Ночь гришна

      Спустя неделю после своего музыкального триумфа, Олеся рано утром шагала к метро. Мегаполис только начинал просыпаться, хотя в метро уже точно скопилось неимоверное количество людей, спешащих на работу и учебу. Олеся тоже спешила в колледж. На улице светало, тени ночи еще не успели полностью раствориться, покалывало легким морозом, трава покрылась инеем. Проходя по одному из дворов, которые нужно было преодолеть по пути к метро, девушка кинула свой взор на наручные часы, и ее пронзил небольшой ужас. Олеся вышла из дома значительно раньше, чем требовалось, — чего только не произойдет, когда не выспишься, — она резко остановилась и раздраженно выдохнула. Леся оглянулась вокруг: в промежутке двух домов виднелся маленький скверик, куда и направилась девушка, — возвращаться домой уже не было смысла. Дойдя, она опустилась на лавочку, на улице было предательски холодно.        Девушка погрузилась в свои мысли, даже не стала доставать телефон, чтобы как-то себя занять, не выглянула из сумки и книга, которую Олеся планировала почитать, пока едет в метро. В последнее время она редко оставалась наедине со своими мыслями: было совершенно не до них, что запросто случается в загруженные различными делами периоды. Почему-то поток мыслей привел Лесю к Гоше. Эту неделю они ни разу не виделись, да и Олеся о нем даже не вспоминала, — была бы причина, — но вот сейчас отчего-то вспомнила. Она подумала, что все-таки хотела бы познакомиться с ним лучше. Хотя Олеся пыталась убедить себя, что это наваждение, она еще ощущала тот огонек любопытства, загоревшийся в ней в прошлую их встречу.        Олеся вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд, она подняла глаза и увидела перед собой мужчину лет тридцати пяти, не больше, он изучающе смотрел на Лесю. Поймав ее взгляд, он сел рядом с девушкой. - Вы не против? — спросил он мягким баритоном, будто и не думая получить отказ.       Олеся же лишь помотала головой, не успев нормально среагировать.       Он был хорошо одет: черная теплая куртка, черные классические брюки, замшевые ботинки; стан его был высок и строен. Его черные, как смоль, волосы были слегка взъерошены и, казалось, единственным светлым местом были чисто-голубые глаза. Весь его облик был неимоверно схож с молодым Аленом Делоном, и повадки как-то изобличали человека, знающего жизнь только с приятных ее сторон. В руке он держал бутыль, очевидно, вина, она находилась в бумажном пакете так, что торчало только горлышко. Мужчина вальяжно откинулся на спинку скамейки и обратился к Олесе.  — По вам видно, вас что-то мучает, — изрек он с той беспроигрышной уверенностью человека, который всегда знает, что говорит, но уверенность эта была не переступающая границ, — извините, если затрагиваю слишком личную тему.       Олеся окинула его взглядом, пытаясь понять истинную цель этого диалога, но, не заметив ничего, кроме спонтанного действия из скуки, она ответила, впрочем, не желая вступать в разговор:  — Меня мучает лишь то, что я не провела в кровати те лишние двадцать минут, которые могла бы провести.  — Сущий пустяк, — пожал он плечами со смешком, — хорошо, если это единственное, что может мучить, но я уверен, вас гложет нечто большее.  — Что же например, по-вашему мнению?  — Любовь, ненависть, проблемы на работе, несогласие с родными, — посыпались его предположения. Взгляд Олеси вновь упал на бутылку в его руке:  — Скорее, несогласие с собой, — непринужденно бросила она, — а вас, очевидно, тоже что-то мучает: пьете с утра.  — Иногда повод совершенно не нужен. Я считаю глупцами тех, кто пьет из-за проблем, вы так не думаете?  — Я думаю, лучше не пить вообще.  — В таком случае, я бы назвал вас счастливейшей из людей, но почему-то не поворачивается язык, — он улыбнулся, его улыбка была подобна блеснувшей луне, — не возражаете, если я закурю?  — Курите.        Олеся вдруг прониклась интересом к этому человеку, ей понравилось, как он говорит, а она, как писатель, как актриса, всегда присматривалась к людям внимательным взглядом: никогда не знаешь, какой из образов может на тебя повлиять. Мужчина достал пачку сигарет из внутреннего кармана, зажигалку и закурил. Сделав затяжку и выпустив дым, он вновь обратился к Лесе:  — Вы сказали, у вас внутренний конфликт? — переиначил он ее слова.  — Можно и так сказать, — натянуто улыбнулась она.  — Не желаете поделиться? — он высунул сигарету изо рта, — иногда именно случайные люди помогают в таких вопросах.  У Олеси вырвался сдавленный смех. Выдержав порядочную паузу, сказала:  — Я сама не знаю точной причины своего разлада, в таком случае, вы уверены, что сможете дать дельный совет?  Мужчина сделал большую затяжку, вслед за чем, его лицо окружила серо-прозрачная пелена, и все же выкинул окурок в урну возле скамейки, не докурив.  — Все проблемы личного характера переплетаются между собой, цепляются друг за друга. Так что, единственное, с чем не сможет помочь обычный человек, так это с психическими заболеваниями, да и с теми разобраться нетрудно.         Пожалуй, Олесю подкупила эта настойчивость. Она вспомнила, как и сама недавно давила на Варю, лишь бы та согласилась ее послушать.  — Хорошо… В мою жизнь не так давно вошел человек, которого я хотела бы узнать получше, — начала девушка, подыскивая правильные слова, — я предубеждена относительно него, с одной стороны мне хочется рассеять предубеждение, с другой — внутренний барьер, который не дает этого сделать. Знаете, я уже достаточно давно не впускала новых людей в свою жизнь… Теперь я совершенно отвыкла от такого общения.        Незнакомец посмотрел на нее серьезно, без тени улыбки, будто та же история жила в нем самом.  — Боитесь нарушить драгоценное одиночество… — дал он определение, — Мне думается, это напрасно, хотя, возможно, вы дали себе некое обещание, вот что вы боитесь нарушить, я прав? Во всяком случае, нужно всего-навсего позволить дать себе слабину, вы можете прогадать, а можете в будущем поблагодарить себя. Но всё же познакомиться ближе стоит. Никогда не узнаешь, пока не сделаешь, если знаешь — нужно только сделать это.