Ночь гришна

        — Кто-нибудь видел Олесю?!  — Что она натворила, Сергей Олегович?  — Натворила? Сотворила, скорее, — молодой режиссер вошел в гримерную с сияющим лицом, — Ах, вот ты где. Олеся сидела перед зеркалом, расплетая косы с лентами, она через зеркало посмотрела на Сергея, улыбка так и озаряла ее лицо, как и его. После столь удачного выступления эйфория распирала всех участников, во всем здании царила атмосфера какого-то праздника, великой радости. Каждым владело восторженное состояние.  — Я думаю, ты знаешь, что я хочу сказать, — торжественно начал Сергей Олегович.  — Все-таки получилось сыграть по-новому?  — Я не ожидал, что ты прислушаешься ко мне, и вообще, это было рискованно, прямо на сцене примерять на себя другой образ, но, черт возьми, ты справилась, и справилась блестяще! Запомни эти эмоции, чувства… теперь эту роль будешь играть только так.  — Сергей Олегович, вы засмущали. Олеся отлично понимала, что она прекрасно справилась со своей задачей, но похвала Сергея много значила, Олесю буквально душило счастье, в данную минуту вряд ли даже упавший метеорит мог испортить ей настроение.  — Я бы расцеловал тебя, честное слово, но, к сожалению, я слишком строгое официальное лицо, — улыбнулся он.  — Строгости в вас, как во мне пессимизма, — улыбнулась в ответ Леся.  Сергей Олегович добродушно рассмеялся, затем по привычке откинул волосы со лба и только потом ответил:  — Значит, в умеренном количестве. Олеся схватила со стола откуда-то взявшийся скотч и запустила им в Сергея, тот успел уклониться и шутливо погрозил пальцем.  — Пожалуй, пойду хвалить других ребят, а то если задержусь здесь еще ненадолго, боюсь, останусь калекой, — он поправил свой пиджак, и так же улыбаясь, вышел в коридор.  Олеся с усмешкой закатила глаза. Ей нравились ее отношения с Сергеем Олеговичем. Екатерина, игравшая Солоху, все это время наблюдавшая за происходящим, произнесла:  — Как тебе только сходит с рук, знаешь ведь, как может разозлиться.  — Сегодня у него слишком хорошее настроение, — только и сказала Леся. В дверном проеме вновь показался режиссер.  — Извиняюсь, за вторичное вторжение, но мы обязаны отметить нашу премьеру.  — Поддерживаю, — отозвалась Екатерина, Олеся кивнула.  — Предлагаю завтра. Сегодня, думаю, все хотят только одного — по домам. А хотя, сделаем это вместо следующего занятия, быть всем! С этими словами, он скрылся и больше не появлялся. Когда все зрители уже давно разошлись, Олеся заметила Гошу в гардеробе. Он стоял спиной к ней, потому не видел, как она спустилась по лестнице.  — Привет, — окликнула она его, он тут же повернулся. На нем было его неизменное черное пальто, естественно, не застегнутое, в руках он держал букет желтых роз. Он сделал шаг навстречу.  — Привет, рад тебя видеть, — в его голосе послышалась неподдельная радость, — ты отлично играла, да и все ребята огромные молодцы, мне очень понравилось, спасибо вам за столь приятный вечер. Губы Олеси расплылись в приятной улыбке.  — Спасибо большое, мне очень приятно, я передам ребятам. А Гоша, спохватившись, добавил:  — Это тебе, — он протянул ей букет. В его движениях не было неловкости, как обычно бывает, когда парень вручает цветы. Олеся приняла букет с искрящимися глазами, в нем благоухали семь пышных роз.  — Как ты узнал? Желтые розы, конечно, называют символом разлуки, — не понимаю почему, — а я их обожаю. Гоша загадочно улыбнулся, но пропустив ее вопрос, вернулся к спектаклю.  — Мне очень понравился твой монолог перед зеркалом, я будто увидел Оксану из фильма, но, в то же время, в этой героине было что-то твое. Я понимаю, что каждый актер, так или иначе, вкладывает какую-то свою частичку в своего персонажа, однако это было… мастерски.  — Я, правда, польщена, — улыбка все не желала в этот вечер сойти с ее лица, — сегодняшнее выступление было вдвойне волнительным, первый показ…  — Вы замечательно справились, — заверил он ее. И они вышли из здания. У входа стоял черный «Ауди», Гоша достал ключи от него.  — Я сегодня на машине.  — Не знала, что ты водишь.  — Да, она была в ремонте. Они подошли к автомобилю, Гоша открыл для Олеси пассажирскую дверь, затем сел сам.  В полутьме сильно выделялись его заостренные скулы, они ехали по московским дорогам, сквозь тысячи огней, задним планом играла какая-то музыка. Они катили по ночным автострадам, Олеся шутила, сегодня она была в особенно хорошем расположении духа, но на лице Гоши улыбка не смела задержаться надолго, тотчас же уступая место привычному выражению сосредоточенности. Он внимательно следил за дорогой, но вся его поза была расслаблена, и вел он, по большей части, одной рукой. На его руках в полумраке явственно выделялись вены. Ей было очень приятно ехать с ним вот так, в темноте, с отсветами фонарей, перебрасываясь шутками. Сейчас не требовалось серьезностей, только не сейчас. Олесе хотелось всматриваться в тени на его лице, в это лицо, проявлявшие к ней интерес, внимание… она сама не заметила, как этот молодой человек стал интересен ей в ответ.   — Ты свободна завтра? — аккуратно, но настойчиво спросил он, когда они остановились у ее дома. Олеся помедлила с ответом.  — Думаю, да… да  — Я заеду за тобой в шесть.  Олеся улыбнулась про себя, и не стала спрашивать, что он приготовил, оставив завтрашний вечер неким сюрпризом. Она уже хотела было выйти из машины, но Гоша вышел первым и поспешил вновь галантно открыть ей дверь и подать руку. Рука его оказалась неожиданно прохладной.  — До завтра, спасибо за цветы и за то, что пришел.  — Спасибо тебе, за приятный вечер, за твою чудесную игру. Последний раз бросив на него небрежный взгляд, Олеся развернулась и скрылась в подъезде. Ей нравилось, как они обменивались благодарностями в конце встреч.