Три кольца и острые уши!

С самого утра у Седрика было странное чувство. Чувство, словно что-то потерянное им, приближается, с нетерпением ожидая встречи. В груди ныло от радостного предвкушения единения и какой-то подспудной тоски, словно о несбыточном. На его плечо опустилась изящная рука со следами от синяков: — Дивраэн, ты что-то чувствуешь? — Из полутьмы комнаты вышла блондинка с узором-татуировкой, начинающимся от нижнего века и уходящей за воротник. Её потрепанное платье было много раз заштопано, а сквозь новые прорехи были заметны следы старых синяков. Её брат, накрыв ладонь сестры своей, тихо сказал, боясь спугнуть ощущение счастья: — Я чувствую своих, Фаэруне. Блондинка, рассмеявшись, отошла от него, раскинув руки и кружась по комнате проговорила: — Я чувствую Гарри! Я чувствую Гермиону! Я чувствую их! — Она резко остановилась, глядя брату в глаза и проговорила, сверкая залитыми туманом глазами. — Я вижу смерть, от руки тех, кто нас приютил. Смерть Гарри. А после нашу. — Белая дымка пропала, а вместе с ней на лице светловолосой дроу появилось хищное выражение. — Мы выживем. Брат, ты же оставил метки своей магией на всех вещах для нас, что создавал в кузне? Начавший собираться парень, обернувшись, кивнул. На что его сестра сказала, вставляя резной нож в ножны на бедре: — Так беги к темницам и вызволяй Фиоле, а после беги к воротам. Там призовете вещи. Я выведу лошадей. — Ты уверена? — Взгляд Дивраэна пытлив и тяжел, на что его сестра припечатывает, одновременно с этим вышвыривая в окно их темницы сгусток магического огня. Впервые проявляя магию, которую не показывала, с тех пор как их поймали и сделали собственностью кузни на территории гномьего клана: — Я не хочу быть рабыней! Только не снова! Короткий кивок друг другу и оба темных исчезают во тьме коридоров. Светловолосая дроу с трудом, но пробирается к воротам с пятью лошадьми и запасом еды, и парой вещей, которые удалось стащить на складах, что был близко к кузне, благодаря панике. Рухнули перекрытия рядом с карцером, куда сажали гномов, которых должны были изгнать с родины, заклеймив как предателей. И черной тенью опустился рядом тяжело дышащий брат, с избитой и едва держащейся на ногах гномкой. Быстро навесив на всех деззилюминационные чары, Дивраэн потер ноющую руку и, вскочив на лошадь, позволил сестре устроить впавшую в беспамятство Фиоле. Закончив, девушка заклинанием приклеила гномку к седлу, а после привязав поводья её лошади к луке своего седла, как и лошадь брата, приклеила поводы двоих лошадок, которых еще жеребятами привезли, купленных у степняков. Удар, от которого обрушивается часть ворот, и маленький отряд, стараясь не поднимать пыль, покидает свою тюрьму. Перед глазами мерцает — сил было потрачено слишком много. Но девушка пришпоривает лошадь, заставляя перейти на рысь и уже заваливаясь на седло, шепчет. — Беги… Гарри… Она уже не видит, как вылетевшие ей навстречу темные эльфы, с рыжебородым гномом на повозке, окружают их. Вокруг вспыхивает черный круг и когда тьма опадает — внутри остается только обожженная трава и опадающий жирный черный пепел. Калантэлу стало плохо на подъезде к тайной дороге гномов. Словно в грудь ввернули стержень и начали проворачивать. И при этом было чувство, словно что-то родное, давно утерянное, сейчас буквально кричало о помощи — истощенное, но дождавшееся. Видя беспокойство Владыки (с грехом пополам, но Калантэл стал главой новообразованного государства, да, он смотрит на перспективу), Келдар знаками передал Каэссу и остальным просьбу приблизиться. Поэтому, когда их зеленоглазый глава сорвался вперед, выхватив из телеги собранную сумку и вытащив из-за спины небольшой нож — единственное оружие сейчас, его маленький отряд, не сговариваясь, последовал за ним. повозка, подверженная рефлекторному наложению уже привычных чар, покатилась за ними. Они первыми увидели бежавших галопом пятерых лошадей, из которых трое были с бессознательными наездниками. И именно они, услышав фразу, произнесенную беловолосой девчонкой со следами побоев, остановив лошадей, окружили их. А Калантэл, с паникой в голосе произнес, бегая незрячими от заливающей его магии глазами: — Нужно безопасное место, — стал что-то бормотать, тряся руками, словно в припадке. Безопасное место знал Келдар, поэтому развернув брата к себе, он взглянул ему в глаза, показывая картинку из памяти. Место, которое он узнал бы из тысячи — там их приютили, вылечив от ран и дав напутствие. Секунда, в руках Калантэла взрывается шарик из черного дыма, а в следующий миг Келдар и Нулиэ уже ловят бессознательного дроу, посреди дремучего леса. И бывший Темный лорд с облегчением произносит: - Преддверие Леса Энтов… Два дня спустя. Пришлось обустроиться у подножья гор, совсем рядом от леса — на руках было трое больных. Нашли пещеру быстро — их здесь было несколько и многие Келдар знал, они с Невиллом прятались здесь когда-то. Калантэл так и не очнулся, мечась в забытьи на лежанке из камней и хвороста. Келдар, как самый опытный, определил у брата сильнейшее магическое истощение, заработанное переносом не только их, но еще и лошадей с повозкой. Но, даже валяясь в лихорадке, этот неугомонный дроу умудрился в бреду раскрыть секрет спасенных. Причем Нулиэ, практически сразу поняла, о ком идет речь. Спасенные, которыми, по словам Кэла, были Седрик и Полумна, тоже были в крайне тяжелом состоянии. Судя по постепенно исчезающим гематомам, у гномов они были не в качестве друзей, что еще больше подтвердило позицию быть только за своих. Каэсс, вместе с Невиллом, получившим имя Годррун, несколько раз выбирались на охоту, где бывший начальник стражи, проживший не один десяток лет, смог найти несколько необходимых трав. А Нулиэ, которая годы провела в обществе своего профессора зельеварения, смогла сварить простейшее укрепляющее зелье. На большее не хватило времени и нервов. Руки тряслись от отходняка и начавшихся проблем с магией, и близости к условно враждебным существам, которые могли сделать с ними всё, что угодно. Питались эти дни только рыбой, кореньями и ягодами, опасаясь вызвать гнев хранителей леса — использовали в качестве дров камни, которые бывший величайший волшебник Англии (Келдар), поджигал с помощью зубодробительных заклинаний на парселтанге, который почему-то еще понимал. И который пока ещё действовал. Но со временем, особенно это стало заметно к концу третьего дня, пришло понимание, что обычная магия здесь действует все слабее. И если им хочется выжить, нужно искать другие пути. Поэтому, отправив Невилла приглядывать за больными, Каэсс остался смотреть за спасенной гномкой — два лучших ума отряда, засели за расчеты. Особых результатов не было — только потеряли больше суток, в попытке адаптировать старые заклинания. Ничего не помогало — измененная формула через полдня стала такой же бесполезной, как и её оригинальные предшественницы. В итоге, оба величайших ума своего времени разругались в пух и прах, и старший эльф покинул пещеру, чтобы проветрить голову. Нулиэ же, от бессилия хотелось плакать и Каэсс, попавший со своим замечанием под руку, был впервые отруган взбешенной и истощенной от невозможности что-то изменить, невестой. Проблему обиды решил просто, подошел, выдернул из-за импровизированного стола и страстно поцеловал, укусив за ухо и нашептав ей явно кучу пошлостей, так как отпущенная на волю девушка была бордово-малиновой и долго сидела, закрывая лицо руками, пока эльф отправился на сборы чего-нибудь для перекуса. Сил и желания ругаться не осталось. Наблюдавший за этим Годррун, только посмеивался, давно перестав нервничать. Он провел половину детства считая себя сквибом, так что к отсутствию магии относился глубоко философски. Придется выгрызать себе путь под солнцем мечом, так что, Беллатрикс в своё время антимагическая ловушка тоже не остановила. Перерезала авроров как скот с помощью одного ножа и сбежала. Он тоже отбился от егерей трофеем от Сивого — топором, которым тот рубил мясо и угрожал нарубить детишек в Хогвартсе. Визжали его шавки звонко, пока он отрубал им конечности в фамильном берсеркерском угаре. Здесь, он, пожалуй, обзаведется чем-то похожим — на редкость удачное оружие. Всё же Хельга, основательница его рода была из Скандинавии и рубила врагов за милую душу, среди трофеев даже дракон был, забитый вручную. Так что будущего, отныне гордый представитель гномьего народа вовсе не боялся. Предвкушал разве что, развлечение по душе и будущих детишек, которых многому научит. То, что он до них доживет — был уверен. Его без выполнения Долга, на тот свет не отпустят, а потому он был полностью спокоен. Только ждал, когда очнется старая подруга, товарищ и названный брат. Без них на одном месте было скучновато. Покачав головой, гном, на самом деле всего двадцати лет от роду, поднялся и взяв собранные в веник прутья, в который раз занялся приведением их временного дома в порядок. Нулиэ, заметив его действия, немного успокоившаяся, прокашлялась и взяла в руки ведра, отправившись на улицу. Здесь, рядом с Фангорном пока что было полностью безопасно, так что она отправилась за водой — наколдовать питьевую воду больше не получалось. Получаемая заклинанием вода отдавала гнилью и пахла чем-то противно-горьким. Так что больше её не создавали и ходили только к роднику. Гном, оставшийся один, закончил подметать и после этого, осторожно вернулся к лежащему Калантэлу, встречая измученный, но ясный взгляд названного брата. Осторожно позволив ему приподняться, он подал по его просьбе сумку и улыбнулся, пока рядом с кроватью на пол посыпались большие рулоны и три свертка, с мешком, в котором пересыпалась крупа и тремя мешочками с чем-то другим. Широко улыбаясь, он кивнул на просьбу проследить за всем, дал Калантэлу напиться и помог улечься обратно, задумчиво глядя на стену пещеры рядом с лежащим эльфом. Ощупав стену, он простучал по ней и найдя место, где звук был иным, достал эльфийский нож и с силой вонзил в стену. Камень, истончающийся в этом месте, был с легкостью пробит, открывая небольшое отверстие, забитое камнями, похожее на кротовью нору. Воздух, из-за отсутствия нормальной циркуляции немного затхлый, найдя прямой выход, начал постепенно свежеть, утягиваемый в отверстие. На самодельной постели рядом завозилась Полумна, перестав тяжело дышать, и гном удовлетворенно улыбнулся, теперь полностью спокойный. Только, вернувшемуся Каэссу было сообщено об изменении конфигурации их жилья и эльф, понимающе кивнув, отправился проверять, куда выходит отверстие. Оказалось — через метров двадцать, у корней одного из старых деревьев. Кроме энтов там подслушивать некому, а вот свежего воздуха им теперь будет хватать. Спустя какое-то время в пещере стало уже достаточно свежо, потянув прохладой и Годррун попросив помощи Каэсса, передал ему свертки, сообщив, что Калантэл ненадолго просыпался. Эльф повеселел и помог распаковать вещи, с удивлением найдя несколько одеял, восемь подушек, несколько покрывал и даже простыни. Но больше обрадовался запасу овсянки, для каши, вяленым овощам с солониной и специям. Грибы они набирали в лесу, используя в супе, а вот с другими овощами было бедновато. А без соли есть было вполне можно, но привыкшие к этой роскоши дроу, страдали без неё. А тут, одним решением своего спящего владыки они снова вполне богатые путешественники. Вернулась с водой Нулиэ и увидев пополнение их вещей, едва не уронила вёдра. Узнала о ситуации, прослезилась и захлопотала у собранного очага, собираясь готовить суп. А на постели тихонько застонала очнувшаяся от забытья Полумна. Следом за ней очнулся Седрик, настороженно оглядываясь и обмякая, увидев похожих на себя эльфов и услышав от Полумны плаксивое: — Гермиона! Разревелись обе, так что за готовящимся супом отправились следить Годррун с Каэссом, не мешая женским разговорам. Которые, к слову, были долгими настолько, что почти засыпающих собратьев удалось накормить успевшим свариться супом и укрепляющим травяным сбором. Когда они оба уснули, Нулиэ подошла к постели брата и долго сидела, глядя на его безмятежное лицо. И всё же, вскоре поднялась, чтобы поужинать, а после, немного облагородить их жилище. Несколько дгней спустя... У входа в неглубокую пещеру, стояла черноволосая эльфийка в простеньком сером-зеленом эльфийском платье и корсете от брони, смотрящая на небо, окрашенное заходящим солнцем. Глаза, цвета древесной коры, сузились, стоило только ей заметить, как из леса показалась одинокая фигурка, несущая на плече корзину. Из-за опустившихся сумерек, она смогла узнать визитера, поэтому нож, который она держала в руках, был опущен, но не убран - бдительность теперь была обязательным условием выживания. Когда фигура приблизилась на расстояние вытянутой руки, девушка негромко произнесла. - Тебя не было четыре дня. Калантэл очнулся и потихоньку приходит в себя. Остальные уже более-менее в порядке, только нужно будет пополнить запас продуктов из свежатины. Брат достал вторую часть запасов продуктов из мешка. Ты добился того, за чем уходил? Кивнув, вернувшийся, бывший никем иным как Келдаром, прошел в пещеру, на ходу опуская корзину с плеча. Каэсс, вышедший его встречать, кивком поприветствовал и занял место Нулиэ, оставаясь на страже. Опустив корзину на грубо сложенный каменный стол, дроу вытащил из неё деревянную емкость, очень похожую на кувшин и сказал. - Энты дали мне воды из их источника, в обмен на разговор с предводителем через десять дней. Они хотят предложить ему что-то. - Ты уверен, что его можно будет отпустить так рано? Он в сознании уже два дня, из которых только последние несколько часов смог самостоятельно взять в руки ложку не упустив её. Он еще слишком слаб. - Нулиэ обеспокоено потерла лоб, глядя на эльфа, а тот покачав головой, коснулся деревянного сосуда. - Эта вода поднимет его на ноги, но выпить её можно лишь дважды за жизнь - иначе можно измениться слишком сильно. Не думаю, что готов лишиться такого подспорья как безбашенный любимчик удачи. Девушка рассмеялась, позволив переливчатому словно колокольчик звуку, прорваться сквозь ладонь: - И ты еще признал его своим правителем. - Не забывай, что именно после этого, мы стали старейшинами. Иначе бывший золотой гриффиндорец наворотил бы таких... Эй! - Келдар потер пострадавший затылок, по которому прошлась рука недавно приобретенной сестры и нахмурился. Но почему-то, после времени проведенного с энтами, да и трех месяцев скитаний до встречи с этой странной компанией, он примирился с происходящим, решив дать себе шанс. Поэтому, вместо разъяренных воплей, эльфийке достался ошарашивший её щелчок по носу и ехидный комментарий. - Лиэ, не будь похожа на Уизли, а то на автомате чем-нибудь подстрелю и виноват буду только частично. Эльфийка обиженно насупилась, устроившись на выступающим из стене пещеры камне, как на стуле, прижала колени к груди, обняв руками. Вздохнув, она грустно улыбнулась, добившись внимательного взгляда от Келдара и заговорила. - Моя магия слушается меня все хуже, и я не знаю, что делать. Кэл, попросил пока есть возможность, напитывать магией амулеты-накопители созданные Годрруном. Сказал, что скоро нам пригодятся запасы. - Откуда сведения? Эльфийка с улыбкой вздохнув, созналась: - От той, кто нас сюда отправила. И она передала еще кое-что. Её сила здесь слабеет, так как нет последователей. И нам придется решить, кого из её свиты мы изберем своими покровителями, чтобы жить здесь. - А почему не её? - Келдара действительно заинтересовал этот вопрос, потому что во всех летописях были целые войны за последователей. А тут на тебе и отдают другому. Но ответ превзошел все ожидания. - Потому, что выбор должен быть осознанным, иначе договор будет односторонним. А божество, чтобы стать сильнее должно не только получать, но и отдавать. Таков Закон равновесия. Она до сих пор может говорить с нами только потому, что Калантэл её посланник, соединившийся с Дарами. И то, его одного слишком мало. А тут еще и магия пропадать начала. - Нулиэ пожала плечами, замолкая. И вздрогнула, услышав знакомый голос: - Она не пропадает. - Келдар и Нулиэ резко повернулись к говорящему. В отгороженного входа в большую часть пещеры, стоял Калантэл, поддерживаемый под руку Годрруном. - О чем ты? - Мы не лишимся магии, просто сейчас наши тела перестраиваются под законы этого мира. Все же, по сравнению с живущими здесь мы, даже будучи магами были просто нежизнеспособны. Перестройка по моим ощущениям займет еще пару дней, а после нам придется заново учиться магии. И нечему удивляться. Здесь магия строится на законах, которые мы попросту отринули. Слово, желание, жест и никаких костылей. Келдар хмыкнув, проговорил глядя в глаза эльфу, которого выбрал в свои правители и братья: - Ты знаешь слишком много для того, кто прожил под дланью директора больше семи лет. На что тот со смешком парировал: - А кто сказал, что у Великой нельзя ничему поучиться? В конце концов, я ведь её посланник в этом мире. В наступившей тишине переглянувшиеся Келдар и Нулиэ усмехнулись, и мужчина констатировал: - Я точно не хочу терять этого баловня судьбы. И да, хотите пить, Владыка?