Ночь гришна

        В квартиру к Олесе они ворвались бурей смеха. Честно, уже ни один из них не помнил, отчего они, собственно, смеялись. Пожалуй, в этот день, а вернее будет сказать — в это утро, было положено начало той компании, которая останется в хороших отношениях даже спустя тридцать лет, даже если они неотвратимо поссорятся. Дима же, естественно, входил в эту маленькую компанию, несмотря на то что, его сейчас не было с ними, но он являлся несомненным основателем.         Втроем они прошли в маленькую кухоньку Олеси. Девушка хотела было начать варить кофе, как и обещала, но Варя взяла эту ответственность на себя, видя, что в таком состоянии у подруги либо что-нибудь просыплется, либо разобьется. Варя, зная каждый миллиметр Олесиной квартиры, как собственной, ловко и легко справлялась на кухне: она достала из буфета зерновой кофе, достала турку, включила электроплиту и принялась за готовку.  Пока Варя оставалась развернута спиной к оставшимся двоим, Леся изучала глазами Гошу, да и тот был занят тем же: отсвет розовой кухонной лампы падал на лицо Олеси, а он все смотрел и смотрел на нее как-то по-особенному.  — Вы что-то замолчали, — произнесла Варя, разворачиваясь к ним, Гоша отвел взгляд, — утомились?  — Ни капли, — преувеличенно бодро ответила Леся, алкогольный дурман уже почти полностью спал с нее, не хватало разве что горячего кофе для бодрости.  — Ты кстати в курсе, что сегодня понедельник.  — Я заранее написала, что завтра пропущу пары, ссылаясь на плохое самочувствие — кивнула Олеся, — ох, уже сегодня, то есть.  — Обожаю это состояние, когда не спишь всю ночь, и понятия «вчера» и «сегодня» расплываются, — улыбнулась Варя, — я тоже сегодня не собираюсь на учебу. Проект я защитила, четвертовать меня не будут, надеюсь. Я отосплюсь у тебя. Варя не спрашивала, она знала, что Олеся, конечно, не будет протестовать.       Выпив кофе, ребята взбодрились. Они сидели на кухне еще с час, разговаривая о разном, насколько были способны их сонные языки. Маленькую кухню заполнила та дружеская атмосфера, которой Олеси долгое время не хватало. Сейчас она чувствовала себя возвышенно, полноценно и даже счастливо.  В восемь часов утра Варя отправилась в ванну. Гоша уже собрался уходить, хотя в глубине души цеплялся за последние минуты, проведенные в этой тесной кухне. Олеся впервые заметила, какие красивые у него глаза, нет, она всегда знала, что у него красивое лицо, но не придавала глазам в отдельности большого значения.  Уже в коридоре, Олеся сказала:  — Спасибо, что вытащил, мне было необходимо отвлечься. Он понимающе кивнул и улыбнулся. Надел ботинки, пальто, не став застегивать, и серый шарф поверх, запустил руки в волосы, приводя их в порядок. Касаясь дверной ручки, он остановился:  — Леся, — позвал он ее впервые по имени, она внимательно посмотрела на него, чуть приподняв подбородок, — спасибо за хорошо проведенное время.  Она заулыбалась, весь заблудившийся свет мира был в этой улыбке. Гоша задержал на ней взгляд и, казалось, что он вот-вот скажет что-то еще. Но все же, молча, ступил за порог и закрыл за собой дверь. В квартире сразу стало пусто, лишь звуки бегущей воды доносились из ванной.       Наутро, точнее, в обед, к пробуждению в Олесе что-то больно отозвалось, как если бы, то был укол совести. В голове у девушки полностью прояснилось, сон прибавил сил, ее мозгу поступила новая пища для размышлений. Олеся, еще одетая в пижаму, прошла на кухню за срочным стаканом воды, горло стискивала засуха, после вчерашнего выпитого. Олеся опустилась на стул, придвинула колени к подбородку и обхватила ноги, совсем по-детски. В ее воображении за столом напротив нарисовался Гоша, как это было вчера; розовая лампа горела все утро, ее забыли выключить, теперь уже при дневном свете ее свет был ни к чему. Леся потянулась к выключателю и отдернула руку, она безвольно припала обратно к туловищу. Изнутри всю девушку будто тряхнуло, словно в механизм попала лишняя деталь, и он пытался избавиться от инородного тела. Ужасающая ясность на миг выбила Олесю из колеи: вчера стерлись проведенные ею грани, если не все, то большинство. Да, она сама позволила себе выпить, но определенно, не контролируя свои действия, впустила Гошу в свой личный мир, нет, впустила неявно, но приоткрыла дверцу. Здесь же во внутреннюю борьбу вступила другая сторона девушки: почему она так отчаянно хватается за свою замкнутость, почему хочет, чтобы ее маленький круг общения ни в коем случае не расширялся, когда на деле Олеся — общительный обаятельный человек. Почему, почему ей так трудно принять, впустить кого-то еще, почему? Почему ей становится так тяжко от мысли, что кто-нибудь еще сможет узнать то, о чем она думает, о ее мечтах, жизни. Но ведь с другой стороны она хотела, чтобы кто-то приподнял волшебную дымовую завесу, хотела, но подобная роскошь была ей не по карману, — слишком высока цена.         «Да, вчерашняя открытость была большим промахом», — твердо решила Олеся.        Прерывая терзающие размышления Олеси, в кухне появилась сонная Варя, ее волосы были забраны в растрепанный пучок, и под глазами чуть проступили синяки, она также была в пижаме. Проговорив сквозь зевоту что-то вроде «доброго утра», она села за стол и посмотрела на Лесю.  — Грустная какая-то сидишь.  — Разве?  — Да, как ослик Иа. Леся чуть улыбнулась, чтобы как-то скрасить свое лицо.  — Тебе кажется, — помотала она головой, — сваргань что-нибудь, по-дружески. Варя рассмеялась, разрядив обстановку.  — Только этого и стоило ожидать. Хочешь ночевать у Олеси — плати вкусным завтраком.   — Вкусного от тебя не жду, — невинно парировала Леся. Варя покачала головой, прицокнув, в уголках ее глаз засели смешинки.       Девушка заглянула в холодильник, и не придумав ничего лучше, исходя из имеющихся продуктов, чем омлет, взялась за готовку.  — Я серьезно не понимаю, почему тебе так не понравился Гоша, ты говоришь, у него слащавая внешность, мне же кажется — он слишком красивый, чтобы быть просто другом, — Варя заговорщически усмехнулась, — ты говоришь, что у него что-то не так с манерами, но нет, наоборот, им можно позавидовать.  — Немного не так, — аккуратно начала Олеся, чтобы не взболтнуть лишнего, — манеры у него прекрасные, внешность тоже, но они не согласуются друг с другом.  — Обоснуй.  — Я уже говорила, ты не помнишь?  — Помню, но я думала, что в этот раз ты скажешь мне что-нибудь новое.         Олеся опустила на пол затекшие ноги и налила себе еще один стакан воды, за ним еще один, подумав, что теперь еще долго не будет налегать на спиртное (и не обманула себя). Олеся тянула с ответом, хотела уйти от нежеланной темы, где она так легко могла сказать чего-нибудь лишнего, ведь она для себя самой в подробностях еще не разобрала этот вопрос.  — Он очень… милый, — голос Олеси был тверд и непроницаем.  У Вари чуть ли не выскользнула сковородка из рук: ответить скованнее и непонятнее было едва ли возможно.  — Неужели ты против дальнейшего общения? Мне кажется мы теперь часто будем встречаться с ним.  — Конечно, не против. «Не против, если он доедет с нами?» «Конечно, нет».