The Slow Seduction of Eddie Brock

Эдди проснулся медленно. В отличие от Энн, ему требовалось некоторое время, чтобы полностью проснуться. Часы на тумбочке показывали 4:45 ярко светящимися цифрами, и единственным освещением в комнате был жёлтый свет от уличного фонаря за окном. Впервые за долгое время он чувствовал себя… комфортно. Многое из этого было связано с тёплым весом на спине и мускулистыми руками, прижимающими его к широкой груди. Он недоумевал, почему проснулся. — Эй… ты не спишь? — прохрипел он, уже зная ответ. — Никогда. Он кивнул, зевая. — Ты твёрдый, Эдди. И, быстро глотнув воздуха, закашлялся. Его разум так быстро переключился в режим бордствования, что он на мгновение потерял дар речи. — Э-э… да, это, э-э, это называется утренним стояком. Это пройдет, — пробормотал он. Это было не в первый раз, так почему Веном внезапно пользовался любой возможностью, чтобы изводить его? — Потому что мы хотим спариться. Желание взаимно. Твой член твёрдый. Веном сложил факты, как начинающий юрист, и Эдди заизвивался. Одна только мысль послала еще один прилив тепла к нижней части живота. За этим последовало чувство страха. — Послушай, все не так просто. Даже если, ты знаешь, я хотел бы… — Ты хочешь. — Ладно, но, даже если бы мы, ну знаешь, спарились… — Мы это сделаем. — Но как? — выпалил Эдди. — Имею в виду, что это значит? Что ты хочешь со мной сделать? Ты послал мне эти странные образы… — Эдди… — Что произойдет, если… если я скажу «да»? Веном замолчал, затем длинный язык скользнул по его горлу, чтобы обласкать одну сторону его лица. Держа её крепко прижатой к груди. Чернильно-чёрное выросло из его бедер, живота, маленькие щупы зацепили резинку его боксеров и потянули их вниз. — Мы раскроем тебя, Эдди. Сначала твоё тело, потом твой разум. Мы возьмём всего тебя себе. Это звучало устрашающе и непреодолимо. Невозможно. — Не невозможно. Ты просто не испытывал этого. — Давай начнем с чего-нибудь попроще, — сказал он дрожаще, прежде чем повернуться лицом и провести губами по скользкому языку. Проговаривая осторожно, оценивая реакцию Венома. Симбиот был неподвижен, большие белые глаза сузились до щёлочек. Если бы не постоянное чувство голода в глубине души, он бы неверно истолковал это выражение. Но Веному это нравилось, он был уверен. — У тебя чувствительный язык? — пробормотал он, старательно облизывая его. Единственным ответом был урчащий выдох. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Вспомнился тот момент в лесу, когда толстый язык вошел в его рот с неожиданной мягкостью, собственнически и глубоко, но помня о физических различиях. — Да! Ещё! — донеслось жадное требование, вспыхнувшее в его голове, когда скользкий язык начал извиваться. Он ухватился за него, позволяя скользнуть между пальцами, когда целовал и лизал. Засасывая его… и что-то, возможно, постоянные лихорадочные приливы и отливы между их разумами, заставило его укусить. Клыкастая пасть широко раскрылась, и резкое рычание озвучило внезапный всплеск агрессии, смешивая жажду крови с похотью и голод с желанием. И, поскольку Веном не приложил никаких усилий, чтобы скрыть это, контекст был ясен — ВЫЗОВ… — П-подожди!.. В одно мгновение Эдди оказался перевёрнутым на спину, окружённый скользкими чёрными щупами, сверкающими блестящими шипами размером в шесть дюймов, тянущимися через точку бьющегося пульса на его обнажённом горле. Длинная мышца влажно скользнула по его губам, позволяя отважиться сделать ещё один укус. Инстинктивно он вытянул шею, охотно предлагая горло, даже когда поймал кончик языка между губами и втянул его, массируя своим. — Так сладко… мой сладкий Эдди… Агрессия смягчается лаской, а острые игольчатые зубы мягко прижимаются сбоку лица. Он издал сдавленный стон, встревоженный тем, насколько ему это понравилось. Выходя за рамки просто утреннего стояка, его член дёрнулся от похвалы и оставил мокрое пятно на твёрдой чёрной поверхности. Он надеялся, что Веном не заметит, сразу поняв, что, конечно, он заметит, и стыд заставил уши покраснеть, но, блять, было слишком хорошо!

***

Веном сражался за контроль над собой, над чувственным вызовом, который был брошен ему. Он должен был напоминать себе, что люди другие. Не обязательно бросали вызов, кусая самую чувствительную их часть, возможно, это любовный укус, да, он видел их в интернете, пока Эдди спал. Он не мог знать, что означает это действие между симбиотами. Даже в контексте спаривания это было приглашением бороться, доказывая свою силу и доминирование. Но потом сладкое проявление покорности окончательно соблазнило его. Он хотел большего. — Ещё! — Чёрт! — пробормотал его хост опухшими губами. — Да, хорошо… чт-что я должен… что ты… Задумчивый рокот, когда он убрал язык и провёл им по мягкой коже груди Эдди. Он хотел больше вкусной открытой уязвимости. Как всегда, нервные мысли Эдди привели его прямо к тому, что ему было нужно. — Этого, — жадно заявил он. — Я хочу этого. Между ними всплыли воспоминания об Эдди, как он склонился над диваном, как его дразнили, пока он не стал без ума от желания. Чёрные как смоль конечности вытянулись из них обоих, устраивая и располагая извивающегося человека, пока его бёдра не были подняты, а ноги раздвинуты, обнажая тугое отверстие. Веном издал урчащее мурлыканье, вытянув коготь, чтобы нежно погладить его… — Ах! Волна страшного возбуждения поразила его чувства, и он склонил голову, пытаясь понять противоречивые эмоции Эдди. После минутного колебания он возобновил поглаживания, стараясь держать кончик своего когтя подальше от чувствительной области. У Эдди перехватило дыхание, когда длинный язык вернулся, массируя напряженное колечко мышц, пока нити слюны медленно не стекли, испачкав простыни. — Веном… Услышанное собственное имя, произнесённое задыхающимся стоном, приостановило его. Он мог по-прежнему чувствовать подспудную тревогу, страх… чего его хост боялся, было неясно. Опасение, что будет больно, и более глубокий страх того, что ему может понравиться, и подозрение, что он может полностью потерять себя, если они… — Не волнуйся, Эдди. Я держу нас. Я с тобой. Они позволили чернильно-чёрному щупу, не толще пальца, проследить щель, скользя взад-вперед по узкому отверстию. — Дерьмо, — пробормотал Эдди, втягивая воздух. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо!.. Но он мог чувствовать, что человек желает, чтобы его тело расслабилось, принимая решение позволить этому случиться. Поэтому он толкнулся, продвинувшись на дюйм или около того, прежде чем появилось большее сопротивление. Перешёл к нежным, неглубоким толчкам тонким отростком. — Вот видишь, Эдди. Впусти нас. Вот так. Он отметил нарастание возбуждения и тепла из-за похвалы и бесстыдно ухватился за неё. — Хорошо, да, вот так… ты так хорошо справляешься, Эдди. — Немного сопротивления растаяло, и щуп скользнул дальше, увеличившись до размеров двух пальцев. Скользя внутрь и наружу твёрдыми толчками. Глаза Эдди расширились в темноте, губы разделились в сдавленном стоне. — Веном..! — Да, Эдди? — Это… ох, черт, мать твою!.. — щуп извивался, пока они искали ту особую точку, которая, как они подозревали, приведёт Эдди в состояние дрожащей, нуждающейся развалины, если он будет действовать достаточно хорошо, и найдёт её. Хриплый, заикающийся стон вырвался у дрожащего человека, когда он дёрнулся, как будто изнутри его ударила молния. — Вот так. Позволь мне взять тебя.

***

Он не мог остановить это. Не то, чтобы он хотел, больше нет, но это определенно была точка невозврата. Он больше не мог удержаться от желания. Непристойное ощущение того, что скользило в него и выходило из него, было ошеломляющим, у него перехватило дыхание. И оно стало толще. Он застонал, готовясь к ожогу, который вызывал слёзы на глазах. Движение немедленно прекратилось, и внезапно там появился язык, массирующий саднящие мышцы, плотно облегающие вторгшийся отросток. Исчезновение боли не займёт много времени. — Это ощущается… оххх!.. — слова подвели его, когда щуп увеличился ещё сильнее, и он почувствовал себя хорошо и по-настоящему выебанным. Как только он подумал об этом, он набрал скорость и начал толкаться внутрь всё быстрее и сильнее, каждый раз порочно упираясь в эту точку внутри него. Он вопил, бездумно умоляя, когда всё его тело содрогнулось, когда он кончил, неконтролируемо и грязно, прямо на себя. Никогда до этого не испытав ничего подобного, он чувствовал себя дезориентированным и уязвимым. Веном был рядом в секунду, при малейшем намеке на нужду скользнув по коже и материализовавшись, чтобы свернуться калачиком вокруг него, удовлетворённое рычание прокатилось через них обоих. Эдди усмехнулся, положив влажный лоб на широкое плечо. — Думаю, мы-таки спарились, да? — пробормотал он и почувствовал, как в их головах пульсирует веселье. — Это? Ох, Эдди, — зубастая улыбка расширилась. — Это не было спариванием. Нисколько.