей будущей стоянки он хорошенько подмел и почистил от излишков мусора. Так как спиной он упирался в остатки стены, над ней пришлось тоже поработать – пара взмахов ладонями наложила поглощающие свет чары, чтобы костер не было заметно по отражению света. Закончив, Поттер снял сумку и устроился на земле, усаживаясь на полу своего плаща. Небольшой, буквально пару ладоней размером костерок, весело шумел, плюясь искорками – разгорался. Достав котелок, уже слыша в отдалении шум медленно приближающихся путников, Гарри усмехнулся, когда рыжая лошадь под ржание Фириата, тоже услышавшего будущих гостей, была оттеснена поближе к нему. И достал котелок и флягу, накинув на макушку капюшон мантии. Когда среди обломанных зубьев остатков стены появился рослый, взрослый мужчина-человек, в сопровождении четырех низкорослых фигур – Гарри уже допивал теплый чай. Ужин он повторять не стал, но дал чаю хорошо настояться. Почти остыть – так долго они шли. Настороженные взгляды глаза в глаза длились, наверное, минуту, пока один из хоббитов, не споткнулся. Едва не рухнувшего вниз, его затащили обратно за шиворот. Посмеиваясь, Поттер жестом предложил вновь обратившим на него внимания, приглашение проходить и откинулся на стену, поглядывая на всех из-под капюшона. Хоббиты, явно не умеющие продвигаться бесшумно, или хотя бы, тихо, гурьбой потопали к соседнему с ним обломку стены. Большая часть бывшего форпоста примыкала к скалистому основанию – значительно защищая спину. Именно поэтому её Гарри не выбрал – отнимать безопасное место у тех, кто не может защитить себя как он – магией, он бы не решился. Не позволила бы совесть, да и проснувшаяся рациональность. Безопасным местом всегда нужно делиться, а для этого – вступать в разговоры. А говорить, особо не хотелось – ведь тогда придется снять капюшон и показать лицо, а с ним и узоры, укрывающие почти четверть лица. Ну его. Набив трубку табаком, он понес уголек и слегка затянулся. Хоббиты, тем временем, под руководством странника разбили лагерь, обустроив себе место для будущего ночлега. А после, их сопровождающий растворился в наступающих сумерках. К нему не лезли, и Поттер понемногу расслабился, думая о своём. Тело всё ещё ныло от последствий объединения с артефактами Милосердной Госпожи. Неприятная усталость после глупого блуждания по болотам, пригибала к земле, как и сытость, и тепло после горячего чая наполнившие всё тело приятной расслабленностью. Табак в трубке прогорел, и эльф вытряс пепел в костер, убирая трубку и устраиваясь поудобнее и, запахнув мантию посильнее, сложил руки на груди, прикрыв глаза. Он действительно устал. Легкий, чуткий из-за отсутствия полной безопасности сон был недолгим… Эльф сначала услышал, как не по лошадиному, оскалившись ржет Фириат. И вскинувшись, увидел, как напротив коня с обнаженным мечом стоит мужчина, до боли напомнивший ему Сириуса. Даже старая пропыленная одежда не спасала от узнавания статуса. Банально типаж был тот же, породистый донельзя с проскальзывающим жестким воспитанием - простой воин при первом появлении не будет держать осанку и говорить со спутниками столь чисто и правильно. Пример Гарри видел и мог сравнивать, так что был практически уверен. Так вот, позади мужчины, судя по его напряженному жесту, задвинутые за его спину силой, стояли двое хоббитов, с любопытством разглядывая его стоянку. Вторая лошадь, успевшая прилечь, с шумом встала на ноги, прячась за Фириатом. Но никаких действий не последовало. Хмыкнув тому, как мужчина, судя по виду странник похожий на следопыта, защищает собой двух бесстрашных хоббитов, Гарри усмехнулся. И тихонько присвистнул, негромко сказав: — Фириат, хватит. Места хватит всем. Фир оскалился, рыкнув и вальяжной походкой, подошел к нему, толкаясь мордой в плечо. Со стороны это смотрится странно, но отвлекает от главного — къярр «сливает» информацию. Оказывается, мужчину зовут Арагорн и он защищает этих четверых хоббитов, от девяти всадников, идущих по следу. От кудрявого, черноволосого мальчишки при этом, пахнет черной магией, а от Арагорна светлой и лесом. Но так, отдаленно, словно магия была сильно разбавлена. Остальные чисты. Гладя успокоившегося коня по морде эльф чуть приподнимает капюшон, глядя на странника. Тот, коротко кивнув, убирает меч в ножны и буквально за шиворот утаскивает хоббитов с собой: - Эй! Мы же просто хотели поздороваться! - Да! Усмехнувшись, Гарри прикрыл глаза, втягивая носом воздух и хмурясь. Проблем вроде бы и нет, но запах запретной магии он ощущает слишком сильно, теперь зная как именно она в этом мире ощущается. Неприятное чувство – словно опять на кладбище оказался. На кладбище, где проводился ритуал возвращения его врага. Как показали годы – он в этом ошибался. Он вообще во многом ошибался… Накатившие плохие воспоминания, прогнали мечтательно-созерцательное настроение. Вернуться ему не дал и хоббит, снова ускользнувший и искренне любопытствующий. Протянувший большое спелое яблоко и совершенно бесхитростно сказавший: - Я Перегрин, Перегрин Тук. А вы куда путь держите? Это было закономерно. Гриффиндорская часть личности всё ещё хотела общаться, и он не препятствовал своим порывам. В итоге, принятое яблоко, обменянное на щепотку настоящего черного чая из магической лавки и ответное признание имени, вылилось в это… — Законов вашего края я не знаю, но там откуда я родом, мы представляемся и заключаем клятву не нападать, пока разделяем ночлег и пищу. Я Гарольд, на данный момент времени охотник, так как собираюсь уничтожать темных тварей, мешающих местным жителям. Я маг и, клянусь и гарантирую, что ни я ни мой напарник, не навредим тебе и твоим спутникам, пока мы делим кров, еду или цель. Мое Слово. Пафосно. Слишком отдаёт высоким этикетом с моей родины, да и текст глупый, но что придумал, то придумал. Но магия приняла это как слова клятвы и нить, отвечающая за Поттера, напряглась. Арагорн, сидящий напротив него, сказал. — Я странник и зовут меня Арагорном. Я следопыт и, я клянусь, что ни я ни мои спутники, не навредим тебе и твоему напарнику, пока мы делим кров, еду или цель. Мое слово. — Между ними протянулась нить, ставшая на миг видимой и зазвенев, вспыхнула и пропала. Поттер снова немного кланяется и выпрямляясь, поясняет ещё напряженной пятерке: — Договор заключен. Теперь, если я попытаюсь навредить, то меня ударит молнией. Это, скажу я вам, очень больно — можно умереть. Все почему-то сразу расслабились. Даже Следопыт. Зря - он не один такой красивый в этой местности гуляет. О чем Гарри тут же сообщил, с той же доброжелательной интонацией и улыбкой: — Зря вы расслабились. Не знаю, от кого вы здесь прячетесь. Но от того кудрявого мальчишки, тянет черной магией так сильно, что у меня слезятся глаза, как от запаха падали. А если учесть, что на подобную вонь любят слетаться падальщики — советую быть осторожнее с наступлением ночи. Рядом бродит толпа таких тварей. Я помогу, но целью будет в первую очередь мальчишка — охраняйте его. У Арагорна взгляд моментально сменился на настороженный, но он уже отошел к къярру. Хоббиты начали готовиться к тяжелой ночи. А эльф, пожав плечами, вернулся к своему месту, усевшись поудобнее. Шум от бросаемых в даль камешков, пыхтение и, пусть и негромкий, но всё же хохот, раздражали. Особенно, когда раздались звуки небольшой потасовки и ругань. Приоткрыв глаза, Гарри с интересом наблюдал, как один из хоббитов затаптывает костер, который был разведен прямо напротив куска стены. Довольно большой костер, без малейших предосторожностей. Так что… Раздался инфернальный визг, в отдалении, но он был так сильно знаком… Кажется, эти твари кого-то разыскивают и судя по всему, мои соседи – та самая цель. И вот они этого визга не слышали. А ведь он приближался. Вскидывая голову, Гарри прислушивается и слышит этот зов снова – настойчивый, чуть ближе… Всадники – скорость приближения существенная, но несколько минут возможно ещё есть. Скинув мантию, он вытаскивает из сумки пару полотенец и рвет их пополам. Масло с ладони капает на ткань, и эльф растирает его заклинанием, выжимая тряпки и обвязывая палки подлиннее и потолще, на манер факелов. Короткая трансмутация для закрепления и факелы падают головками в костер, вспыхивая. Ближайший хоббит дергается, ловя горящий факел, а Гарри достает нож и встает рядом с ними, рявкая: - Кого вы разозлили, полурослики? Визг раздается снова, совсем рядом и четверо хоббитов встают спина к спине, вместе с эльфом, поднявшим нож к груди и поднявшим ярко полыхающий факел повыше. Он ждал.