Шепотом

      «Как называется это чувство, когда просыпаешься и не хочется уничтожить Вселенную? И вроде даже все хорошо. Я подзабыл немного»              Просыпаться к третьему уроку, это, конечно, не сидеть дома и залипать в телефон, каждые пять минут отвечая на дебильные сообщения, но лучше, чем идти к первому и тупо существовать. Как же хреново тем, кто учит немецкий и пришли на пару. Хотя восемь утра это как раз то самое время, когда хочется орать на немецком. Серьезно, этот язык же создан для этого. Там простая фраза, с которой начинается любой урок: «Доброе утро, класс. Садитесь. Начинаем урок» — звучит так, как будто тебя посылают очень далеко, не показывая карту, но ты прекрасно знаешь это место. Причем это делает учитель. Да, дома с кружечкой кофе уютней. Я даже немного мысленно злорадствую над немцами, как их ласково назвал Матвиенко. И все было бы хорошо, если бы один надоедливый учитель ко мне не приставал. А началось все с того, что я случайно поставил лайк на фотку Попова. И тут я вижу, что наш Арсений онлайн. Я понял, что совершил ужасную ошибку. Мой телефон чуть не взорвался от оповещений. Я уже думал закричать на телефон «ОСТАНОВИСЬ!» с надеждой, что Попов услышит мой голос и перестанет лайкать мои фотки. Причем, сука, все. Их было штук двадцать, но он лайкнул все. Я охренел.              «Кажется, я нашел маньяка. Мне страшно…»              Я начал собираться в школу. Можно даже прилично одеться, раз уж я выспался. Я откопал в своем «огромном» наборе штанов самые приличные синие джинсы, правда они через чур обтягивали мои стройные ножки. Еще я нашел черную рубашечку. Когда я надел это все на себя и посмотрелся в зеркало, понял, что я идеален. Моя самооценка пробила потолок и улетела куда-то к Юпитеру, сбивая его со своей орбиты. У меня даже набор браслетов и колец сошелся идеально. Просто лучшее начало дня! Бусинки браслета даже не давили на запястье, как это иногда бывает, и выглядело все так, как будто создано для меня. Неожиданно я понял, что школьные кеды будут выделяться на фоне всей одежды. Джинсы и рубашка темные, а кеды белые. Причем я их почистил, и они чуть ли не светились. День определенно обещал быть удачным.              Как было написано в погоде Гугл, на улице знатно похолодало. Я нашел свою парку и зимние кроссовки. А шапка для слабаков. И без нее нормально дойду. И да, пешком. Я зря что ли теплее одевался? Да и курить хочется, аж зубы сводит. Я вышел из дома, на улице свежо, глаза немного замерзают, но идти можно. А если вспомнить, что первым у нас литература, хотелось бы не спешить, но минус в погоде и минус в башке, из-за которого я точно не сдам все зачеты Попова, настойчиво заставляли ускориться. По дороге я рассматривал здания, на которые не обращал внимания те две недели, что проживаю здесь, а через сигаретный дым это выглядело очень красиво. Обидно, что я забыл наушники дома и не могу послушать музыку в такой прекрасный момент, но все же было очень круто.              Возле школы уже были видны мои одноклассники, что уже со ступенек начали гуглить ответы на литературу, хрен пойми на какие вопросы. Очень разборчиво я услышал возмущенное «Гребаный Воля, чтоб его машина разбилась!» от Матвиенко. Думаю, что я очень вовремя узнал о том, что по литературе здесь проходят «Мастера и Маргариту». Надо было бы спросить по раньше об этом, а то я чувствую, что мой прекрасный день закончится как раз на третьем уроке, когда от Павла Алексеевича в мою сторону полетит вопрос, ответ на который я не знаю. Я же не читал! Ни главы! Ни строчки! Выкинув сигарету, я подошел к Сереже.              — Привет, — произнес я, хлопая Матвиенко по спине.              — Привет, — тихо протянул Сережа, читая ответ на какой-то вопрос. Истинный ученик, готовится к уроку за несколько минут до его начала. Матвиенко повернулся ко мне, дочитав предложение, — Ты историю выучил?              — Не-а, — спокойно ответил я, открывая входную дверь, — а там много учить?              — Не особо, но первым-то история, — и тут я завис прямо в дверях. Почему я так долго думал, что первым литра? Может, у меня еще есть время подготовиться к уроку? Да, это безнадежно, но попробовать стоит.              Я снял куртку, сдал ее в гардероб и обул свои белоснежные кеды. Я даже волосы поправил, когда такое было вообще. Я только сейчас понял, что стал выглядеть моложе. Если бы не мой рост под два метра, можно было бы сказать, что мне максимум четырнадцать. И как мне в магазин за сигаретами идти? У меня же были планы. Правда, у меня также были планы молиться перед третьим уроком, но я протупил с расписанием и у меня был шанс спасти свой тощий зад. Но не всем же планам суждено сбыться. За сиги я все же повоюю. Попов ничего же не сказал про подготовку к истории? За нее же не нужно будет выполнять различные капризы странного учителя? Я, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на второй этаж и нашел кабинет истории. Опять полкласса. Есть ощущение, что проблема разделения класса лежит не в том, что так легче ученикам впитывать знания, и даже не в том, что так легче и быстрее класс опрашивать, а в том, что в школе дохуя учителей и им тупо нечего делать. Других причин я не вижу.              Что можно сказать про нашего учителя истории? Это не Арсений, как я ожидал сначала. Это старенькая, маленькая ростом, бабулька лет шестидесяти, фанатеющая от Ленина и знающая родословную Сталина. Я даже не пытался вслушаться в ее рассказы о том, что Ленин в детстве был кудрявым и у них дома были особые правила. Например, каждый день у них дома говорили на разных языках. День на немецком, день на французском и так далее. Пока об этом говорилось, я в экстренном порядке искал краткое содержание романа, пытался все прочитать, додумывая все то, что не вошло в пересказ, и начал гуглить вопросы, которые мне так ласково озвучил Сережа, не забывая отделать слова отборным матом, что не каждый сапожник знает. А на каждом сайте, что я открывал, столько воды вылито, что можно было бы трижды нашу школу затопить. Там статьи с этими ответами, кажется, больше, чем все произведение.              «Зачем искать какой-то потаенный смысл в классике? Может, писателю просто хотелось написать что-то интересное. Может нарисовался свободный вечерок, а телевизора и Интернета еще не существует. А мы теперь должны мучиться!»              Допустим, я пропустил тему по истории (вообще, нам умудрились рассказать все от монголо-татарского ига, до политической деятельности Брежнева, но неважно), я пропустил полет ручки в мой затылок, и, видимо, третью мировую, раз в ход пошли и ручки. Я информации прочитал больше, чем может за один раз в принципе переварить мозг. Да я за полтора часа посетил сайтов больше, чем за всю свою жизнь! Вопрос: что мне это дало? Ответ: нихуя. Я не запомнил абсолютно ничего. Ну, кроме названия и автора, но тут реально надо быть полным придурком, чтоб забыть это. Я таким хоть и являюсь, пять слов запомнил. Есть вероятность, что это по правилу «Если где-то прибыло, значит где-то убыло» и из моей головы пропало что-то очень важное. Но пока это не мои имя, фамилия, логин и пароль от Твиттера, можно жить. Кстати, только после того, как я поднял голову и оторвался от телефона (с криком отчаяния), я заметил, что не пришли Петров и Лазарев. Причем, как сказал Дима, у них есть уважительная причина, чему я очень завидовал.              До кабинета русского и литературы я шел так долго, что можно было подумать, меня там собираются расстрелять. Если не хуже. Ну, максимум заживо расчленить, трижды перед этим изнасиловав. Расстояние от истории до литературы — три кабинета. Но я их так растянул, что зашел в кабинет со вторым звонком. Но и это был не предел! Мой любимый друг и кумир Сергей Матвиенко то же расстояние шел на минимальной скорости, да на такой, что ему не хватило тех пятнадцати минут перемены и он опоздал еще минут на семь. И сделал этим себе лишь хуже, потому что нам дали десять минут на повторение. Вот только Сережа мог списать у Димы, а я сидел вообще один! Я уже думал, что все, мне не жить, и наступила пора поверить в магию и все сверхъестественное, но чудо произошло чуть раньше этого мгновения.              — Павел Алексеевич, — неожиданно произнесла Ира Кузнецова, — а Антон же не знает тему. На прошлом уроке у нас и до урока-то не дошло, а перед каникулами его не было с нами. Может, его стоит освободить от самостоятельной? — Пока девушка это все говорила, я ошарашено на нее смотрел. С чего это ей за меня заступаться? Да так уверено! — Можно же ему хотя бы перенести эту работу?              — Думаю, что можно, — немного подумав, ответил Воля, немного усмехаясь, — так что, Шастун, можешь расслабиться. В следующий четверг тогда после уроков будешь писать. Но учти, вопросы я тебе дам другие. У тебя полторы недели, чтоб прочитать текст, думаю, что хватит. К тому же еще не все произведение, — Павел Алексеевич обратился ко всему классу, — Ну, а Вы, мои родные, любимые, золотые, закрываете все и достаете двойные листочки.              — То есть, мы сейчас будем хоронить свои оценки за полугодие, так еще должны это делать на своих листочках? — наигранно возмущенным голосом, спросил Сережа. Бедный Матвиенко. Он же сейчас даже у Димы хрен спишет, сидят напротив учителя. Хотя может у них это уже отработано (я не сомневаюсь в Матвиенко) и даже такой риск не помешает списать слово в слово.              — Я уже столько листочков на ваши двойки потратил, что и считать страшно. Только на твои, Сереж, сколько ушло за долгие годы, — раздавая задания, ответил учитель, с веселой улыбкой на губах. Я заглянул в один лист с заданиями и аху… ахнул. И вот это все я должен узнать за неделю? А можно сразу двойку?              — Вообще-то у меня были и нормальные оценки за все это время, — обиженно проговорил Матвиенко и сложил руки на груди, отвернувшись от Воли к стене.              — Матвиенко, я у вас веду с пятого класса. И за это время у тебя из нормальных оценок на моих предметах были только три четверки из того самого пятого класса, где ты еще учился, да пять троек, и то я закрыл глаза на то, что ты все это списывал у Позова, — учитель сел за свой стол и смотрел на обиженного Сережу с какой-то доброй улыбкой, — ну ладно тебе, не обижайся. Хочешь, я тебя после урока чем-нибудь угощу?              — Вы меня только что обозвали тупым и думаете, что меня так просто купить? — Сережа повернулся к Воле и сильно нахмурился. Кажется, учитель в этот момент растерялся, но Матвиенко резко надел доброжелательную улыбочку и бровки его тоже встали на место, — А что у Вас есть?              — После урока поищем, а пока пиши, — так и закончилась эта ссора. Павел Алексеевич, как самый лучший учитель залип в телефон, и я уверен, что он думал в этот момент, что если спишут, то бог им судья. Если так считать, то Матвиенко атеист.              «Я впервые рад, что перевелся в эту школу. Бонусы новичка — освобождение от самостоятельной)))»              /Бисексуальныйнатурал       «Но потом ведь тебе все равно придется это писать»              /Убитый       «Потом я, ВОЗМОЖНО, подготовлюсь)))»              Самостоятельная длилась полчаса, то есть до конца урока. Все это время я брал лучший пример со своего учителя: залипал в телефон. Ему можно, а мне нет? Не честно! Хотя наблюдать за напряженными лицами одноклассников было интересно. Все же трудно вспомнить, чего никогда не знал. Я посмотрел на Щеткова и, увидев его максимально спокойное лицо, задумался. Либо он пиздец умный, либо он списывает от туда, где ошибок точно быть не может. И я на все сто уверен, что первый случай не про него. Я даже пронаблюдал за ним, интересно все же, с кем мне еще столько времени учиться. И я, как и всегда, оказался прав. Он периодически нырял под парту и забавно морщился, когда Т9 не правильно подбирал слова. Я посмотрел на Иру, что меня спасла от такого же мучения. Надо же, она писала сама. Зря я ее все это время считал недалекой. Неловко выходит. Рядом с Ирой сидела Оксана и она тоже писала сама. Неужели в этом классе есть люди, которые действительно пришли учиться! Правда, их пока трое, но это не предел же?              Прозвенел звонок и почти все растроенно выдохнули. Просто невозможно успеть списать все за такой короткий срок. Как я их понимаю! После того, как все работы легли на стол учителя, почему-то все остались в классе. Абсолютно все. Насколько я помню, на этой перемене работает буфет и кому, как ни одиннадцатому классу этим воспользоваться? Кто любит жрать так же сильно как одиннадцатый класс? Да никто! Именно в этом возрасте начинаешь ценить еду. Ешь мало, но ценишь каждую возможность прикоснуться к еде. Я бы с удовольствием сходил, поел чего-нибудь, но мне лень. Это же надо вставать, куда-то идти, стоять в очереди… я слишком стар для этого. К тому же, ожидание — маленькая смерть, это сейчас про очередь, которая начинается от кассы в буфете и заканчивается возле входа в школу, проходя через все три этажа.              После звонка на урок, в классе почувствовалось движение. Все нормально сели за своими партами и стали делать вид, что готовы слушать учителя. Ну, а сам Воля, стал делать вид, что он пиздец суровый учитель, и если его ослушаться, всем конец. Матвиенко тем временем спокойно жевал шоколадку, которую Павел Алексеевич вытащил из-под стола за минуту до звонка. Между нами было две парты, но он, скотина, так счастливо выглядел, пока тщательно разжевывал этот гребаный кусочек сладости, что я хотел его придушить. Ну нахрена так улыбаться, как будто только что миллион получил, а не плитку шоколада? Вот именно он является основной причиной, по которой я не смог записать характеристику Мастера и Воланда, которую диктовала Леля, и которая точно пригодилась бы мне в не столь далеком будущем. Но, видимо, все против меня. Когда этот мучительный для моего желудка, сжимающегося от голода, урок закончился, я вышел из кабинета, тут же натыкаясь на двух коротышек.              — Ну что, ты с нами? — улыбаясь, спросил Дима, перекидывая свою сумку Сереже, — Или надумал идти на физкультуру?              — Надо бы хоть раз сходить на физкультуру, — выдохнул я, закрывая глаза. Я понимаю, что надо, но вообще не хочется этого делать. Я же счастливчик и обязательно лицом поймаю мяч, даже если его не будут трогать сегодня. Да и зря я что ли кеды чистил? Хотя, если так подумать, то к физкультуре у меня готовы только кеды… — Но думаю, что не в этот раз, так что я с вами.              — Вот и отлично. Погнали, а то перемена короткая, — быстро пробубнил Сережа, направляясь в сторону туалета. Мы с Димой, не долго думая, отправились за ним. А чего тянуть? Чем дольше мы стоим посреди коридора, тем больше вероятность, что нас спалят. Уже внутри, Матвиенко залез на перекладину и заговорил, — Ну, кто с кем?              — Я с тобой больше в одну кабинку не полезу! — тут же громко сообщил я, выставляя руки вперед, чтоб было убедительней, — Мне одного раза хватило, спасибо. А у вас там любовь все такое, вот и залазайте вместе.              — Тогда сумки будут у тебя, — Дима развел руки в стороны. То есть они не собираются возмущаться по поводу моих слов про них? Хорошо, мне нравится, продолжайте, — И раз уж у нас любовь, — Позов поднял голову и, с улыбкой на губах, посмотрел на Матвиенко, — Сереженька, радость моя, отодвинься немного.              — Че? — возмущенно спросил Матвиенко, доставая из кармана телефон.              — Ничего! Вниз прыгнул быстро. Мне залезть надо, — улыбка с губ Димы тут же исчезла, а Сережа спрыгнул на пол. Дальше Поз обратился ко мне, — Лезь внутрь и принимай снаряды, — Я скинул с плеча свою сумку и полез в кабинку, — Готов? Лови! — Через стену перелетела первая сумка, которую я успешно поймал. Вторая слегка ударила меня по голове, но можно сказать, что ее поймал я тоже удачно. А вот третья, кстати моя, приземлилась не так удачно. Мало того, что она съездила мне по голове, так потом еще и упала на ноги, из-за чего я резко наклонился и ударился плечом о дверь, — Ты там жив?              — Вполне, — неестественным голосом ответил я, — Осталось звук на телефоне выключить. Думаю, что в этот раз будет проще, ведь мне никто не зарядит между ног в самый ответственный момент.              — Я извинился! — тут же вскрикнул Матвиенко, — И вообще, я не был виноват. Это ты так неудачно ноги раздвинул.              — Знаешь, я вообще перед незнакомыми мужчинами ноги пытаюсь не раздвигать. Да и ты не в моем вкусе, — я улыбнулся и сел на пол, вытянув ноги вверх по стене. К сожалению, удобней здесь разместиться с моим ростом невозможно.              — Ах, ты разбил мне сердце! — максимально расстроено произнес Сережа, после чего мне на живот прилетел фантик от шоколадки, — Я теперь с горя уйду в запой.              — Во-первых, у тебя есть Дима, — на этих словах я кинул фантик назад, — а во-вторых, ты не пьешь, — на этих словах прозвенел звонок и мы, согласно негласным правилам, замолчали. На перекладину залез Дима и посмотрел на мою интересную позу.              — Шпала, тебе удобно? — парень немного щурился, непонятно зачем только, ведь на нем очки. После он достал телефон, — Я должен запечатлеть этот момент, — прозвучал тихий щелчок телефонной камеры, — Шастун, эти туалеты не предназначены для твоих прогулов.              — Это не смешно, — обиженно протянул я, складывая руки на груди, но в одной руке продолжая держать телефон, — А ты не боишься, что сейчас дверь откроется и тебя спалят? А вместе с тобой и нас.              — Шаги слышно будет, — прям как самый настоящий профи заявил Дима, но после все же прыгнул вниз к Сереже.              Наступила тишина, прерываемая только шумом воды в трубах. Я залип в телефоне и старался не думать, что происходит через стену от меня. Вероятно, что их спокойная реакция что-то да значит. Хотя я даже когда был с Кириллом, бесился, когда нас называли голубками, парочкой и все в этом роде. А мы тоже всем говорили, что всего лишь друзья. В общем, я уверен, что в каждой шутке есть доля правды и между Сережей и Димой есть какие-то чувства. И либо они все скрывают от всех, либо же друг от друга. Если же ото всех, то все нормально, я их понимаю, в нашей стране такое не принято и не все должны знать, но если же они скрывают друг от друга, дело дрянь.              Открылось входная дверь. В принципе, вполне ожидаемо. Я где-то процентов на сто двадцать четыре уверен, что знаю человека, который сейчас вошел в туалет. Ну ему совсем делать нечего? почему нельзя в кабинете посидеть, отдохнуть. Он же и так в школе чуть ли не круглосуточно. Я уже думаю, точно ли Попов человек. Ну мало ли, его вампир укусил или же в детстве молния ударила. А что, я верю в магию и имею право на такие мысли! И ничего мне за это не будет. Я забил на наличие учителя за стеной и продолжал сидеть в Интернете, вряд ли от этого будет какой-то шум, так что можно не париться.              Бисексуальныйнатурал       «Есть ощущение, что меня считают идиотом. Немного обидно.»              «-Пожалуй, сделаю вид, что не нашел прогульщиков, но в следующий раз, кто-то сильно пожалеет)))» — Арсений П.              «-О чем вы, Арсений Сергеевич?» — Сергей М.              «-О том, что сейчас все на уроке и не могут быть онлайн» — Арсений П.              «-А мне плохо стало. Пришлось уйти» — Сергей М.              «-И ты собрал команду поддержки. Одному же страдать не хочется, да?» — Арсений П.              «-Абсолютно точно!» — Дмитрий П.              Я услышал, что захлопнулась двери и от нее стали затихать шаги.              — Ребята, нам пизда, — радостно проговорил Сережа, — Как вы думаете, он блефовал или реально нас нашел?              — Будем надеяться, что блефовал, — ответил Дима, — но на следующий урок лучше сходить. Потом решим, безопасно здесь гулять или надо искать другое место.              — Вы думаете, что Арсению делать нечего и он полезет сюда проверять? — не то, что я удивился — я уже понял, что Попов не человек, но… зачем ему это? Еще свои вещи испортит, кажется, это для него будет ужасная потеря. Еще в запой уйдет. Причина-то уважительная. Молчание от парней я расценил как положительный ответ.              Звонок прозвенел минут через пять, после ухода Арсения, и мы начали выбираться из нашего не такого уж и защищенного, как оказалось, места. Первым вылез Сережа, которому я начал скидывать сумки. И нет, это случайность, что все три рюкзака ударили его по голове. Просто у него руки не из того места растут, раз он поймать не смог. Я помыл руки ледяной водой, потому что горячей не было в кране и у меня теперь обморожение третей степени, и мы вышли из туалета. Правда, мы все равно попались. Уже в гардеробе, когда мы с куртками пытались найти место, где можно разместиться нас увидела Яна Валерьевна. Если она сейчас подойдет к нам с нравоучениями, то ее придется везти в больницу. Я, обычно, не очень люблю, когда меня тормозят на пути к родному (лол, нет) дому и могу сказать что-то обидное.              — Мальчики, — начала она максимально ласково, — ну, чего вы прогуливаете? — Серьезно? Так мило? — Я не собираюсь вас насильно тащить на уроки. Вы же в десятый и одиннадцатый класс шли осознано, так что сами должны понимать важность всех предметов и оценок.              — Да, Яна Валерьевна, мы прекрасно все понимаем, — быстро проговорил Сережа, даже немного кивая.              — Я на это очень надеюсь. Все, идите уже, — она даже улыбнулась. А я так и не понял, влетело нам или нет.              Мы с парнями быстро распрощались и разошлись в разные стороны. Я надел наушники, наглым образом отобранные у Позова, и медленно пошел в сторону своего дома. Вернее, сначала в сторону магазина, но все равно же это по пути домой. Всего пять минут разницы. И вот под четвертую песню TwentyOnePilots я открыл дверь магазина. Я даже не помню, как эти песни появились в моем плей листе, но они так гармонично сливались с другими песнями. И, казалось, что этот момент уже ничего не может испортить, но стоило мне подойти к кассе, я понял судьба, как и гравитация, не справедливая сука. Я только ниже опустил капюшон, чтоб мое бритое лицо не вызывало вопросов по возрасту и уже попросил сигареты, как жизнь преподнесла не самый лучший подарок.              — Курит, прогуливает, так еще и без шапки ходит! — услышал я возмущенный голос кого? Правильно, Арсения Сергеевича! Я уже приготовил деньги, чтоб расплатиться, но тут кассирша затормозила. Попов стоял и, улыбаясь, наблюдал за мной.              — Вот такой я весь плохой, Арсений Сергеевич, — с легкой улыбкой на губах ответил я, все же хватая свои сигареты, — Поверьте, это не все мои пороки.              — Боюсь представить, что ты еще можешь вычудить, — кассирша начала отбивать продукты учителя. От моих они отличались всем. Проще всего сказать, что сплошной ЗОЖ. Девиз: «Умрем от скуки, а не от болезни!»              — Уууу, — протянул я и приблизился ближе к Попову, правда не понимаю зачем. Я продолжил устрашаюшим голосом, — Я страшный человек.              — Не хуже меня, — таким же голосом ответил мне Арсений, после чего улыбнулся, — Так что не переоценивай себя.              В ответ я лишь улыбнулся и отправился домой. Немного неловко получилось. Мне уж точно. Что не так с этим учителем? Почему он… такой? Я его даже описать не могу. Когда-то я испытывал что-то похожее, но тогда все плохо закончилось. А мне бы не хотелось совершать прошлых ошибок.              «Что делать, когда чувствуешь, что начинаешь влюбляться?»