Три кольца и острые уши!

Гарри не знал, чего ему хотелось больше — сбежать подальше, или спрятаться под мантию невидимку, которой уже не было, и посмотреть, что будет дальше. А все потому, что стоило оказаться на границе леса, как среди встречающих сначала его окружила стража. Которой их сопровождающий пару минут объяснял ситуацию. А после, уже под сенью эльфийских территорий, его очередным препятствием оказалась прекрасная обликом девушка в расшитых серебряной нитью одеяниях цвета рассветного неба. И бросившись сначала к Арагорну, теперь она стояла напротив него и острие её меча, касалось его шеи. Спешившийся за пару мгновений до этого, Поттер, с настороженностью, но без страха смотрел на искаженное страхом, изящное, слишком одухотворенное для человека лицо — эльфийка увидела узоры на его теле. И ему, честно, впервые хотелось смеяться… Это было похоже на первые признаки сумасшествия, проявившиеся после продолжительной войны и последующей смерти. Возможно, боль, которую ему пришлось вытерпеть при соединении с Дарами, тоже наложила свой отпечаток, но Гарри не чувствовал страха. Совсем, словно это происходило не с ним. Были только легкий интерес и опасение, что меч порежет шею, заляпав кровью и без того грязную рубашку. И все. Привычное бытие для прожившего почти полтора года в метаниях по миру и боевых стычках мужчины. Всё же по законам своей оставшейся по ту сторону Бреши, мира, он уже был совершеннолетним. А последние сутки выдались более чем сложными… После сборов, они споро выдвинулись. От рытвин, колдобин и вездесущих веток не спасало ничего, так что хоббиты, задницей ощущающие каждый прыжок скакуна через каждое особо крупное препятствие, тихонько ругались. Но продвигались все они весьма быстро. К рассвету, а он наступил, как подсказало внутреннее ощущение, всего спустя пару часов, показалась равнина, с редкими пролесками и виднеющийся вдали лес, зеленой полосой закрывающий горизонт. Они дали себе передышку буквально на час, дав отдохнуть лошадям и перекусив немного, и снова вернувшись в сёдла. Гарри чувствовал себя более чем хреново, поддерживая своими силами находящегося вдалеке полурослика и лошадь под собой, которую от разрыва сердца удерживала только его магия. Сил оставалось немного, как и времени — ощущение подступающего обморока накатывало сильнее с каждым часом и Гарри боялся, что рухнет в любой момент. Но на это дружно плюнули, когда наконец-то показалась река. Бушующая, исходящая белой пеной, она лишь понемногу затихала. Но это было совсем не быстро. Переглянувшись, дроу и Арагорн пожали плечами. Хоббиты резво, насколько это было возможно из-за отбитых дорогой тел, направили коня к воде. Фириат, почуявший разрешение, резво метнулся в реку, забрызгав не успевшей уйти водой, заворчавших соседей по пути. Арагорн, спешившись, перевел лошадь, осторожно ступая по мокрому илу. А Гарри, ощущая, как под ним полностью выбилась из сил лошадь, соскользнул на землю, раздергивая ремни и ловя слетевшее седло. Взрослая кобыла, прихрамывающая и на последнем издыхании, переведенная через реку, напилась воды и улеглась на берегу. Гарри и Арагорн переглянулись в молчаливом понимании — уже не встанет. Подойдя к спасшей его жизнь лошади, маг напоследок поделился своими жизненными силами, подпитывая организм невинного существа и отошёл на подгибающихся ногах. Привалившись к боку Фириата, маг переждал вспышку слабости и отойдя, убрал седло в рюкзак, вызвав очередной быстрый взгляд со стороны светловолосого сопровождающего. После нескольких минут ожидания, он кивнул остальным и пешком, последовал за спешившимися эльфом и следопытом. А следом – был лес, встреча с эльфийкой и наконец, после того как прекрасная дева согласилась их пропустить – Гарри с сожалением прикрыл глаза. Тьма накатила внезапно и удара об землю он уже не почувствовал – как и то, что его взвалил на руки один из встретивших их эльфов. Очнулся Гарри уже явно в Ривенделле, ощущая тело совершенно разбитым. С трудом открыв глаза, насколько позволяла ноющая шея, он огляделся. Просторная комната с большим окном в которое попадало осеннее солнце, довольно просторная постель с тонким, но весьма теплым одеялом и ощущение времени. Точнее, его отсутствие в этом месте. Услышав голоса, он чуть повернул голову в сторону, как оказалось, двери, прислушиваясь. Чересчур знакомый голос и не один. Ему вдруг стало страшно, а вдруг он все-таки снова умер? Хотя, для умерших, знакомые голоса кричали чересчур громко. И, как всегда, не совсем лестно в ответ: — Мастер, он сказал Арагорну, что его зовут Гарольд! Он похож на Гарри! — Мисс Уизли, прекратите выводить меня из себя – вам это всё равно не удастся. Лучше позовите мисс Грейнджер. Что-то грохнулось, раздался звон посуды и звонкий женский голос в ответ на мужское замечание, припечатал: — Я давно не Уизли! А вы, мастер, черствы как сухарь! А если это действительно не он?! - Она сама убедится в этом. И оставит надежду, если это действительно так. – Мужской голос был сух и холоден, вызвав на губах Поттера ностальгическую усмешку. А обладательница мягкого, довольно юного голоса, звонко фыркнув, торопливо удалилась. Открылась дверь и резко прикрывший глаза Гарри, прислушался к звукам. Обладатель легкой, но стремительной походки, с негромким стуком поставил посуду куда-то слева от его головы и протянул руку к его лбу, проверяя температуру. Натянулось одеяло под севшим на постель мужчиной, в этом эльф был уверен, непроизвольно вызывая в теле готовность к неприятностям, вызывая тихий хмык у своего посетителя. Рука ещё несколько секунд пробыла на его лбу и покинула его, а лежащий на постели Гарри услышал недовольное, но всё же не злое: - Пора просыпаться мистер Поттер. В кои-то веки вы оказались в безопасности, пусть и на короткое время. Решив довериться ощущениям, не предполагавшим головомойку прямо сейчас, юноша открыл глаза. И тут же на миг пожалел, что сделал это. Потому, что перед ним сидел остроухий, весьма помолодевший, но всё так же узнаваемый Северус Снейп. Этот мир пошёл ему на пользу – болезненная, переходящая в желтизну или синюшность, в зависимости от состояния бледность – ушла. Легкий румянец на немного округлившихся щеках и отсутствие перманентных, едва заметных теней под глазами ему до странности шли. Как и общее ощущение свободы, что читалось во всей расслабленной фигуре бывшего шпиона двух господ. Смерть пошла на пользу Северусу Снейпу. И явно, совсем немного, но смягчила его характер. Или терпимость к больным. Понял он это, когда, встретившись с ним взглядом, Северус кивнул, беря с подноса небольшой кубок и помог приподнять голову. Зная, что бывшему преподавателю прямо сейчас незачем травить его насмерть, Гарри приоткрыл рот, позволяя себя напоить. Горькая, приятно пахнущая жидкость скользнула в горло, вызывая рвотный позыв. Но он справился с собой, делая последний глоток и с благодарностью запил лекарство поданной водой. Северус оказался столь любезен, что помог приподняться, подкладывая под спину вторую подушку. Молча. Но молчание, было уютным, хоть и немного неловким. Гарри не знал, что сказать, а Северус – как и всегда молчал, давая шанс высказать наболевшее. Возможно, чтобы потом подобно ядовитой змее, ужалить побольнее. Молчание прервалось снова открывшейся дверью. Переведя взгляд на посетителя, Гарри вздрогнул, осознавая кого видит. Повзрослевшая на пару лет, немного уставшая, но вся та же Гермиона, которую он видел перед смертью. Та, кого не должно было быть здесь. И именно она, как, впрочем, и всегда, за все годы их дружбы, узнала его даже в другом виде. Вздрогнув и распахнув глаза, она прижала ладони к губам, всхлипывая: — Гарри! Снейп сразу повернулся к откровенно непонимающему Поттеру и пощелкав пальцами перед его лицом, что-то удовлетворенно хмыкнул. Поднявшись, он кивнул Гермионе и направился к двери, сказав перед выходом. — С вами Поттер, я хотел бы поговорить позже. — И вышел. А Гермиона, его маленькая хрупкая Гермиона, всхлипнув, осторожно подошла. Робко коснувшись руки и вдруг, разревевшись, рухнула на постель, придавив ему ноги. Гарри долго сидел, просто гладя её по волосам и не делая ни малейшей попытки успокоить. Ей это было не нужно, не сейчас. Позже, когда она вновь сможет думать, а не чувствовать. Слабость тем временем, постепенно полностью ушла, оставив после себя тепло и легкость. Снадобье, судя по вкусу, ставшему визитной карточкой одного мастера, изготовленное Снейпом, помогло. Так что, когда Гермиона проревелась, начав икать, эльф только покачал головой и под звук шумного сморкания потянулся к столику у кровати, наливая в пустой кубок воду из кувшина и протянул его подруге. Убравшая платок Гермиона, выдохнула и просипела, пытаясь что-то сказать: — Гарри… — Слова давались ей с трудом, да и прошедшая истерика не помогала, но сказанные ею слова Гарри смог понять. Мио боялась. Очень боялась, что его появление здесь окажется сном. Одним из десятков тех, что снились ей ранее. И доказывать ей, что он не был сном, пришлось долго. Для начала просто касаясь руки и рассказывая о себе и своих впечатлениях от появления в этом мире. Она же, в ответ рассказывала о том, чем занимается сейчас. Их разговор прервался лишь однажды. Приходила высокая стройная эльфийка, смерившая его непонятным взглядом. Но смерив похожим взглядом, вновь плачущую в его руках девушку, она смягчилась и принесла кувшин с чем-то похожим на сок, два кубка и что-то похожее на пирожки. И покинула их. А когда Гарри смог снова успокоить Миону, та пододвинула к нему еду, сказав: - Это пирожки с местными яблоками и медом. У них здесь более красивое название, но тебе будет привычнее так. Они вкусные и сытные, потом, может быть, тебе дадут что-то посытнее – если Северус разрешит. Но здесь не особо любят мясо, так что прости за это. Ведь тебе, судя по изменениям, оно необходимо? Гарри покачал головой, с удовольствием вгрызаясь с голодухи в ещё теплую сдобу и искренне пробубнил с полным ртом: - Я ем как и префде. Профто выгляву футь инафе.       Девушка улыбнулась, наполняя кубок и передавая ему. А сама, вздохнув, продолжила рассказывать. Гарри слушал и мрачнел, глядя на лучшую подругу, давно ставшую сестрой, и продолжал жевать. Новости были неутешительные. Девушка попала сюда шесть местных лет назад. Раненая, истекающая магией, по которой на зацветшей посреди начавшейся зимы поляне её и нашли эльфы. Она оказалась не единственной такой гостьей в этом мире, так что ей повезло. Её узнала та, что появилась десять лет назад. Джиневра, бывшая Уизли. В память о прошлой почти дружбе, она не прошла мимо, сделав вид, что не знает. Так что, её вылечили, приставили надзирателей, позволили научиться всеобщему и эльфийскому языку. С появлением здесь её память обострилась, так что справилась она с этим за несколько месяцев, уже прекрасно разговаривая на квэнья и синдарине. Читала она пока на этих языках в разы быстрее, чем говорила - смущало произношение и подсмыслы языка. Но привыкла. И стала мучить надзирателей вопросами об окружающем мире. Замучила до такого состояния, что надзирателям разрешили делиться с ней историями. И вот уже три года она изучает мир, который когда-то узнала по книге, которая описала слишком мало. - А как ты вообще оказалась здесь? - На вопрос Гарри девушка погрустнела и кивнув, начала рассказывать... А Поттер слушал и сжимал кулаки, ощущая, как подкатывает к горлу бессильная злоба и одновременно злорадство. Ведь он всё же смог им всем отомстить... После смерти Гарри в том мире прошло несколько недель. Объявившийся Дамблдор скормил всем сказку о последнем проклятии Волдеморта, убившем Мальчика-Который-Выжил. Праздник в честь Победы это не омрачило — Гарри сделали героем. Пока все зализывали раны в Мунго и отсыпались после кровопролития, Гермиону вызвали в Гринготтс, зачитать завещание. Гарри оставил завещание, по которым его подруга Гермиона Грейнджер, его сестра по ритуалу полного кровного побратимства, должна была пройти ритуал и принять Род Поттер как регент. Его опекун, Дамблдор, узнав об отстранении от имущества Поттеров, взбесился. Об этом Мио узнала от Грипххука, поверенного Поттеров. Там же гоблин сообщил, что после проведения ритуала она станет Леди Поттер, со всеми правами и привилегиями. Тут же встрял и Дамблдор, когда о ритуале стало известно прессе. Он напоил Герми каким-то особо заковыристым подчиняющим зельем и пытался заставить написать завещание в его пользу, но Мио, находясь под действием Родовой присяги, принесла Обет Поттеров, по которому после смерти последнего представителя — всё имущество Рода запечатывалось, а сейфы и принадлежащие им активы замораживались до тех пор, пока не появится наследник выбранный Магией. Дамблдор, в порыве ярости швырнул в неё проклятье кипящей крови, так что умирала она долго и болезненно. Но и старик не ушел победителем. Сильнейший откат ударил по нему так, что у него осыпалась борода и почернели руки, а на лице расцвела ядовитая язва. Дамблдор получил проклятье Предателя Крови и Предателя Магии. Но Герми было уже плевать. Гарри прижал снова заплакавшую девушку к груди, гладя её по голове и шепотом спросив: — Но ты ведь оказалась в этом мире. Каким образом? — Не знаю, как и не знаю почему такая разница во времени! Боже, Гарри, ты же не знаешь! Сириус здесь! — Юноша, с трудом удержал попытавшуюся встать Миону, и с надеждой, что ослышался, осторожно переспросил: — Сириус здесь? — Да! Здесь Джинни, профессор Снейп и Сириус! Их всех переместило сюда — они не выполнили обязательства, нарушив законы Рода. Гарри, да проснись же! Сириус здесь! А Гарри… Не чувствовал ничего. Ни радости, ни грусти — ничего. Только было какое-то ощущение дежа вю, да чувство легкой досады на то, что он оказался рядом с ними. Снова. При этом, не чувствуя к ним ничего. Гермиона ждала ответа, а ответить было нечего. Перегорело все там, в сердце, где когда-то были вырезаны имена Сириус, Молли, Рон, Джинни, Альбус. Пусто. Отболело уже и прошло, также, как ушла тоска по ушедшим родителям. И только имя Мио горело там яркой звездочкой, вызывая нежность и потребность защищать часть своей маленькой семьи. Но только Миона. И как донести до неё эту мысль, не раня своей бессердечностью? Спасла очередная гостья. Постучавшись, она вошла в комнату и довольно тепло улыбнувшись, сообщила: — Мой отец, Владыка Элронд, ожидает Гарольда в малой зале. Кивнув, юноша немного неловко, всё ещё ощущая отголоски истощения, поднялся. И с помощью Мио, одевшись в оставленную возле постели одежду, осторожными шагами направился вслед за Арвен.       Названный Элрондом владыка этой земли, принял его в малой зале — это подсказала Арвен, сопровождавшая его и решившая немного ослабить его напряжением перед разговором. Помогло не особо, особенно когда эту малую залу удалось увидеть. Ведь, по подсчетам Гарри, эта зала была лишь вполовину меньше Большого зала в Хогвартсе. И не была совсем уж залой, скорее открытой площадкой на балконе, окруженной множеством деревьев, и тишина её разбивалась пением каких-то пичуг, разбавляющий тишину и безмятежность этого места. Общий интерьер коридора и помещения куда его привели отличался от увиденных Поттером ранее, более воздушный, величественный. Возможно, такими были и места проживания сидов в их мире, до того, как те ушли на Авалон от вездесущих людей и уходящей магии. Это место было красивым и спокойным, но чуждым в своём застывшем спокойствии и ощущении лёгкого безвременья. Поттеру было слегка неуютно, его кипящая кровь и деятельная натура не принимала чрезмерной медлительности. А здесь всё дышало покоем, немного напоминая ассоциациями муху, застывшую в смоле. Вечное, неизменное место. Арвен закрыла за ним двери и её легкие шаги подсказали, что эльфийка ушла. И Гарри, вздохнув, направился к открытому балкону, где на резном кресле сидел эльф, повернувший в его сторону голову. Правитель эльфов оказался красив, той самой нечеловеческой красотой с печатью безвременья, темноволосый, с приятным, мужественным лицом и спокойным мудрым взглядом. Не тем, который демонстрировал Альбус, скрываясь за очками половинками, а с той спокойной мудростью, которую он видел в глазах некоторых особо древних портретов в Хогвартсе. Обруч-корона из светлого металла на его голове мягко мерцала, придавая правителю эльфов еще большей таинственности. Но вся эта таинственность рассеялась, стоило Гарри оказаться перед ним. Поднявшись с аккуратного резного кресла, оказавшийся довольно высоким, эльф, мягко улыбнулся и представился: — Мое имя Элронд и я правитель эльфов Ривендэлла. Рад встретить представителя наших темных братьев. Гарри, против воли вспомнив вбитую науку Филимонта и Вальбурги, рефлекторно поклонился, прижимая правую ладонь к левой ключице, не опуская торс ниже пятнадцати градусов. Перед ним правитель, но по законам тех, кому Гарри наследовал, он сам был лишь на ступень ниже, в данный момент. И вежливо, но с нотками уважения и признательности в голосе, сказав: — Я Гарольд, и кроме эльфийской составляющей, являюсь еще и магом. Рад встретить вас, Владыка Элронд. Эльф, улыбнувшись лишь кончиками губ, ответил на неглубокий поклон и спросил: — Позвольте задать вам не слишком приятный вопрос, Гарольд. Откуда вы? Гарри, услышав этот вопрос, задумался. Врать искренне не хотелось, да и новоприобретенная интуиция, буквально вопила о хорошем союзнике и хранителе секретов в лице Элронда. Тот же, заметив его сомнения, предложил ему сесть в такое же кресло напротив. И Гарри, устроившись поудобнее, прикусив губу, решительно кивнул, начав свой рассказ-исповедь: - Я Гарольд Джеймс Поттер и я из другого мира…