Три кольца и острые уши!

      С самого начала было заметно, что волна захлебывается под собственной массой — задние ряды напирали и давили собой раненых. Лучники эльфов упорно прореживали наступающий вал, но беснующиеся орки, казалось, только распаляются от этого. Воины урук-хай стоящие немного позади, громким ревом бросали свои войска на стены крепости. Дважды, уже дважды совместный залп лучников Саурона успел проредить защитников стен и Нииримар, видящий это едва заставил своих воинов не бросаться в бой. Даже отрешился от осознания того, что эти воины — его семья. Он со странным хладнокровием наблюдал, как ломаются осадные лестницы, удерживая руку на плече Нулиэ, и молчал, просчитывая возможности для нападения. Наконец, в поле зрения появилась странная процессия из четырех орков, несущая огромный закрытый чан, прямо под стены крепости. Приглядевшись внимательно, дроу заметил, как у одного из урук-хаев в руках загорается негасимое водой пламя. Пламя и закладка под стеной… Мысль прошила мгновенно: — Нулиэ — выбей факелоносца. Под стеной пороховой заряд! Девушка коротко хмыкнула и, натянув тетиву, со стрелой исходящей сероватым дымком, нацелилась и выстрелила, выхватывая из колчана вторую стрелу и отправляя её следом. Факел, в который попала первая — разлетелся ледяными осколками, а урук-хай, которому в плечо попала освященная стрела, рухнул наземь и больше не поднялся. На несколько вздохов командиры замешкались, но устояли и к закладке ринулся целый десяток факелоносцев, прикрываемых щитами. Нииримар хмыкнул и приказал: - Нулиэ и Эледир — вы выбиваете этих, командиров и тех, кто встанет вместо них. Если что - прикроете. Годррун и Фиоле — на вас отражение атаки тех, кто полезет сюда. Эледир, твой брат останется с вами - сам осознаешь причину решения. Остальные пойдут со мной и убьют как можно больше орков. Ради нашего будущего! Ради жизни и свободы наших детей! - Ради нашего народа! - Скрестились мечи с пронзительным звоном, почти неслышным за грохотом и криками сражающихся. Под мечами сцепились руки и, качнувшись в пирамиде, распались, сжимаясь на оружии. Они не смотрели друг на друга – не хотели помнить, возможно, последние минуты. Отказались от части себя, той, где спрятались страхи. Потом, возможно на них будет время… Но не сейчас. Лучники подхватили запасные колчаны и обустроили себе удобные позиции для обстрела. А четверка, оставив в своих колчанах по паре десятков стрел, синхронно прошептали молитвы своим Божествам. Прикрыли глаза и, ориентируясь на звук, повернулись в разные стороны. Коротко выдохнули… И четверо темных всполохов тумана, прыгнули со скалы, врываясь в строй и расшвыривая врагов. Нулиэ, глубоко вздохнув, наложила стрелу на тетиву и сосредоточилась. Через пару секунд, прицелившись, она выстрелила. Стоящий рядом Эледир, как и напарница скрытый в тени скалы, выдохнув, решительно пробил стрелой глаз особо наглому орку, занесшему меч над защитником стены. Нулиэ работала неумолимо и монотонно, как капающая вода, отстукивая свою смертельную песнь без остановки. Фиоле, разжившаяся луком, помогала ей по мере возможностей, а Годррун следил за остальным. А на поле боя было жарко. Келдар тихо рычал от восторга. Кровь бежала по телу, вгоняя в тот самый боевой угар, в котором, за спиной чувствовался холод. Танец на лезвии ножа, посвященный той, от которой он бежал столько лет. Такой дурак. Не её стоило бояться, а бесславной гибели на поле брани, навязанной чужими интересами. Он будет бороться за свой дом и, если потребуется, умрет за него же! Однако, не сегодня! Глаза вынырнувшего из темноты эльфа, блестели алыми искрами. Дроу оттолкнулся от земли и в прыжке, распорол горло орков, держащих рычаги катапульты. Выскользнувший из ножен меч, перерубил толстую шею «канонира» и крепежные веревки. Те со звонким треском разлетелись, зацепив заоравших от боли орков, и деревянная дура, рухнула наземь, придавив гнездом для камней, заполненным булыжником тролля, сломав ему хребет. Дроу буквально стек в отхлынувшую от механизма толпу и играючи обошел еще троих, полоснув кривыми кинжалами по горлу. Тролль, бросившийся ему наперерез, с воем рухнул в трупы орочьей мелочи, вгоняя в собственный череп по самую рукоять, торчащий в глазу метательный кинжал. Пнув голову твари, Келдар выдернул кинжал и швырнул в урук-хая, бегущего на него. Хлынула темная кровь, орошая эльфийский сапог и дроу широко оскалился, бросаясь буквально в объятья еще одного тролля, вышибая вторую катапульту, жалея, что здесь оказалось их слишком мало. Рядом визгливо захлебнулся еще один тролль – последний на этом куске земли. Краем глаза Келдар заметил бросок собрата, вогнавшего твари клинок прямо в глаз, срезая кость и разбрызгивая темное месиво. И чуть расслабился, делая кратчайшую передышку, убирая меч. Крутанув в кисти греющий ладонь клинок, дроу бросился в бой, спустя каких-то три мига. Бой опьянял. Через несколько десятков метров, его брат, с неприсущим ему хладнокровием вертелся ужом, отражая удары мечей и копий, зажатый в круг. Нииримар был несколько зол на противников. За прерванные минуты радости сестры, за невозможность разобраться магией и за чрезмерно размокшую от дождя землю. В отличие от пьянеющего от адреналина и свободы брата, он был сосредоточен и превращал импровизации в победу, выманивая врагов на себя частями. Огрызался ударами, уклоняясь от стрел и закрываясь от невольного огня защитников крепости, за телами орков. И тихонько, понемногу, начинал распаляться, впадая в азарт. Тролля он прикончил легко, насадив его голову на свой меч и по инерции отражая этим мечом ятаган врага. Голова распалась гнилым арбузом, а тролль рухнул, придавив собой пару мелких гоблинов. Нииримар, резко присел, пропуская над собой меч, и выдернул стрелу из трупа. Вскочил и, встречая новый удар на меч, всадил её в глаз гоблину слева, разворачиваясь и отшвыривая его ногой в толпу. Проскользил по жирной земле между ног тролля и полоснул, его под колени, выныривая перед его лицом и добавляя мифрилом под челюсть. Оттолкнулся от еще живого врага и насадил его на пики орков, швыряя в толпу и скалясь как зверь. Азарт завладел им окончательно. Сверкнула молния и гром оглушил на пару секунд. Попятившихся назад орков, встретила огибаемая дождем тьма с зелеными магическими углями на уровне глаз. И у этой тьмы были пепельно-серые ножи. Смерть развела руки и метнулась к ним, загоняя как дичь. Через несколько секунд от кричащих как свиньи орков, бросилась первая волна их соратников, превращая пока еще маленькие отряды в бесформенное стадо. У Дивраэна было немного проще. Он не загонял, не бегал. Дроу выныривал из темноты, заходил за спину урук-хай, тихо разрывал им горло мифриловыми когтями и бросался на охрану. Дивраэн просто и незатейливо давил орков, целясь исключительно по глазам и горлу, иногда бросаясь на копья и перепрыгивая по ним за спины ощетинивающихся металлом кучек врага. Врывался как ураган, снося ударами и внушая страх. А первые паникующие с левого фланга, помогали нагнать дополнительную панику. Дроу делал свою работу. Мерзкую, неприятную, но необходимую работу. Педантично, аккуратно и полным внутренним удовлетворением. Он отпускал держащее изнутри напряжение, отдавал свою ярость и распалял внутри желание выжить любой ценой. У него теперь было завтра. Фаэруне, единственная, не пустившая в ход неудобное для себя оружие, обходилась перевязью с метательными ножами и простым прямым мечом. Она билась как львица, шипя как кошка, когда из поднятой над головой перчатки, полилась её собственная кровь. Фаэ разбередила рану и медленно зверела от боли, переправляя ту в холодную злость. На тех, кого она встретила в этом мире первыми, на саму себя, доверившуюся кому-то кроме её друга и семьи, на то, что посмела усомниться в своих силах. Голова была ясной, а шум в ушах от криков и звона оружия, настраивал на бойню как щелчки подаренного отцом маггловского метронома. Короткий меч пронзал врагов, а росчерки металла из перевязи, подбираемые в перекатах и прыжках, очищали дорогу к Нииримару, впавшему в настоящий боевой транс. Радовало, что они все успели хоть немного подремать, набираясь сил – особенно получивший бремя правителя Нииримар. Именно ему придется проводить в конце боя тяжелый ритуал, отправляя души, пойманные в оружие, в пищу их богам. Мягкости и доброты отца их народа, хватит для первичного преобразования энергии в нейтральную, не испорченную гневом и жаждой смерти. Это будет стоить им дорого. Оттолкнувшись от рухнувшего на расползшуюся от воды землю, орка, девушка со злой радостью, вонзила короткий меч в сочленении доспехов урук-хая. И тут же бросилась в сторону владыки – того решили взять на копья. Каэсс остервенело бил, колол, резал и отшвыривал орков, перепрыгивая залитые грязью и темной кровью тела. Скользя, а то и проезжаясь по земляному месиву, используя чужие доспехи как ступеньки. И мысленно считал. Его счет уже перевалил первую сотню, а решимость только крепла, как обработанная оружейная сталь. Оскаленные и изуродованные рожи, мелькали вокруг, исчезая из поля зрения с кровавым выплеском и криком. В отличие от остальных, он уже был опытным воином и прекрасно знал свой предел. Поэтому, рассчитывая время и свои шаги, он готовился вытаскивать соратников в укрытие. Только вот ход боя резко изменился – Нииримар, в горячке сражения добравшийся до моста, идущего от ворот крепости, оказался зажат в паре метров от самих ворот, где едва уклонялся от стрел «союзников». К счастью, пока уклонялся. Орки были повсюду… Эта волна хлынула на Нииримара, проходясь тяжелыми ударами щитов по рукам и торсу, отшвыривая спиной вперед. Его буквально прижали к воротам, заставляя огрызаться запыхавшегося дроу ударами меча и длинного ножа. Затравили словно диковинного зверя, вызывая давно забытое чувство беспомощности и гнева, того самого, что будит внутри тьму. От которой его пытался оградить «дражайший наставник». Отрезать от собственного инстинкта, выпестованного тремя десятками поколений бойцов, чьей инициацией был бой на грани смерти. А он тогда этого боялся. Трус и рохля… Сейчас бояться себя было глупо и расточительно, поэтому Нииримар мысленно воззвал к Великой Матери: «Великая, даровавшая нам жизнь и право на наследие, открой глаза за спиной моей, прими в чертоги твои, коль свершу я подвиг во имя твоё. Раскрой длань твою карающую, накрой ею рукоять меча моего. Прими в свои чертоги будущих слуг и соратников твоих»- и нырнул внутрь себя, навстречу инстинктам. Мир окрасился легкой алой дымкой, а из горла вырвался рык. Отшвырнув от себя ближайшую троицу, Владыка дроу раскрыл ладонь и выдохнул сквозь занывшие зубы: - Подавитесь моей верой! – Ударная волна сырой силы швырнула орков, словно брошенный вал бревен, покатившийся по всему мосту, и смела их, освобождая место для черного всполоха. Сей всполох оскалился двумя окровавленными клинками и соткался в Келдара, ставшего плечом к плечу с братом. Защитники крепости, наконец сообразившие, что им помогают, перевели град стрел на мост, прореживая новый вал. Успевшие перевести дух дроу, радостно ухмыльнувшись друг другу, потянулись к фляжкам с настойкой. Нииримар вышел вперед и продержал волну достаточно, чтобы, сменившись с братом, самому припасть к фляге. Хлебнув горчащую настойку, эльф быстро сделал несколько глотков, и крепко завинтив сосуд, убрал в крепление на поясе. Прикрыв глаза и чувствуя, как с радостью тело приняло жидкость, он снова вынул из ножен меч и, поднырнул под руку брата, насаживая особо ретивого орка на клинок. Каэсс, во время продвижения к крепости, успел найти Дивраэна, а потом на них вылетела Фаэруне, едва не встреченная на нож. Она вылетела внезапно, перепрыгивая чуть запыхавшуюся парочку, и поймала стрелы, выпущенные в её сторону, сломанным орочьим щитом. Едва удержавший в руках нож Дивраэн, дернул подругу из-под вражеского копья и снес владельцу голову. А эльфийка, не возражая, влилась в их отряд, помогая себе довольно прочным трофеем. Наручи у неё были литыми, а щит не падал, потому Каэсс не отвлекался более, лишь взглянул на заляпанную черной кровью девушку, и довольно хмыкнул. Еще один из их отряда, использовал полученные навыки достойно. Бой иссушал, оставляя усталость и ноющую внутри злость. Орков было очень много. Каэсс сбился на начале третьей сотни, когда нечаянно пропустил чужой удар и был сбит с ног. К счастью, Фаэруне не растерялась и он сумел подняться. Они дрогнули лишь однажды, когда светловолосая напарница вскрикнула, на пару секунд побелев глазами: - Владыка! - и следом за этим, раздался взрыв, ударивший по ушам и раскидавший стенные камни крепости по полю боя. Проявив невиданную ранее прыть, светловолосая дева дроу, буквально взлетела, одной из первых бросившись к прорыву. Но на полдороги резко развернулась и начала пробиваться на мост. Дивраэн же, дернул Каэсса за собой и крикнул: - Она знает, что делает. А наше дело помочь с другой стороны! Помоги мне! В месте же, где расположились лучники дроу, после этого взрыва на несколько вздохов наступило затишье. Упустившая рокового факелоносца Нулиэ, со злостью выдохнула ругательство и, вдев лук в перевязь, вынула из ножен свой меч, готовясь прыгать на скалы. Годррун успел схватить её за плечо и дернуть обратно. Нулиэ дернулась и тихо воскликнула: - Я должна! – но гном не дал ей возразить. Просто сунул в руку флягу с настойкой и попросил: -Выпей для бодрости и оставь полный колчан мне. Пусть я и гном, но стрелять способен. Мы прикроем тебя. - Годррун… Спасибо тебе. Гном покачал головой и вынул из мешочка на поясе маленький треснувший фиал. Почти прозрачный и слегка мерцающий. Протянул его удивленной деве и попросил: - Я не настолько глуп, чтобы тратить запасы заранее. Этой крови тебе хватит, чтобы найти женщин и детей и защитить их. Вспомни наш дом и действуй по велению сердца. Нулиэ приняла флакон и резко обняла гнома, шепча: - Мой друг… Благодарю тебя! Напившись настойки из фляги, эльфийка вздохнула, убирая меч в ножны, и сломала стекло флакона, держа тот над своей головой. Сосредоточилась и исчезла. Эледир нервно вздрогнул, но немного успокоился, когда гном с усмешкой сказал: - Сестра Владыки всегда такая. Не бойся. Она поможет защитникам изнутри. А мы с тобой, продолжим здесь. Фиоле, стреляешь ты хорошо, но пока отдохни и следи за округой. Моя очередь держать лук. – Гномка покачала головой, но подчинилась, заняв место гнома и начав осматриваться. Нулиэ же, воспользовавшись тем, что дождь закончился, осторожно спустилась по скале и, примерившись, прыгнула на обломок крайней башни. С трудом забравшись по скользким камням, эльфийка аккуратно обогнула сражающихся и сделала пару гадостей. Она столкнула две лестницы со стены и продырявила орка, занесшего меч над светловолосым эльфом, зажимавшим рану на груди. С трудом увернувшись от меча Арагорна, Нулиэ приняла на меч оружие светловолосого и поняла, что её видят. Арагорн хмыкнул, и, отталкивая вместе с подхватившей копьё дроу, осадную лестницу в пропасть, спросил: - Вы же покинули крепость! Откуда вы здесь? Нулиэ выдернула меч и перерубила канат, которым поднимали очередную осадную стенку и откликнулась: - Нас призвали на войну, пусть мы и не желали. Но ты разбудил во Владыке надежду. И потому мы все встали рядом! Мы все здесь! – Раздался грохот и дернувшийся к пробитому в стене проходу Арагорн, заметил двоих воинов в черной броне, о которых орки бились как река о камни, не в силах пробить и рассмеялся: - Мы рады вашей помощи! - А мы рады тому, что можем вам помочь. У ворот полыхнуло и кто-то крикнул: - Темных ранили! - Да враг с ними! Пусть сидят! - Арагорн развернулся, а там уже бросили веревку и крикнули: - Тянем! Они заслужили! - и тут же громкий вопль: - На ворота! Нулиэ хмыкнула, на столь различавшиеся мнения и убрала меч в ножны, вытаскивая из-за спины лук. В колчане оставалось около полутора сотен стрел, а посему она спрыгнула вниз и расположилась на выступе у сломанной стены и наложила на тетиву первую стрелу. Прицелилась, выдохнула и выстрелила. Нииримар, рухнувший на каменный пол крепости, осторожно поднялся, удерживая руку несколько оглушенного брата и оглянулся. Заметил товарищей, с трудом удерживающих вместе с защитниками, прорыв у стены. Отпустил привалившегося к каменным обломкам брата и помог оттолкнуть лестницу с орками. Подхватил копье и встретил им влезшего на зубцы врага, скидывая на головы его соратников. Плюнул, когда на втором ударе копье переломилось и вновь достал кинжалы. Выругался, когда мокрая от крови рукоять скользнула в руке и устало окинул взглядом бегущего орка. Он устал. Ни одна дарованная сила не могла помочь продержаться в бою не за свою землю. В прошлом, когда штурмовали его дом - драться было легче. Там помогали сами стены. Здесь они были за себя. Злость, тлеющая угольками, разгорелась словно в костер, в который бросили сухие поленья. Медленно, но с радостью. Нииримар сплюнул вязкую слюну и кровь, и поднялся. Кем они будут, если, вызвавшись помочь, отступят в самый трудный момент? Будут ли в силах защитить свой дом, если не сумеют защитить чужой? Будут ли они в безопасности, если бросят тех, у кого хотят просить земли, после войны? Нииримар сжал зубы и отошел к оклемавшемуся от удара щитом брату. Попросил прощения и под ошарашенный взгляд, сбежал по ступеням, уворачиваясь от брошенного Келдаром щита. И встал рядом с теми, кого звал своим народом, с усмешкой замечая, как неподалеку опускается брат. И громко крича: - В бой, воины Забытых Путей! За наше будущее!