Три кольца и острые уши!

      Раны затягиваются быстрее, чем у людей и эльфов — сказывается воспитание дочери медиков Нулиэ, трехмесячное обучение в школе маггловских медсестер и навыки лекаря полученные Фаэруне и Дивраэном ещё там, в ином мире. Швы, наложенные с помощью обработанной зельями паучьей нити и оставшихся игл — заживают в разы быстрее, почти не расходясь. Шрамы обещают быть тонкими и почти незаметными. На ноги они поднимаются быстро — всего пара дней. Это порождает очередные злые шепотки среди женщин и детей, чьи семьи потеряли своих близких. Мужчины, особенно спасенные стрелами или мечами дроу, молчат и одергивают своих родичей. Кому-то не стесняясь, отпускают подзатыльники и отправляют на разбор завалов стен и уборку трупов. Раз есть время пускать сплетни, то пусть его в дело используют. На второе после битвы утро хоронят погибших.       Изредка раздается плач скорбящих — суровые от жизни этого мира и ситуации люди, не дают себе плакать пока тела родных и друзей не скрывают рукотворные могильные курганы. Они на самом краю долины, в половине часа ходьбы от крепости. Ближе к горной гряде, с которой соединяются отныне обломки крепостной стены. В получасе езды от них — столбы черного дыма — орки. Орочьи трупы не хоронят в земле — стащенные в огромные кучи трупы поливают маслом и поджигают. Смрад от горелого мяса вызывает тошноту — но это лучше, чем если бы эта падаль отравляла почву и воду поблизости от крепости. И так приходится зачаровать камень побольше к грязному от крови и пыли ручью. Годррун лично выдалбливает уставшими руками символы на булыжнике, вытесывая его, образуя чашу примерно ведра на три. Её потом лично зачаровывает Фаэруне, долго шепча над выходом ручья и булыжником, после расцветшим белыми прожилками как диковинный цветок. Прозрачная и чистая вода, теперь стекающая из этой чаши в большом количестве — благословение. Поток воды не слишком большой — всего с две мужских ладони шириной, но это больше чем было ранее. Ему рады даже эльфы — недостаток чистой питьевой воды действовал на них угнетающе. Почти так же угнетающе как процесс сбора трупов и похорон.       Нииримар повторно провожает в последний путь погибших, вместе со всеми — молится недолго, но пронзительно и те, кто робко согласился, на десяток секунд замирают, после начав рыдать и падать на землю. Прямое обращение к Покровительнице, позволило на пару минут увидеть ушедших и попрощаться. Истерик много — больше, чем могло было быть. Но всё же, выпустившие свою скорбь люди, успокаиваются — страх смерти всегда есть, будь ты воином или обывателем. Видеть же, что твои любимые уходят в благословенный край, где живут ваши предки, бьёт под дых и встряхивает душу знанием — им там будет лучше. И только просьба, которую Покровительница передала через уста всех ушедших, для живых одинакова — не стремиться за ними раньше срока. Ведь идущих вне своего срока — не пускают куда следует. В остальном — кто-то просит вырастить детей, кто-то просит выдать дочку замуж или женить, а кто-то просит вернуть долг сыну погибшего друга. Внимание к дроу после этого сильнее — оставшиеся передали последние слова не только своих родных, но и тех, кто их попросил из остальных погибших. Выживших немного — осталась немногим больше трети от пришедших в крепость. Женщины и дети. У них недостаток еды, но теперь хотя бы достаточно воды.       Келдар предлагает неплохую идею — недалеко от крепости протекает река. Небольшая, но там можно поискать ракушек и рыбы. Дивраэн и Каэсс, после долгого молчания Фаэ — отправляются с ним. Они возвращаются под утро — с рыбой, раками и парой степных зайцев — не всех переловили орки. Зайцев, после недолгих раздумий, вручают Арагорну — ещё теплых. Задушили как раз перед передачей. Его недоверчивое лицо — бесценно, как и поднятая бровь короля Теодена, который видит процесс передачи. А рыбу, мужчины отдают женщинам на полевой кухне. Не просто отдают — выменивают, на четыре больших клубня картофеля. Сами, оставляют себе пару рыбешек и раков, на шевеление которых рохиррим смотрят с брезгливым недоумением. Они такое не знали и не ели по умолчанию.       Келдар же, стоило оказаться в выделенном дроу закутке, вооружился ножом с тонким лезвием отобранным у Нииримара и начал живодерствовать. Он вскрывал рачьи панцири и вытаскивал мякоть, отбрасывая в разные кучки — внутренности в ведро, а хвосты и клешни в котелок к любопытствующей Нулиэ. Несколько раков отдал паучатам, которые после дождя впали в небольшую спячку. Сонные восьмилапые создания втянули в свой затянутый паутиной угол трепыхающихся раков и затихли. Сестра, наблюдающая за разделкой раков, поморщилась и с сомнением заметила, правда не отвергая выбор брата: — Надеюсь, они не отличаются от тех, что были у нас дома. Келдар пожал плечами, парируя: — Во время войны жрали и было вкусно. Только соли побольше и варить не слишком долго, а то жесткие будут. Вот ракушки я собирать поостерегся — их разновидности способны поглощать остаточные магические эманации и производить речной жемчуг с удивительными свойствами. Вокруг слишком много грязной магии — можно отравиться. Хотя если с голодухи, сожрешь с любыми специями.       Сестра фыркает и идёт рыться в мешке, где хранит специи. Полуголодное детство бывшего Темного Лорда и его путешествия по Азии в поисках бессмертия, одарили его не только в плане характера, но и в плане расширения горизонта съедобных продуктов. Многие вещи теперь представлялись ему с точки зрения съедобности и нет, а не вкуса. Вкус всегда можно придать постоянной практикой приготовления и правильными специями, чтобы не получилось, как у Эовин, суп которой передавали как бомбу замедленного действия. Бедняга Арагорн даже не отказался от подсунутого желудочного отвара — настолько его поразила готовка дочери короля. А готовь девочка гораздо чаще — такого конфуза бы не случилось. Но здесь тоже было дворянство, и кулинария не всегда входила в обязательный список для изучения будущей супруги дворянина.       Суп, приготовленный бывшим Темным лордом, получился душистый, наваристый и нежный, со сладковатым привкусом раков и нотами правильных специй. И в итоге, в остатки супа, на самом донышке, долили воды и выдали мужчине оставшихся рыбешёк и последнюю выжившую картофелину, с просьбой приготовить что-то ещё. Бедняга аж опешил, но согласился.       После ещё и сытного ужина, когда часть раненых подпустили к себе целителей, Нулиэ падает спать. Она будет отсыпаться, измученная сбором трав и несколькими часами над котлом, проведенными, чтобы сварить простой отвар для заживления ран. Ей удалось обработать раны пострадавших в битве, но люди отказываются пить отвары её приготовления. Из эльфов, Халдир первым пьет, доверяя Нииримару, без сомнений пригубившему отвар. Спустя пару часов эльфа перестает шатать, и он жадно пьет воду, набранную из ручья, и ест лембас, в гораздо большем количестве чем обычно. Это заметно по удивленным взглядам его товарищей. Но то, что на следующий день его уже не мучают головные боли, говорит само за себя.       Нииримар не использует магию, проводя всё свободное время рядом с Халдиром и с каждым часом непринужденного общения, особенно после прикосновений кожа к коже — эльф часто хватается за его руки, пока последствия удара по голове туманят разум, все яснее понимает, что влип. Его Госпожа, выполнила искреннее желание находившегося рядом эльфа. Внутри Нииримара ожидает воплощения жизнь, созданная светом души их обоих. Как эльфийское зачатие, только без зачатия как такового.       Представив себя в качестве эльфийской Марии… Нииримар отправился к брату и оттащив его в уголок, вывалил свои размышления. Келдар долго и странно смотрел на него, а после отодвинулся и со странной улыбкой попросил: — Знаешь, пока не прижимайся ко мне сильно, ладно? Я как-то не готов стать отцом.       И сбежал, оставив брата с чувством полного ошеломления. И легкой обиды, честно сказать. Впрочем, время бежит неумолимо и Нииримар долго думает, глядя со стены на догорающие костры. Ветер стих и гарь больше не идёт в их сторону — делая воздух свежим. Мыслей в голове немало и часть из них касается будущих детей его народа. Нити судьбы, ещё тонкие для них, теряются среди многих сотен нитей, на которые он повлиял одним своим существованием. Полотно судеб плетется неведомой ткачихой и руки у неё более не дрожат — нити его народа более не провисают, как подлежащие обрезке. У них есть собственное место.       Это осознавалось постепенно. Поначалу ощущение было слишком зыбким, на грани отторжения. После ритуала оно тоже не полностью пропало. И лишь когда в его груди появилась искорка — небесное полотно стало ровным. Их приняли окончательно и оттого, будущее не пугало, но вызывало здравые опасения. Он смотрел на мир через опыт тысячелетнего жреца старейшей и величайшей из сил во вселенной. Он оценивал жизнь, как прошедший войну и рано повзрослевший волшебник, будущий Глава своего Рода. С обеих сторон опыта эта искорка внутри оценивалась чудом и малой ценой за возможность жить. Его совершенно не пугала возможная бесплодность его будущих владений, тьма и смерть возможно пропитавшие всё вокруг. Не жрецу Великой бояться смерти. Его волновал вопрос — как долго он сможет удерживать искорку внутри, без риска навредить ей. И много других вопросов, что заполонили голову, стоило только остаться в одиночестве.       Ушедший брат вернулся с Нулиэ и Фаэруне, прервав начавшие отдавать меланхолией мысли и тогда предводитель эльфов взвыл. Его долго и обстоятельно расспрашивали об искорке внутри, а когда пришел Халдир, а после вечера с приятной беседой, искр в груди стало две…       Нииримар смирился, увидев во сне, как придет в мир первое поколение их народа. Да и успокоился, поняв, что рожать в привычном смысле этого слова им всем не придется, по крайней мере в первый раз. Мужчинам в этом плане повезло, но вот магам… Поэтому Нииримар подумал и плюнул. Просто смирился и позволил себе погреться в радушии Халдира, зная, что тот просто не узнает о своих детях. Одинокий и не желающий любить, хотя его сердце еще было на это способно, Халдир, был для Владыки дроу примером личности, которую стоит помнить. Он рос в воинском искусстве, выводил новые растения и обучал детей-полукровок, помогая им сделать выбор. Он просто был и Нииримар уважал его. Поэтому, когда пришла пора эльфам возвращаться, обнял его и сказал: — Ты возможно не увидишь их, но у тебя будут дети. Я тебе обещаю. Они обнялись и эльф, единственный которому Нииримар сказал о своём даре, под клятву молчать, со сверкающими радостью глазами покинул их, отправившись дальше.       А после, когда люди уже возвращались, пришла весть от выехавшего вперед Гэндальфа. И прочитавший послание Теоден, помрачнел, приказав людям торопиться, отправившись куда-то с небольшим отрядом. А поредевшая колонна с людьми, попала обратно довольно быстро, на взгляд той же Нулиэ. Всего за двое суток пешего пути.       По просьбе Арагорна правой руке Короля, в большом королевском чертоге им выделили комнату, с одной кроватью, тремя лавками и даже сундуком. Так попросили они сами — не в состоянии отдалиться друг от друга, без лишней тревоги. Советник Короля долго молчал на такую просьбу, но в итоге кивнул, выделив им покои побольше размером и приказав слугам принести им ещё пару лавок. Кровать споро измерили и разделили, в том плане, что поделили зоны, на которых будут спать. Кровать спокойно вмещала троих дроу и одного гнома. Нииримару достался Годррун. Лавки быстро сдвинули и приспособили под еще две больших кровати, проложив между ними расколотые и обтесанные тут же бревна, на которых сидели в шатре в крепости, и которые по привычке забрали с собой. Нииримар пожертвовал из своих запасов двумя пушистыми коврами, вытащенными на свет из сумки. Эти ковры, благодаря толстому ворсу легко пошли вместо матрасов. Девушки только хорошенько потрясли их, выбив возможную пыль, после которой пришлось открыть дверь для выветривания, благодаря Каэссу и ветру, который он поднял и пройтись с влажной тряпкой по комнате. Набросили на кровати плащи, использовали остальные как одеяла и всё. В итоге места хватило всем. Дверь перекрыли, проверив засовы и с чистым сердцем, Нулиэ с остальными девушками завалилась спать. Келдар и Дивраэн, отправились предлагать свою помощь Арагорну, а Нииримар забрал необходимое, для ухода за оружием и дождавшись, когда закроется дверь, пошел на улицу.       Найдя свободное место рядом с крыльцом, куда ушел курить трубку Арагорн, дроу разложил свои вещи и уселся прямо на траву. Остатки магии молитвы, еще не ушедшие из вещей, впитались в почву, заставив её вспыхнуть зелёным ковром, а в груди весело едва слышно зазвенели-засмеялись Искры. Накрывшая с передачей Благословения этой земле Молитвой, эйфория, вызывала смех и желание разделить эту радость. Однако рядом с ним никого не было, не считая Арагорна, а его отсутствующее лицо не вызывало порыва поделиться с ним радостью. Так что Нииримар пожал плечами, вытаскивая оружие из ножен и беря первую тряпку, положил меч на колени плашмя, любуясь блеском…       Занятие оказалось медитативным настолько, что Нииримар полностью ему отдался, игнорируя происходящее вокруг. Мифрил сверкал на солнце, а алые прожилки росписи зачарования, благородно сверкали теплым светом, отражая лучи. Закончив проверку и полировку, Нииримар поднялся с колен и отложив меч в ножнах к остальным вещам, скинул накидку, выпрямившись. Вытянув руки перед собой, эльф немного подумал, уже почти привычно скользя в легкий транс, прослеживая последствия того, что собирался сделать и выдохнул — свидетелей не будет. Или по крайней мере слухов и сплетен. Поэтому эльф начал разминку, малый комплекс которой выполнил еще у шатров в крепости. На сей раз полный вариант, с использованием всего тела, а не его увечной копии.       Разогревшись, с помощью привычной еще по занятиям в школе растяжки, Нииримар мягко опустился на руки, буквально падая на землю, но удерживаясь кончиками расставленных пальцев и широко расставленных ног. Не слишком приличная поза, но очень удобная для большинства маневров. Резкий взмах ногой и оттолкнувшись от земли, Нииримар буквально взлетает в воздух, скручиваясь в полете и встречая воображаемого противника в корпус раскрытой ладонью, опираясь на полусогнутые ноги. Резкий разворот из незаконченного движения и пальцы, сложенные щепотью, пробивают чужое горло, еще поворот с ударом ноги и собственная тень пробивается кулаком. Движения ускоряются и начинающийся полагаться не только на привитые инстинкты Нииримар, анализирует движения, тут же подстраивая и проверяя всплывающие идеи. Все же постоянное напряжение научило его импровизировать, а сейчас эта импровизация нужна позарез. Они еще не нащупали способ полностью управлять собственной магией, а привычные схемы стали опасными и очень разрушительными для организма. Магия их бывшего дома была для этого мира чуждой и мир всячески мстил тем, кто делал ему больно. Как умел. Поэтому Нииримар разбирался с полученными навыками, добавляя им уже собственные выводы и осмысления. И пытался вплести магию, как мог, старательно пытаясь нащупать тот способ, которым сумеет пользоваться он. Раньше были палочки — приучившие их к точности инструментов и разучившие делать всё собственными руками. А сейчас, у него есть только тело и разум, чтобы сделать всё от него зависящее, чтобы способ был найден. У него нет права на ошибку. Теперь нет — и от этого почему-то гораздо легче. Быть может, масштабом происходящего? Хотя концепция Избранности, вылезшая и здесь его смущала, на этот раз она была ему понятна. И здесь не было тех, кто просто сидел и ждал — каждый вносил свою лепту, соразмерную его способностям. Каждый. И это подкупало. По крайней мере пока.       Очередное движение встретилось с тонкой девичьей ладошкой и Нииримар позволил включиться обладательнице знакомых узоров на лице. Будучи глубоко погруженным в свои мысли, он даже не осознал с кем разделил смертельный танец, но своими меткими и необидными тычками, он сумел синхронизировать их движения, породив гармонию.       И ухватив так долго терзавшую его мысль, он вынырнул из действа, перехватывая сложенные пальцы у собственной шеи и мягко перекатывая противницу по земле, и отпрыгивая в сторону. И поклонился, возвращаясь к своим вещам и достав сшитые Нулиэ листы, угольком начав записывать на переданном им Богами варианте эльфийского планы на будущее. Фаэруне, поднявшаяся с земли, скользнула в транс и вышла из него, не скрывая широкой улыбки. Ниточка-паутинка ведущая их к процветанию стала прочнее каната из зачарованного паучьего шелка. А избранный ими Владыка, даже не понял, с кем разделил небольшую тренировку, уйдя в свои мысли. Светловолосая дева повернулась к стоящему в отдалении Халдиру и подойдя к нему, шепнула: - Ты ведь понял?       А светловолосый эльф, прижимающий к груди ладонь и ощущающий потянувшую его вчера ниточку родственной связи только кивнул и снова перевел взгляд на записывающего мысли Нииримара. Он почувствовал это вчера, когда попытался отправиться дальше с двумя сотнями эльфов, которых отправляли в Лориэн за подкреплением. Последним. И ощутил это. Он слишком хорошо разбирался во всем, что было связано с деторождением и легендами их народа. Из-за пророчества Владычицы, он всё ждал, когда будет его счастливый миг. А смог встретить его, уже услышав зов Моря. И он уже практически поддался ему, лишь собственной волей удерживаясь на этих землях. И к его собственному раздирающему сейчас грудь сожалению, он уже не сумеет остаться. Он уже дал согласие, и его израненная душа тянулась к последнему пути, подрывая волю. Он устал и его разум подточен столькими потерями, что сил уже не хватает. А его мечта, его цель к жизни теперь в теле того, кто успел стать товарищем по оружию. Провидица народа Темных эльфов уже разъяснила ему, почему так произошло и как малыши появятся на свет, и он мог только помочь Нииримару остаться в живых всё это время. Ради их зародившейся дружбы и его будущих детей. Какая насмешка и подарок, испытывающий их всех. Но видимо его жизнь должна была стать именно такой. Халдир криво усмехнулся, разворачиваясь и уходя обратно к стойлам, где оставил лошадь. Он останется, как и еще три десятка эльфов решивших помочь раненым до прибытия их собственной подмоги. Къярр Нииримара встретил его заинтересованным взглядом, прижимаясь боком к лошади эльфа. Прекрасно помня предыдущего владельца этого создания, который и вырастил жеребенка в наглое существо не смущавшегося никого, Халдир только вздохнул. Жеребенка он подарит дроу и пусть горит всё в огне Ородруина. Его детям тоже нужны верные скакуны. И это его решение!       Фаэруне, опередившая всех с освоением своих способностей и использовавшая их на эльфе, самую малость, лишь улыбнулась. Эльф даст благословение, признав этих малышей своими, и они благодаря этому будут очень сильными магами. Теми, чьи сыновья унаследуют земли их народа и его реликвии. Свою часть сделки с Великой она выполнила, за что придется расплачиваться уже Нииримару. Какая жалость, ведь их предводитель личность весьма параноидальная и будет искать во всем подвох. Даже от невольного отца будущих детей. Эльфийка тихо рассмеялась. Какая двойственная ситуация получилась — куда там легендам Рода Блэк и маггловским легендам! Непорочное зачатие по велению Великой — вот достойная легенда для их народа! А её маленькая просьба тут и не причем.       Эльфийка снова рассмеялась, коротко помолилась о благополучии Богов на новом месте и о своем народе и направилась к Келдару. Маг еще не мог до конца понять, как мужчина стал носителем душ будущих детей. И ведь вроде опытный маг, доживший до своих лет с его силой и связями, а о таких случаях не слышал. Вот что сделала с ними политика Дамблдора — она превратила их в невежд и дикарей с палочками. Какая ирония. Впрочем — не ей печалиться. Их ждет еще очень много событий…       И к некоторым приложит руку именно она.       Фаэруне улыбнулась встретившейся ей Эовин и завела неторопливую беседу об обстановке на переднем крае войны. Ведь именно этой храброй девушке предстоит совершить подвиг, который даст её потомкам способность к магии — в честном бою убить Короля Чародея.       А Нииримар, закончив записывать свои выводы, дернулся, когда в груди прокатилась горячая волна, погрузив искорки внутри в глухой и прочный кокон. О таком слышал уже и сам Нииримар, плюс маг, который был донором памяти — встречал подобное. Теперь кокон недоступен ни для чего в течении пары лет, но до магического истощения лучше не доводить. Но он ведь не общался с отцом детей и не просил у него помощи — откуда такое? Хотя, у него половина семьи маги выше среднего — могло и от них перепасть. Успокоив себя таким образом, он собрал вещи, переплел волосы в сложную косу и невольно открыв тонкий венец, который до этого скрывал и даже не заметил этого, помолился. Как всегда и со всей душой, как умел. Стало чуть легче, а потому он направился обратно. Нулиэ, когда проснется, обещала кое-что им всем рассказать. А он ждал с нетерпением, ведь он почувствовал от сестры специфический флер. Он обязан проверить.       Эльф, торопливым шагом направился обратно в выделенные им покои. А следом за ним, всего лишь часом позднее, отправился Халдир в сопровождении Эледира, приехавшего с дроу ранее и ушедшего помогать сородичам. И только сейчас закончившего помогать им. Его брат, которого эльф держит за руку, смотрит вперед немигающим, застывшим взглядом, но это не мешает ему нести в свободной руке плотный сверток. Как и двоим его сопровождающим.       Великая Мать, которой стала аватара Смерти, уведшая своих подопечных по приказу Основы, только тонко усмехнулась, заканчивая вплетать себя в мировое полотно и запуская получившийся вариант Песни. Отражение мирка, брошенного своим создателем, дрогнуло и начало прорастать корнями превращаясь в полноценную реальность, срастаясь с той самой реальностью откуда Основа вытащила детей. Теперь у обоих миров было будущее, а значит её ожидало поощрение. Осталось только войну эту мелкую выиграть, да силы Саурона забрать на привязку и всё станет как положено.       Она любила свою работу. И Певереллов, которые всегда так искренне молились, не зная, что молятся не Покровителю своего Рода, а его Родоначальнице. Её любимых детей, всегда ищущих свой путь, но даже мыслью не вредящих своей Матери. Искренние, честные и любящие её дети. Какая же Основа все же счастливая. И она вместе с ней.