Три кольца и острые уши!

Из Ривендэлла шла погоня. Не совсем из Ривендэлла, тут было бы правильнее сказать, что погоня обогнула эльфийский лес, по следам бросившись за ушедшим посольством. Их было всего двое, на повозке запряженной взрослой кобылой и укрытой парой защитных, скрывающих и облегчающих вес заклинаний. Поддерживающий этот полог мужчина, на лбу которого сверкала синеватая вязь темноэльфийского узора, лежал на мешке с сеном, устало дыша. Одетый не по сезону в легкую рубаху и штаны, накрытый плотной накидкой не по размеру, он держал в руках красиво выделанную деревянную палочку, которая мелко искрила. Его спутник, молодой медноголовый гном с бородой, заплетенной мелкими косичками, устало потянулся, разминая затекшие за время неподвижного сидения, широкие плечи. Он был одет в добротные штаны и рубаху, поверх которых темнела плотная куртка до колен. Такого же цвета накидка накрывала мужчину в повозке. Он жевал на ходу краюху высохшего хлеба, которую, к счастью, пока не коснулась плесень. Второй кусок этой краюхи лежал в мешке под головой спутника. Его последний перекус на этот день и у них останется последняя корка хлеба, если они снова ничего в дороге не поймают. Вдруг острый взгляд наткнулся на чью-то голову, лежащую на камне. А рядом лежал её обезглавленный хозяин. Тяжелая рука опустилась на плечо лежащего мужчины и гном пробормотал. — Том, там трупы. Мужчина приподнялся. Немного мутный взгляд прошелся по приближающемуся трупу, по второму, а потом нос вдруг уловил знакомый запах. Запах магии их мира. Немного едкой, но оставившей заметный шлейф, ведущий за собой подобно канату. Мужчина осторожно поднялся, окидывая взглядом открывшееся кладбище и поднял деревянную палочку. Короткое слово на шипящем языке и трупы уходят в землю, а палочка, резко нагревшись, словно стрелка компаса указывает левее их основного пути. — Палочка горячая, они были недавно. Если поторопимся — догоним. Гном усмехнулся и дернул поводья. — Хей-я! — Приближающаяся к старости лошадь на это недовольно дернула ухом, но ускорилась, а гном спросил: — Что будешь делать, когда мы найдем их, Том? Мужчина перевязал снова растрепавшиеся волосы спавшим обрывком веревки, открывая острые уши и констатировал: — Жить с чистого листа, друг мой Невилл. И я больше не совершу ошибок прошлого. — И это говорит Волдеморт. — Гном тихо рассмеялся, а потом шепнул что-то в кулак и лошадь приободрившись, пошла рысью. Том, фыркнув, лег на солому, прошептав: — И это говорит мне гном. Какой кошмар был бы для Англии! Волдеморт беседует с гномом! С представителем магиков, стоящих ниже магов! Тьфу. К Мордреду её, эту Англию. У нас тут целый мир не освоен! Хотя, если вспомнить, что я читал когда-то… Пожалуй на этот раз я просто примкну к Поттеру. По твоим рассказам он кажется куда более забавным, чем я его считал. Как думаешь, он позволит беглому страннику примкнуть к себе? Гном почесал бороду, помолчал глядя на дорогу, направляя лошадь. Лишь раз прикрикнув на неё, когда в сумерках та шуганулась от вылетевшего в темноте степного сверчка. И когда Том уже перестал ждать от него комментария, сказал: — Если он здесь один, то не знаю. А вот если с ним кто-то из наших, то все возможно. Но сам понимаешь, тебе придется туго в первое время. Гарри не замечает этого, но иногда он ведет себя как Лорды, жившие во времена Старого Света — несколько деспотичен, хотя это и незаметно за пользой, приносимой его самоубийственными выходками. Он вождь, правитель, вдохновитель и защитник, хотя ему удается быть и другом. Но, при всех этих качествах он застенчив, нерешителен и не уверен в себе. Поэтому те, кто находятся рядом с ним, могут использовать моменты его слабости, чтобы попытаться тебя убить. В конце концов даже я, смог заставить себя выслушать тебя, только благодаря воспитанию старой аристократии, впитанным с магией матери и потом бабушки. Будь я наравне с магглорожденными, то твой труп уже давно гнил бы неподалеку от моего. Недальновидность и мстительность сгубила бы обоих. Мужчина в повозке помолчал, пожевывая пожухлую травинку, откинувшись на мешки с соломой и со смирением констатировал: — Будь мои соратники в половину похожими на тебя — война была бы выиграна мной. — Верно. Но именно поэтому, подобные мне и не присоединились к тебе. Вокруг тебя было много талантливых и умных людей с образованием и связями, но ты сам не доставал до них. Великолепная заготовка под величайшего Лорда в истории, была подобрана Дамблдором. Все же, Том, как бы ты ни видел свою прошлую жизнь, но мы много потеряли, когда ты решил пойти этим путем. И когда я, как ни странно, переживший развязанную тобой войну, вижу тебя вменяемым и сильным как прежде видел Темный Свет, о котором мне рассказывала истории бабушка, мне хочется сказать только одно. Удачи с Гарри, Милорд. — Гном отвернулся, не видя, а может, сделав вид, что не видел, как выпала изо рта Тома травинка, которую тот жевал. Как в удивлении распахнулись глаза, а палочка едва не была упущена враз ослабевшими пальцами. Но зато гном услышал восхищенно-возмущенное: — Черт побери, Лонгботтом, да ты слизеринец похлеще Малфоя! И где что пряталось! Невилл покачал головой, оглаживая пока ещё короткую бороду и снова шепнув пару слов, заставивших лошадь перейти на трусцу, констатировал: — Иначе бы мы с Гарри не выжили. Я был запасным Избранным на случай, если первый окажется слишком своевольным. Бабушка мне сразу расписала, что произойдёт в таком случае. Решение принимал я сам и поверь, она бы мной гордилась. Как она гордилась потомком старого друга, теперь ушедшего в этот мир. Том даже поднялся. С трудом переместившись к краю повозки, он сел на солому, облокачиваясь на бортик и спросил: — Чего я еще о нем не знаю? Гном помолчал, пожевывая соломинку, вытащенную из вороха, и сказал: — Он был змеей, защищающей гнездо. Не угрожай ты ему в самом начале, попросив прощение за гибель родителей, то он бы перешёл на твою сторону. Он был искренним и открытым ребёнком до третьего курса. А вслед за ним пришли бы и мы. Гермиона, которая кропотливо собирала такие знания, какие не снились и темной аристократии. Магглорожденная, которая очень умело наступила на своё горло, когда добровольно отдала себя в руки Магии. Та ей за это отплатила. Я, надежным тылом прикрывающий спину. Близнецы Уизли, единственные из всей семьи уважавшие Гарри и тайно поклонявшиеся ему. И Полумна, видящая то, чего не могли видеть остальные. Мы были самой странной компанией, которая только могла собраться в Хогвартсе. И знаешь, я бы отдал все, чтобы хоть раз их увидеть. Ты действительно не представляешь, кто с тобой боролся. И какими мы были… — гном замолк, глядя перед собой. Эльф, покачав головой, поднял воротник накидки, закрывая от ветра неровные шрамы на левой ключице. Целый час было тихо, ни один из них не стремился прерывать ставшую привычной за месяцы пути тишину. Том добрался до хлеба и сейчас уныло жевал его, запивая простой водой из зачарованной наспех фляги. Она отдавала металлом и легкой затхлостью - вода начинала портиться и нужно было обновить запасы. Спать ему пока не хотелось - ночи пока были прохладные, а он и так уже начинал чувствовать першение в горле. Понимая, что со столь скудным питанием в течение двух недель погони он мог запросто ослабнуть настолько, что организм сдастся простуде, искренне не хотелось спать ещё больше. Но бессонница тоже не была выходом - они управляли повозкой посменно, двигаясь туда, куда всей сутью тянуло Тома. Но все кончается. С пронзительным криком вылетела птица из кустов у дороги. Лошадь, напуганная вылетевшим существом, резко вскинулась и бросилась вперед, заставив гнома рухнуть на лежащего эльфа. Выпущенные поводья упали вниз, зацепившись за бортик повозки, а эльф выругался, вытащив из-под гнома сломанную пополам палочку. Они промчались на полной скорости мимо стоянки, устроенной сородичами барахтавшегося на мешках с соломой гнома. Один из эльфов, что сидели у костра, вскочивший и проводивший взглядом повозку, свистом подозвал коня и вскочив в седло бросился вдогонку. С трудом успокоив лошадь и поделившись с ней энергией, чтобы животное не пало от разрыва сердца, эльф на черно-серебристом скакуне, доставил повозку к стоянке. И только, когда оба помятых и ругающихся спасенных оказались у костра, темноволосая эльфийка с узором, начинающимся от щеки, недоверчиво сверлящая гнома взглядом, спросила: — Счастье в славе? Гном, на автомате ответил, ругаясь с напарником: — Счастье в неведении. — И пошатнулся, когда девушка повисла на нем с писком. — Невилл! Хрустнула ветка, обтачиваемая эльфом в охотничьем костюме. А тот, кто спас парочку, отошел от седогривого красавца-скакуна и неверующе прошептал: — Неужели и правда… Нев… Тишина была почти мёртвой, пока темноволосый эльф не бросился к гному, падая на колено, обнимая его и получая объятия в ответ. Стоящий на отшибе эльф в простой рубахе и штанах, ежащийся от холода, наступившего в сумерках, вздрогнул, когда ему на плечи набросили теплый плащ и вздрогнул, когда увидел девушку, чьи глаза много раз видел в памяти своих проигравших соратников: — Грейнджер. Та, нахмурившись, удивлённо окинула его взглядом и с приоткрытым ртом выпучила глаза, заикаясь: — Вол. вол… Волде… На что позабавленный Марволо только кивнул и добил её, заметив: — Я тоже рад тебя видеть. — И полез обниматься. Не ему одному переживать кризис мировоззрения, когда его впервые на радостях обнял бывший враг. Девушка пискнула, в полнейшем шоке, но несмело обняла его в ответ, негромко бурча: — Этот мир сошёл с ума. В ответ Том смутился, закашлявшись, когда его желудок проурчал что-то громкое. Они не ели полноценно три дня, идя по следу последние две недели, вырвавшись оттуда, где встретились волей случая. Это была глупая встреча, но забавное стечение обстоятельств. И довольно неожиданное путешествие длиной в месяц, за который они вполне притёрлись. Это была неплохая компания, не будь он голодный из-за их последней ошибки с потерей еды, в стычке с орками. Поэтому сейчас он был на грани обморока, пусть его тело и было выносливее прежнего, но постоянная трата магии с голодом, заставили его чувствовать слабость. И черные мушки после короткой вспышки адреналина, были ему показателем. Стыда уже не было — как и сил. Темнота заволокла мир и падая, он почувствовал руки, подхватившие его у земли и их было больше, чем две. Калантэл, отошедший от встречи со старым другом, едва успел поймать вместе с испуганным возгласом сестры, упавшего в обморок спутника Невилла. Истощенный, со свежими шрамами на теле — эта молодая версия Реддла была такой, каким он его помнил и всё же, совершенно иной. В этом мужчине не было внутреннего надлома и груза безумия. Его лицо было светлым, а ощущение от него шло ровное и даже родственное, тоскующее по теплу, как когда-то тосковал сам Каланатэл, еще являясь маленьким сиротой из чулана под лестницей. Невилл, коротко описал их ситуацию и закончил свои слова тем, что было в его речи самым главным. Гном, устало пожал плечами и произнес: — Он теперь один из нас. Калантэл прикрыл глаза, вставая на ноги и поднимая на руках слишком легкое для мужчины его роста, тело Тома, морщась от фантомной боли в заживающей ноге. Каэсс, подскочивший навстречу, забрал у него ношу и по указаниям невесты, отнес к костру. Гномы, пошуршав, вернулись на места, спать, когда Калантэл сказал им, что нашёл своих. Только к дозорным добавился ещё один гном. Нулиэ, которую брат и жених ранее обрадовали в вещах вместительными котелком и прочей посудой с инструментарием, шустро строгала вяленые овощи из сумки Калантэла, к которой имела доступ благодаря родной крови. Овощи она строгала тонкой соломкой, чтобы быстрее сварились, а мясо резал её жених, которому она выделила пару кусков сырой курятины и чистый нож. Он даже не спорил, установив котелок над огнем и налив воды буквально на две полные плошки супа — голодающим нельзя много еды сразу — иначе будет болеть желудок. Это эльф явно знал, так как первым остановил девушку, когда она хотела чистить вторую картофелину. Покачав головой, он отобрал у неё специи и посыпал будущий суп только щепоткой соли. А ей отдал маленькую деревянную баночку с резьбой на крышке. Открыв её, девушка что-то прошептала и достала флягу с водой, размешав одну ложку содержимого в полной плошке теплой и чистой воды, которую после, осторожно влила в рот Тома. Калантэл, приподнявший его голову, помассировал тому горло, чтобы мужчина проглотил жидкость, пахнущую медом. После этого, вытащив из сумки полотенце, он в четыре руки с Каэссом смочил ткань и стащив с бедняги рубаху, протёр его, смывая пыль и едкий пот. И после, поняв, что вода не берет тот слой грязи, который на него нарос, шепотом, повел ладонью над телом мужчины и его головой, очищая его магией. Менее приятно, но довольно было стриптиза и на этом. И так стало понятно, что узоры Тома уходят под штаны, покрывая всё тело, как и у его брата. Хотя у той же Нулиэ и Каэсса, площадь узоров покрывала меньше трети тела. Каэсс уже проверил, как и сама Нулиэ. Так что, закончив с «мытьём» на голове жертвы, отчего очищенные волосы эльфа встали дыбом, он, отогнав Нулиэ, в четыре руки с Каэссом вытряхнул бывшего врага из одежды. И надев на него свою, чистую нижнюю рубаху, бельё и плотные штаны, он натянул на нового собрата ещё одну рубаху, погрубее. Подумав, Калантэл замерил пальцами ногу Тома и выделил одну пару эльфийских сапог из своих запасов. Для них портянки не требовались – качественная работа первородных избавляла от этой необходимости. И застегнув на нём удлинённую жилетку из купленных в первом городе вещей, закутал в свой плащ, прислонив к колесу телеги, подложив под спину и голову сложенный плащ Каэсса. Временно, на что тот был совсем не против. Уложив беднягу отдыхать, эльф, который вместе с помощью, одновременно изображал из себя ширму, ушёл к невесте. Невилл же, более выносливый в силу расы и более лояльного отношения к гномам в мире, в целом, почти не голодавший до встречи с Марволо, справлялся сам. Получив выделенное для умывания,он, зайдя за телегу и прикрытый плащом, повешенным на копье, обмылся. Не отказавшись, впрочем, от колючей волны очищающих чар, убравших остатки грязи и почистившей отросшую бороду и волосы. Одежду Невилл оставил свою, попросив её только почистить. Калантэл сделал как он просил и посвежевший, одевшийся гном, получивший свою порцию напитка, уселся рядом с Томом, ожидая горячей еды. Им интересовались участники делегации, но он отбился, сказав, что родня погибла от орков, а о другой родне где-то ещё он не знает, так как было ему всего шестьдесят девять лет. И пока он с побратимами останется, а потом начнет родных искать. Временно от него отстали, но на заметку взяли — это было заметно по переглядываниям женщин в его сторону. Но Невилл сделал независимый вид и не реагировал на это. К моменту, когда суп доварился, очнулся Том, почувствовавший запах еды. Ощупавший себя, он поежился, явно привыкая к новой одежде и ощущению чистоты, и собрав распушившиеся волосы в кулак, поймал от Нулиэ шнурок. И перевязав их, как смог - получил в дрожащие от слабости и отходняка руки, деревянную миску с супом. А после, подтянул к себе колени, поставив на них суп, чтобы не пролить. Ему было плевать на странные взгляды остальных — он просто хотел есть. Горячий наваристый бульон, мягкие овощи и даже полоски мяса — это был рай на земле, для наконец-то согревающегося изнутри мужчины. Торопливо доев, он рефлекторно протянул было тарелку за добавкой, но рука дрогнула от осознания — он не делал так с приюта. Тогда, когда на краткие два месяца в году они выезжали на работы за пределы Лондона. Но здесь были те, при ком показывать слабость было опасно… И всё же, его жест был замечен. Реакции в виде насмешек не было. Но и супа не налили — забрали миску и дали травяной взвар, душистый и с мёдом — он такой ещё не пил, ни в одной из жизней. С удовольствием напившись, он поймал себя на мысли, что замер, разглядывая деревянную чашу — впервые сытый за это время. Против воли всплыли воспоминания о пройденном за это время пути. Они появились почти одновременно — с разницей в какой-то день. Встретившись с Невиллом, они искали тех, о ком было им сказано, из раза в раз, часто сбегая от тех, кто хотел их использовать или честно, но недолго работая за еду — время было не слишком спокойное и к безродным относились не слишком ласково. Особенно к безродным, что были одеты не так как подобает нормальным членам общества. Последнюю нормальную одежду они потеряли в последней стычке с орками — темную кровь с одежды эльфа не отмыли даже заклинания, которые здесь у Тома получались слабее чем у первокурсника. Да и репаро на эти лохмотья действовать перестали давно, так что расползшуюся на клочки ткань пришлось выбросить, а новой не нашлось — деревенька была бедной и их только смогли накормить и дать рубашки взамен их истрепавшимся лохмотьям. Повозку они нашли в лесу, брошенную, а лошадь — поймали там же, с трудом убив зверя, который уже хотел её сожрать. Благо лошадь была со сбруей — сил и издевательски оставленной высшими силами палочки хватило на ремонт транспорта и слабые чары обогрева в телеге. Правда помогала ещё и солома, густо уложенная на дно и ветки, добавившие тепла. И куртка, маловатая для мужчины, но вполне налезающая на гнома, с накидкой похожего размера. А в самой телеге кроме них был ещё плетеный из ивовой лозы навес, созданный руками Невилла и зачарованный не пропускать воду. Так что от дождя они были защищены, даже было немного тепло, но с едой были проблемы. А тут, впервые наевшись, Том расслабился. И поймал себя на предательской мысли, что ему хорошо. А после, подняв взгляд и встретившись со взглядом пронзительно зеленых глаз, Том вздрогнул, обреченно ощущая подступающую панику. Взгляд обладателя этой зелени не сулил ему ничего хорошим.