Три кольца и острые уши!

Гермиона, успокоившись после встречи с названным братом, с недовольной гримасой вытирала намоченным водой платочком, покрасневшие глаза. Делала это она возле рукотворного родника, вокруг которого стояли скамейки для любования природой и музыкой воды. Обычно, место было весьма многолюдое. К тому же, неподалеку располагался один из постов стражи, так что неудивительно, что вскоре сведения о заплаканной девушке, дошли до заинтересованного лица. Высокий, широкоплечий для представителя своего народа эльф, зацепив длинные светлые волосы деревянной палочкой, спрыгнув с балкона, приземлился неподалеку от девушки. Миона, скорее почувствовавшая, нежели услышавшая постороннего, резко развернулась, направив на врага раскрытую ладонь. Без потерянной палочки, она могла создать только огненную плеть, но для одного противника и это могло стать роковым. Эльф, прекрасно знавший это, поднял руки ладонями к девушке и поздоровался: — Простите, что напугал вас. Узнав собеседника, девушка быстро успокоилась. Этот эльф в течение последних полутора лет, из того срока, что она здесь находилась, помогал ей, время от времени прогоняя дурные мысли и помогая постигать науку стрельбы из лука. По возрасту он был уже достаточно взрослым, если сравнивать с людьми, то ему было около двадцати семи. А по сравнению с эльфами, то он в свои тысячу шестьсот семьдесят был уже проверенным воином, отличным следопытом и неплохим учителем. Один из немногих эльфов, родившихся в этой эпохе, он был ярче и живее своих собратьев. И наверняка именно благодаря его заботе, да урокам со Снейпом, она не сошла с ума, а пришла в себя настолько, что смогла жить дальше. Тогда ещё, оставшаяся одна из своего поколения. Каэсс, а именно так звали эльфа, подойдя к ней, протянул руки, взглядом спрашивая разрешение на объятие. Девушка, неожиданно даже для себя, всхлипнула и уткнулась эльфу в плечо, снова начав плакать взахлёб, от облегчения. Обнявший её мужчина, стал тихонько нашептывать, поглаживая её по волосам и делая страшные глаза всем, кто собирался идти этой дорогой. Эльфы были существами понимающими, так что через совсем небольшое время все возможные свидетели демонстративно обходили эту небольшую площадку, а светловолосый воин, шептал на ухо деве в своих руках: — Тш-ш-ш, не нужно плакать. Дева не должна плакать от обиды — ведь её обидчик будет наказан за свои деяния. Или случилось что-то плохое, что вызвало печаль? Из слов, перемешанных со всхлипами, Каэсс узнал, что появился брат девушки, которого она когда-то считала погибшим. А плакала она, от страха, что снова потеряет его. Помогая девушке успокоиться, Каэсс узнал об её брате многое. Её брат был храбр, иногда до безрассудства, силен настолько, что его испугался собственный наставник, и был очень привязан к семье, в которую входила Миона, настолько, что готов был отдать жизнь, чтобы она была счастлива. Составив себе примерный портрет, Каэсс улыбнулся — девушка в его руках была достойна лучшего, а такой родственник сможет сделать её счастливой. Но видимо мысль была не совсем приятна эльфу, так как на миг, краткий, но все же, он коснулся губами волос девушки, нежно улыбнувшись. Улыбка сменилась на дежурную, теплую, хотя и она была искренней, когда Гермиона, мягко отстранившись, извинилась: — Простите, что-то я совсем расстроилась и позволила себе лишнее. Просто мне здесь даже сказать подобное некому, а вы… Я снова использовала вас как утешение… — лицо у Мионы стало настолько виноватое, что Каэсс не сумел сдержать нежности в скользнувшей по губам улыбке. К счастью, в этот момент Гермиона шумно и совершенно непосредственно высморкалась в вышитый платочек, так что улыбка была задавлена на корню. Не успев быть увиденной.       Вскоре, девушка успокоилась настолько, что спохватившись, заналась приведением себя в порядок. Умывшись, подставляя ладони под стекающие брызги воды в предназначенном для этого роднике, она собрала волосы и перевязала их лентой, висящей на поясе. Каэсс, все это время как бы ненароком останавливавшийся взглядом на ней, с трудом сдержал порыв, подойти, и провести пальцами по открытой шее. Лишь возобновил разговор о всяких мелочах, как и в прошлые их встречи. Они просидели так ещё некоторое время, делясь событиями за тот месяц, что он был в патруле за границами города, когда раздался задорный выкрик: — Миона! — На лестнице показался черноволосый эльф, в черной одежде, и с сопровождением… Владыка Элронд, с улыбкой кивнул Каэссу и отправился обратно, а эльф, спустившись по лестнице, остановился рядом с девушкой. И, коротким поклоном поздоровавшись с Каэссом, спросил Гермиону: — Если я тебя не отвлекаю — можешь объяснить, как найти Снейпа? Девушка, задумчиво покачав головой, ответила с явным сомнением в голосе: — Не уверена, но он вроде собирался на малый Совет. Что-то насчет сбора отряда для сбора трав, в рамках исследования нового зелья. А зачем он тебе? Гарри облокотился на скамейку у фонтана, рядом с которым они стояли и ответил: — Хочу увидеть его перед тем, как приму окончательное решение. Миона удивленно посмотрела на него, а потом, подумав, подобралась и негромко спросила: — Что ты собираешься делать теперь? Поттер помолчал, глядя на родник, Гермиону, а потом, потеребив кончик косы, видимо решился. Глубоко вздохнув, он выставил перед собой руки, взяв девушку за руки и признался: — Мне предстоит покинуть Ривендэлл. Меня переместили сюда с определенной целью — продолжить Род. Да и потом, той, кто столько раз выпускала меня из своих цепких рук, нужно отплатить, как положено. А ты знаешь, как она собирает жатву. Гермиона задрожала так, что Каэсс, напряженный как тетива у лука готов был обнять её за плечи и проговорила: — Гарри… Но как же… Темноволосый эльф пожал плечами и отвел взгляд, отпуская её руки. И добавил: — Да не волнуйся, я пока только думаю. И потом, я пока еще не закончил здесь свои дела. Владыка Элронд попросил меня остаться здесь до большого Совета, а это займёт несколько недель. По его словам, мне потребуется отдых и время для понимания, куда я должен двигаться.       Покивав, Гермиона погладила ощутимо изменившегося брата по щеке и покачав головой, констатировала: — Тебе и правда нужен отдых. Для тебя прошло совсем мало времени после битвы... И вздохнув, она дернула брата за воротник, припечатав: — Но когда решишься, то скажи мне — я с тобой! Смерив подругу взглядом, Гарри вздохнул и ответил, выражая полную беспомощность: — Хорошо. — Вот и славно! А теперь, ты же видел Джинни? — Гермиона с каким-то странным напряжением ждала его ответа, на что юноша кивнул. Со скамейки, из-за спины девушки, бесшумно отступил эльф, что сидел рядом с Гермионой, тактично исчезая и не мешая разговору. Дождался момента, когда внимание Гермионы будет полностью переключено на него и исчез. Гарри в этот момент был ему сильно благодарен. Открывать душу при свидетеле было не слишком комфортно. И вот когда незнакомый ему эльф ушёл, признался: — Да. Ей кстати идет этот цвет волос. Но это удивительно, ведь рыжий её родовой цвет. Миона вздохнула, теребя в руке мокрый платок, констатируя: — Понимаешь… Ей пришлось отказаться от Рода. Тогда многое произошло и одной из причин было то, что тебе подливали любовное зелье с использованием её крови. Честно, дроу едва сдержал порыв покачать головой. О зелье он узнал на пятом курсе, когда после проверки в банке, Грипхукк, тонко так, намекнул, что юношу используют. Само собой, после принятия противоядий и прочего, о любви не могло быть и речи. А теперь, оказалось, что и Джинни не знала о зелье. Или же, знала, но была против – не важно. Их больше ничего не связывает. Что странно, учитывая, что у всех детей Уизли, столь разных, детей были общие родители. Но кто знает, какие на самом деле страсти кипели во внешне дружной семье. На напряженный взгляд, Гарри со вздохом сознался: — Почему, по-твоему, я стал настороженно относиться к Артуру? Я узнал о зелье, причем еще на пятом курсе. Было неприятно и доверять им я больше не мог. Но, теперь эта история осталась по другую сторону мира. Мне интересно только одно… Я заметил, что в отличие от тебя у неё острые уши. Гермиона покраснела, с заметным смущением сообщив удивившемуся другу: — Владыка Элронд предложил ей защиту, и она попросила разрешения стать его родичем. И каким-то образом, для неё провели ритуал принятия в Род. Так как мы изначально пришли извне, то очень легко становимся теми, кто решит разделить с нами кровь. Она стала его дальней племянницей, да и эльфом полукровкой в придачу. Ты не успел на свадьбу всего на четыре дня – она разделила с одним из эльфов жизненный путь, пройдя свадебный ритуал. Профессор тоже, стал частью эльфийского народа, но кто стал ему родичем – мы не знаем. А он сам об этом молчит. Он попал сюда восемнадцать лет назад и уже стал частью этого мира, сумев адаптировать свои знания зельевара к местным ингредиентам. Его принял на обучение один из старших воинов — доверенных защитников Владыки. Так что он теперь снова талантливый воин и мастер-полукровка, как и у нас.       Гарри едва заметно улыбнулся, уже гораздо свободнее чем до этого, покачав головой на её слова. А Гермиона, заметив его реакцию, локтем ткнула его в бок, заставив согнуться. И, как и всегда в их разговорах, задала неприятный вопрос прямо в лоб: — Я знаю тебя так давно, что кажется, что мы выросли вместе. И я хочу знать наверняка. Ты ничего не чувствуешь к Сириусу, да? Гарри скривился, с неприятным чувством досады, опуская лицо. Непроизвольно – быть причиной грусти подруги и давно уже сестры ему не нравилось никогда. Пусть этого в последние месяцы ещё прошлой жизни было немало – здесь не хотелось повторения. Но нельзя молчать, иначе это не закончится никогда. И он признался, честно и открыто глядя в глаза той, что стала ему сестрой: — Да. Я ничего не чувствую к Сириусу. Я оплакал его смерть, пережил тоску, своими руками взял виру за его смерть и отпустил его, как того требуют обычаи магов. Я бы хотел иного, но он мне теперь совершенно чужой. Прости. - Ты дурак! — Отошедший чуть дальше, но так и не ушедший совсем Каэсс до скрипа сжал горловину фляги, когда девушка обняла черноволосого эльфа. Тот, приподняв её над землей, с удивлением воззрился на широко улыбающуюся сестру. На всякий случай осторожно уточняя: — Мио? — Сириус действительно умер тогда. Он не помнит ничего до того момента, как появился в эльфийском лесу, тридцать лет назад беспамятным и истощенным. Я боялась, что если ты до сих пор скучаешь по нему, то это будет ударом для тебя…-девушка поморщилась, тоже явно не страдая грустью по ушедшему Сириусу. — А вот теперь глупышка ты. — Гарри сам улыбнулся, чувствуя, как отпускает напряжение. Ему действительно было без разницы на всех, но сейчас, когда он понял, что сестренка волновалась за него, Поттер почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Кхм, эльфом, пора бы уже привыкнуть. Опустив сестру на землю, он, признал: — За меня не волнуйся, после всех неприятностей, в которые я успел вляпаться – в новых я надеюсь, разберусь. Появятся — решим, вот и все дела. А то, что я вляпаюсь — я уверен полностью. Я же Поттер. — Вот именно! Вы Поттер! И это, к моему искреннему сожалению - диагноз! – Обернувшись на знакомый голос, Гарри не удержал дернувшийся уголок губ, видя того, о ком они говорили всего парой минут ранее. На них, скрестив руки на груди, смотрел Северус Снейп. Видя, что его слушают, зельевар, с усмешкой припечатал: — Следуйте за мной, Поттер, раз вы столь рьяно меня искали. Нам будет что обсудить. Темноволосый эльф, покачав головой, улыбнулся сестре и отправился следом за своим старшим товарищем. А приглядывавший за ситуацией Каэсс, осторожно приблизился и коснулся плеча Гермионы, с улыбкой заметив: — Теперь у нас есть ещё немного времени, чтобы договорить. На чём я остановился? Девушка несмело улыбнулась, уже более свободно чем до появления своего брата и присела на скамейку, отвечая: — О странных передвижениях энтов.       В обители Снейпа было непривычно светло, просторно и много воздуха. Комната была превращена во что-то среднее между кабинетом и зельеварней, буквально умиротворяя привычным порядком на своих полках. Снейп, пролетел этот кабинет стремительно, распахнув шкаф и забрав оттуда бутылку, стремительно захлопнув дверь за зашедшим в комнату поменьше, Гарри. Звякнул хрусталь и наполнивший себе нежно-золотистой жидкостью бокал, Снейп, выпив его залпом, наполнил его снова и протянул уже Поттеру. - Пейте. Вам придется потерпеть.       Принюхавшись к напитку и уловив только сладко-горькие оттенки трав и шлейф едва заметных алкогольных паров, дроу усмехнулся и глядя в глаза зельевара, занявшего одного из двух стоящих в комнате кресел, пригубил напиток. Без малейшего сомнения. Непривычный вкус местного алкоголя, весьма отличающегося от эля из «Гарцующего пони», непривычной крепостью, выбил слезу и пустил по организму волну тепла. Интуиция успокоила – не яд, скорее очередная модификация скучающего зельевара. Его зелья в аптечке боевиков Пожирателей были и не такими – доставались пара флаконов на пробу Гарри, как самому живучему.       Посмаковав во рту остатки оказавшегося довольно неплохим на вкус, напитка, Поттер оставил бокал на столик и сел во второе кресло. И закинув ногу на ногу, переплел пальцы, сложив руки на колено. А Снейп, пару секунд помолчав, начал говорить: — Поттер, вы снова вылезли. Не сиделось вам на месте, так вы решили испортить жизнь себе и окружающим. Снова. Нет, они это переживут, я вас знаю. Но какого Мордреда, Поттер вы появляетесь здесь, с сильнейшим магическим истощением?! Этот мир с легкостью сожрёт вас и не подавится, а вы решили умереть в первый месяц своей жизни тут? Решили вспомнить прошлое героя? Отсутствие славы покоя не дает? Или наш Золотой Мальчик, хочет покорить эльфов своим героизмом? Неужели не хватило того, что было в прошлой войне? Снова умереть хотите… Гарри вот уже минут пятнадцать, выслушивал упреки бывшего профессора, который видимо отводил душу, получив возможность наорать на Поттера. За все годы разом. Видимо его это весьма тяготило – слишком уж явно он расслаблялся, стоило очередной претензии вырваться. Нет, касательно истощения упреки были обоснованными, но Гарри знал, что не умрет — новое тело не настолько слабое. А вот профессор не знал, что, правда, не мешало ему продолжать бушевать. И напоследок, как всегда, пройтись по родителям. Снейп, войдя в раж иногда терял берега и сейчас явно произошло именно это. — Ах, я же совсем забыл — вы, как и ваш отец, никогда не отличались благоразумием. Целая династия безмозглых гриффиндорцев. Какой ужас, бедные эльфы — на их пути встретились вы. Герой недоделанный! Терпение всё же закончилось, как и желание слушать чужое накопленное негодование. То уже перешло от конструктива к просто эмоциональной волне, на которую зельевара откровенно понесло. Даже мысль появилась — надо новую причину для ора обосновать, да так, чтобы там вообще кроме слов без мата были только междометия. Или предлоги. Но вежливость. Вбитая призраком деда и болевым стимулом вежливость, мешали просто нахамить. А вот ошарашить фактами… Гарри глубоко вздохнув, молча, так же, как и выслушал, поднялся, развернулся и направился к двери, слыша в спину ледяной тон: — Поттер, я вас не отпускал. Вы выслушаете все, что я скажу вам, малолетний идиот. Гарри, усмехнувшись, повернулся к Снейпу и с усталой ухмылкой констатировал, с добрым, издевательским пониманием и участием в голосе: — А вы такая же язва, профессор. Приятно осознавать, что хоть что-то в мире постоянно. Но вы правы — мне не дает покоя слава Героя. Избранного. Я выживу и сделаю всё, для своей цели. Этому меня научил Альбус, когда убил собственными руками, обосновывая своё стремление к власти. К слову, то, о чем вы не знали. Гарри Поттер, сын Джеймса и Лилиан Поттеров, непризнанный, проклятый двумя Родами бастард, умер в ноябре девяносто шестого. Я - сын Филимонта Поттера, младший брат Джеймса Поттера, заново рожденный на алтаре, как того требует Кодекс. Лорд, признанный Родом и прошедший искупление кровью и пытками. Тот, кто умер, принеся славу своему Роду и отомстивший его врагам. Усмехнувшись, дроу чуть склонил голову, с иронией глядя на бывшего соратника в борьбе. Замолкшего, в осознании сказанного. Не жалеющий о горькой, колкой правде, долго гнившей внутри и теперь выпущенной наконец, на волю. Пора было этот фарс заканчивать. В голове эльфа промелькнули имена из книги сестренки и их значения. И трактования его решения, в разрезе Кодекса. Задрожала в груди магия, теплой волной разливаясь по телу и поддерживая принятое, пусть и сиюминутное решение. Ни капли отторжения – значит, он поступает правильно. Губы, искривились в невыразительной усмешке и вскинув голову, одновременно расправляя плечи, юноша, вспомнивший как его долго и мучительно для гордости муштровал портрет Леди Блэк и Филимонт Поттер, выпрямился и сказал, роняя слова с интонациями присущими скорее Малфою: — Имя с этих пор мне Калантэл, пока не заслужу иного. Как того завещает Кодекс моего Рода. — Развернувшись и дойдя до двери, юноша затормозил, когда Снейп буквально прошипел ему в спину, слабо, по-инерции: — У вас точно болезнь, Поттер. Фыркнув, Гарри, точнее уже Калантэл, широко оскалившись, только кивнул и пропел: - Всё верно, профессор. И хорошо, что напомнили, пора закончить с этим. Отныне нет ни долгов, ни обязательств между Родом Поттер и вами. Вы сполна заплатили за всё. Я сказал. Едва заметная вспышка золотого света, осветившая изящные узоры на запястьях профессора, истаяла, стерев за собой и мелкий узор с кожи настороженного зельевара. А Гарри, добавил: — Что ж, да будет так. Дверь за спиной покинувшего комнату эльфа захлопнулась, а зельевар, откинувшись на спинку кресла, зачесавший на макушку влажную от пота челку, от души выругался: — Мордредов мальчишка! Гарри, нет, уже Калантэл, покинув покои бывшего наставника, быстрым шагом добрался до балкона. Оглядевшись, он спрыгнул, экономя время. Нужно было подумать. Но сначала – кое-что требовало проверки. Мягко приземлившись, он, с пару секунд подумав, отправился просить совета. У Владыки Элронда. Поймав прогуливающихся по дорожке парочку эльфов, юноша спросил, где ему искать обозначенного и его проводили. Элронд нашелся у фонтана, в сопровождении спутника. Владыка что-то читал, а стоящий рядом с ним эльф, записывал что-то в небольшой книжице. В его руках быстро порхало массивное перо, на котором дроу заметил проблески чар. Весьма знакомых чар, авторства его сестры. Вот значит, как она зацепилась в этом мире и чем расплатилась за знания. Что ж, она всегда была предприимчивой. Поняв, что его заметили, Калантэл чуть склонился, выражая уважение и сказал: — Владыка Элронд, могу я попросить у вас совета? Правитель эльфов, внимательно посмотрев на него. Сложив книгу и передав его своему сопровождающему, он отослал стражника и поднялся, приглашая следовать за собой, согласно кивая: — Что ж, Гарольд, я могу дать тебе совет. На что маг, пожав плечами мягко поправил его, констатируя: — Простите Владыка, но это мое имя теперь под запретом. Я Калантэл, пока не заслужу иного — таково мое решение. Правитель, мимолетно улыбнувшись, чуть склонил голову, молчаливо соглашаясь, и неспешным шагом направился к своей резиденции. Не оборачиваясь, он мягко попросил: — Иди за мной. И Кэл пошел, ровным, уверенным шагом, впервые за всю свою жизнь, чувствуя, как окончательно перестал давить на плечи неподъемный груз. Это было приятное, хоть и пугающее чувство. Слишком уж новым в его жизни оно было… Правитель привел его в небольшой сад в отдалении от основных залов, где в изящных горшках стояли маленькие саженцы будущих деревьев. На недоуменный взгляд, Элронд пояснил: — Мэллорны. Грядет война и возможно только эти саженцы переживут её. Да, на восстановление леса потребуется минимум сорок лет, но мы умеем ждать. Ты же, ждать не умеешь. — Дроу вздрогнув, отвел взгляд, а эльф невозмутимо продолжил: — Недостойно подобному тебе торопиться, но мыслить по-другому ты не сможешь. Это знание ты получишь с кровью. А потому, пока есть время – отдохни в Ривендэлле. Возможно – это будет твоя последняя возможность посетить это место. — Владыка… — Подобные мне, время от времени чувствуют перемены и тех, кто эти перемены принесет. Тебе не место среди нас - у тебя свой народ, за который придется еще побороться. И борьба будет сложной. – Эльфийский владыка мягко улыбнулся и взяв со стола, вручил эльфу большую, глубокую шкатулку. Открыв которую, Калантэл, увидел, что всё её свободное пространство полно семян, вперемешку, очень похожих на тыквенные, семена пшеницы и что-то ещё. Увы, в сельском хозяйстве дроу разбирался куда хуже, чем в привычной ему гербологии. И в отличие от своего друга, не мог вырастить на коленке кусачий кактус или поющую лилию. Слабый проблеск боли сжал сердце, на пару секунд сжав спазмом и горло, но он смог справиться с чувствами. Не время. При попытке вернуть коробку он закономерно, услышал: - Подарок. Всё же, несмотря на различия, мы принадлежим к народу эльфов. - Кэл кивнул и пока вертел неожиданный подарок в руках, услышал: - Это вам тоже пригодится. – Элронд вручил ему горшок с одним из мэллорнов. Чуть более темные листья и отблеск серебра, смешанный с сероватым оттенком оружейной стали вместо золотого – этот саженец отличался от своих собратьев. Так же, как Калантэл отличался от местных эльфов. Этот молчаливый посыл дроу понял без слов и поблагодарив за подарок, прижал к себе, разглядывая листья. Небольшой горшок легко встал на крышку коробки с семенами. Эльф садовник, который вышел по кивку Владыки, хотел было рассказать, как ухаживать, но дроу поднял свободную руку: - Я бы хотел посетить вас завтра, чтобы подробно записать то, что вы мне сообщите. Если это допустимо. Милостивый кивок Элронда был вместо точки в разговоре. И Калантэл улыбнувшись, констатировал: — Мне многое стоит обдумать, раз у меня уже появилось время. Спасибо. — Вздохнув, дроу кивком попрощался с эльфами и покинул сад. Его проводили до выделенного домика ближе к границе поселения. Оставили продукты и попросили особо по городу не разгуливать. И когда он, уже готовился ко сну, разложив небольшую часть своих вещей, в дверь постучались. Джиневра, изящная, повзрослевшая, задетая той частицей мудрости, что освещала каждого из обитателей этого места, буквально вплыла в дом. Заметно старающаяся быть той, кем еще не была, она выглядела странно, вызывая ощущение диссонанса. Да и просто вызывала смешанные чувства, явившись к тому, кто чуть не стал её недобровольным мужем, вечером и в одиночку. Странная женщина. И опасная.       К счастью, неловкость визита разбавили бытовые хлопоты. Чтобы предстоящий неприятный разговор, а он не мог быть приятным в такой компании, прошел легче, Калантэл решил заварить чай. Небольшой камин с ещё не потухшими углями был в выделенном ему жилье. Так что парой движений кочергой сгребя их под крюк для изящного, но увесистого чайника, Калантэл парой взмахов руки, с использованием легкой магии вызвавшей ветер, раздул жар. Джиневра не начинала разговор, пристально смотря за его действиями, всё то время, что подогревалась ещё не успевшая остыть вода. Молчала она и тогда, когда эльф нашел заварку среди своих запасов, насыпав в несовпадающий с местными интерьерами чайник из сервиза Блэков, чайных листьев. Пока готовивший чай для серьезного разговора дроу хлопотал за столом, устроившись на резном кресле, девушка лишь смотрела. И только когда он вручил ей исходящую паром чашку, устроившись в кресле напротив, глядя на него в упор, вдруг сказала: - Я долго думала. После того, как узнала, что и ты попал сюда. Что бы я сказала тебе, если когда-нибудь увидела снова. Мне было что сказать все эти годы, дурного, лестного, ненавидящего. За всё, что ты принёс на наши головы.       Опешив, юноша, тем не менее мысленно повторив перед собой сказанное, усмехнулся, констатируя: - Ты все-таки признала то, что я был всему виной. Покачав головой, увенчанной короной из кос, темноволосая эльфийка пригубила чай. Отставила чашку на свободное кресло, выставленное Калантэлом вместо столика, вздохнув, сцепила пальцы перед собой, с застарелой болью признала: - Не ты в первооснове. Проклятие Предателей Крови заставляло идти по головам всех, подчиняясь амбициям главы семьи, пока Род не исчезнет, или не очистится, совершив Деяние. Самый настоящий подвиг, неподъемный, а потому Великий. Подвиг, на который наша семья не была способна. Но причиной гибели Уизли, стал ты. Верно. Невольно, лишь как обладатель силы, способной сорвать Печать, ты разбудил в нас алчность, заставив вступить на путь сильнейшей пытки. Заставил бороться с собой, идти против родных. Проклятие будило в нас самые чудовищные желания, но его катализатором стал ты. Я знаю, что мы могли бороться, потому как дети всегда слабее подвержены данному проклятию - шанс на искупление. Но гибель родителей, я не могу принять до сих пор. Твоё появление лишило меня семьи. Но оно же, показало, что мы остались людьми. - Эльфийка горько усмехнулась и поправляя платье, поднялась, негромко договаривая: - Мать была потомком Прюэтт и Моуди. Поэтому, когда наказание Магии за нарушенный долг жизни начало пожирать нашу семью, меня подвели к добровольному отречению, разбудив старые корни. Меня вытянула кровь потомка Беовульфа. Билла спасло проклятие оборотня, Чарли - пришлось отречься и стать безродным. Близнецов вывели из Рода, в ветвь Прюэттов по старому ритуалу искупления, заставив пережить страшные муки. После него они остались слабыми как дети и свободными, словно чистый лист. Перси и Рон остались с родителями до конца. Они умирали на наших глазах. Я ненавидела тебя за это. Эльфийка покачала головой, вдруг усмехаясь, грустно, но свободно, добавила: - Но сейчас, когда я пережила всё и отпустила, чтобы жить дальше... Знаешь, оглядываясь назад я понимаю, что по-другому у тех нас ничего и быть не могло. Ни у кого из тех, что решились пойти против тебя, ведомого теми, кто выше нашего понимания. С такими как ты, нельзя быть кем-то, кроме твоего союзника. Марионетка судьбы в виде мальчишки, последнего в именитом роду. Я, попавшаяся на твоём пути, своё отстрадала, теперь твоя очередь. И это, что иронично, даже вызывает у меня сочувствие, доказывая, что я действительно отпустила это. А потому, я прощаю тебя, Гарри Поттер. Треснула тончайшая нить последнего долга между ними и Гарри, а теперь Калантэл, поднялся и церемонно проговорил: - Нет более долгов, между нами. Пусть мир отныне будет тому свидетелем. - Нет более долгов, между нами. Пусть мир отныне будет тому свидетелем. - Совместный поклон навстречу друг другу и словно сбросившая с плеч тяжелый груз эльфийка, поднялась и негромко заметила: - Раз ты притащился в этот мир со своим барахлом подобно нюхлеру, то будь добр, прихвати вещей для Гермионы. Девушка не обязана страдать в пути только потому, что ты оказался достаточно глуп, чтобы об этом подумать. Прощай, Поттер. Надеюсь, после твоего ухода из Ривенделла мы больше не встретимся. А если дороги пересекутся, пусть мы будем лишь прохожими, не знавшими друг друга до этого. - Да будет так. - Проводив до дверей гостью, Кланатэл долго смотрел ей вслед, пока тонкая фигура в светлом платье не исчезла в вечерних сумерках. И закрыв дверь, вернулся в кресло. На стуле, не замеченный им ранее, лежал кулон, который он когда-то подарил Джин. Видимо перенесенный в этот мир с ней. Усилием воли очистив украшение от любых чар, эльф долго смотрел на грани камней, вставленных в золотой цветок. И вздохнув, произнес заклинание уничтожения предметов. Проветрив комнату после этого, он подготовился ко сну. И провалился в привычный мрак. Кошмары последние несколько дней его не мучили. Швеи, дорогу к которым показал эльф из временных надзирателей, оказались достаточно дружелюбными, чтобы попросить сделать ему несколько костюмов из ткани, что он принёс. Деньги их не интересовали, а вот несколько искусно сделанных статуэток в виде вейл, пегаса, гиппогрифа, грифонов, в разных позах и одеяниях, им очень понравились. Бронзовые изваяния крылатых фигур разошлись по рукам и после проверки на постороннюю магию у главной швеи, были благосклонно приняты. А ткани, предложенные Калантэлом, пересмотрены. В итоге, через три дня ничегонеделания, за время которого парень отсыпался, набирался сил и обзаводился картами местности с краткой справкой о ситуации в мире у Мионы, его позвали в мастерскую. Несколько камзолов, рубашек, четыре пары штанов и две накидки, похожие на мантии из прошлого мира, вполне годные для дипломатических встреч, были убраны в рюкзак. Из обрезков эльфийские девы сделали два больших и теплых лоскутных одеяла. Добавили ткань и набивку и вручили в качестве подарка. И переглянулись, когда от неожиданного подарка у Калантэла повлажнели глаза. Но тактично не стали указывать на это. После, в выделенном домике, эльф долго смотрел на сложенные одеяла и размышлял, что за всё время, ему впервые подарили что-то подобное. Не артефакт или оружие, не сладости или какую-то книгу. А банальное теплое одеяло. Чтобы, когда осядет где-то, ему было тепло. За всю жизнь, перебирая свои воспоминания, парень вынужден был признать, что это был первый раз. Чувства были странные, но внутри дрожало что-то детское, вроде ощущения, что теперь у него всё получится. Пришедшая спустя час Миона, увидев на кровати одеяла, замерла, осознавая и погрустнела, глядя как брат гладит ткань. И после очередного разговора, решительно отправилась к единственному, у кого могла спросить совета. К Каэссу. Через пару дней, Калантэл, восстановившийся, навестивший полурослика и забравший свой амулет, уничтожая его безвозвратно, наконец посетил садовника. К счастью, кроме полива мэллорну сейчас ничего не было нужно. А водой, его дроу обеспечивал раз в три дня, по небольшому кубку. Миона стала проводить в его домике много времени, помогая изучать вестрон и квэнья. Пара блокнотов были исписаны до последней страницы, что, учитывая их размер и мелкий почерк Кэла – было весьма немало. Но к концу третьей недели, он уже сносно читал на обоих языках. Правда, всего двести слов в минуту – Миона замерила. По сравнению со старым добрым английским – очень слабо. Но, он читал и это было уже неплохо. Писалось медленнее и труднее, но и с этим постепенно удавалось справиться. А вот с остальным – оказались проблемы. Новое тело было всё ещё непривычным. И Гермиона, как прекрасно понимающая как это важно – увлекла его танцами. Эльфийские танцы, особенно быстрые и максимально подвижные, заставляли напрягаться. Но, они помогали – привычная легкость и скорость реакции полноценно вернулись уже на третью неделю жизни в Ривендэлле. Мелкая моторика развивалась с помощью резьбы по дереву – эльфы поделились остатками древесины для поделок. Смолу, превращенную в прекрасный лак, принесла Гермиона. Так, на столе в домике появились фигурки драконов виденных Калантэлом на Турнире Трех Волшебников и в банке Гринготтс, гоблины, пара троллей, Нагайна и василиск. Акромантул упорно не получался – лапки получались не слишком красивые. И вместо стоящих пауков, получались сидящие на брюшке. Но они все получились узнаваемые – Миона даже вздрогнула, когда впервые увидела василиска. Она до сих пор помнила его, ведь спускалась в Тайную комнату за клыком, для последней битвы. Тварь была основательно вычищена им и Роном, для продажи гоблинам, чтобы спонсировать поиски хоркруксов и обучения. Но клыки и морду они не трогали – забрали только большую часть яда. И её девушка прекрасно помнила. Так что в своих навыках дроу не сомневался. Занялся он и рукоделием для быта. Вырезал десяток ложек, несколько вилок, под руководством местного умельца сделал полный набор мисок и чашек для питья и дюжины предметов каждый. И из дерева, и из глины. Котелки благо были, даже нетронутые зельями, так что один из них стал посудой для готовки, благо был стальной и на половину галлона объемом. Ручку, правда, пришлось оплетать шпагатом, чтобы не перепутать с теми, что предназначались для зелий. Готовить, учитывая идущую в комплекте подставку для котелка, было одно удовольствие, правда удавалось приготовить что-то раз в три дня. Древесину на костры эльфы пускали неохотно, так что за хворостом приходилось ходить под пристальным контролем. Благо кормили часто и тем, что можно было сьесть и без особой готовки. Но по супам, которые подавали в Хогвартсе на обед каждый четверг и субботу, он искренне скучал. Эльфы, как поделилась Гермиона - наоборт, предпочитали салаты, тушеные овощи и легкую выпечку с овощами, фруктами, орехами или медом. Так что традиционной английской кухни, не хватало... Особенно ростбифа, супов и десятка вариантов пирожков и сандвичей, которых готовили домовые эльфы замка. Стирка была тоже достаточно сложным, но вполне легко ставшим привычкой, делом, но вот готовка... Части продуктов не было, часть - у эльфов просто не ели, хорошо хоть иногда перепадала рыба, но всё же - это было не то. Не голодал, ни дня, нет, но всё же - это было не то. Одежду, ту которая у него была, пришлось пересмотреть. И пойти учиться к эльфийским швеям, благо жизнь с Дурслями приучила к тому, что, если ты не умеешь чего-то сам, никто за тебя это не сделает. Подшивать и латать дроу умел, а вот шить – нет. Так что пришлось идти на поклон. И тому была причина. Маггловская синтетика расползалась на волокна, начав стареть почти сразу как он попал в эльфийский лес. Джинсы расползлись по швам и начали рассыпаться на труху, другая одежда и бельё – тоже. То, что было создано в магическом мире, лишь теряло чары – материал держался даже лучше местного, произведенного у людей. Правда слетели чары подгонки, обогрева, начали выветриваться чары непромокаемости. Не теряли свойств лишь вещи, изначально созданные с использованием костей, шкуры, шерсти или кожи магических существ. Они меняли цвет, слегка меняли текстуру, но свойства сохраняли, доказывая, что в их мире эти существа тоже были не совсем родными изначально. С остальными же материалами, был полный швах. Всё, что не было создано гоблинами или по их технологии – постепенно теряло свойства. Так Калантэл нашёл в сумке три вечных блокнота, с исходниками на двести пергаментных страниц. Один, гоблинский – остановился на шестистах страницах. Остальные – ужались до своей основы в количестве, но раздались в размерах, став вместо тонких кожаных блокнотов толстыми книгами. Вечные перья из Косого Переулка, превратились в обычные перья. Чернильницы, сохранявшие содержимое от проливания и высыхания, выдохлись. И дроу долго отмывался от последствий своей неосмотрительности, случайно перевернув одну. Чары, производимые дроу, по привычной школе волшебства, пусть недолго, но действовали. Но, та же Гермиона, почти утратила возможность управлять своей магией, сохранив лишь возможность использовать огненный хлыст, как самую привычную магию, пару щитов, светлячков и очищающие. Всё то, где требовалось больше воли и воображения. Однако, почти без изменений в действии, в её распоряжении остались руны, которые она адаптировала на местные языки и энергию. Вот те – работали без малейших сбоев. Так что за годы жизни в этом мире, она сумела стать неплохим артефактором, используя лишь свой отточенный разум, креативность и знания, которыми щедро делился Кэл и дневники его предка, к которым она получила доступ благодаря ритуалу побратимства. И ведь смогла. Накопила небольшой капитал, обзавелась репутацией и друзьями. Даже поклонником – не заметить эльфа, который почти всегда сопровождал, почти караулил его сестру, Калантэл не мог. Но поклонник был вежливым, предупредительным и искренним. А Гермиона, обжегшаяся со своими первыми влюбленностями, всё ещё пребывала в заблуждениях касательно своей привлекательности. Кэл не вмешивался – сами разберутся, да и если она останется рядом с этим эльфом, есть шанс, что переживёт будущие мировые волнения. Слова Элронда о битвах дроу прекрасно запомнил. Но вестрон и квэнья учились, одежда, под пристальным вниманием швей, шилась и ремонтировалась, мелкие поделки создавались и продавались. А время, выделенное на отдых, понемногу подходило к концу. И вскоре он вновь оказался наедине с Элрондом, пригласившим его к себе. И на этот раз, за три дня до отправки, юноша был готов к разговору. Тяжелому, неприятному, но облегчившему ему груз на сердце. В конце которого он признал: — Многих личностей я успел увидеть, со многими поговорить, лишь немногих понять. Но вы, Владыка, второй из всех тех, кому я с тех пор смог поверить. Где бы ни пересеклись наши пути, я хочу сказать вам — отныне, вы и эльфы Ривендэлла друзья для меня. Эльф на это, только усмехнулся и, взяв один из горшков с саженцем, уже второй для Кэла, протянул разогнувшемуся из поклона юноше. Этот саженец был другим — листья были темными с синеватым оттенком, а ствол с серебристыми прожилками. - Гномы отправляются через два дня утром — ты успеешь забрать у главы стражи Анориона собранный для тебя подарок. Приняв горшок из рук Правителя эльфов, Калантэл поднявшись, попросил: — Передайте, пожалуйста, Северусу, что я не злюсь на его слова. Он действительно прав во всем, что касается меня. И дроу вышел, направившись в сторону поста эльфийской стражи — узнавать, где искать Анориона. А Элронд, усмехнувшись, попросил: — Ты можешь выйти. Не бойся, я не буду как-то ругать тебя. Девушка, из прибывших с Северусом, вышла из-за колонны, с мрачным выражением лица. И всхлипнув, спросила: — Он уйдет да? Эльф ответил коротко, но веско: — Да. — Почему он не может остаться? Элронд покачав головой, ответил, пристально смотря в глаза цвета древесной коры: — Он эльф из отмеченных Эру, а они всегда были предвестниками войн. Его дорога будет тяжелой, и мы сделали ему подарок, позволив уйти. Он никогда не сможет жить спокойно — не умеет. И не нужно пытаться заставить его измениться — это сделает жизнь. — Где послы гномов будут ждать его? — Девушка больше не плакала — она решила, и теперь ждала ответа. И Элронд дал его. — У Северной границы города, через два дня утром. — Спасибо вам! — Девушка быстрым шагом покинула место разговора, на что эльф только сказал: — Вам не понять этот мир, если вы не примете его всей душой.