Шепотом

      «Во истину, среда — мой личный ад. И когда-нибудь я в нем превращусь в пепел. И вполне возможно, что именно сегодня»              Даже в понедельник было сложнее просыпаться, чем сегодня. И я уже признаюсь себе, что это все из-за Арсения. Что это он виновник моего состояния, про которое в пору назвать ужасным. Ведь нормальный человек не может так реагировать на простого учителя. Начнем с причины моего ужасного состояния утром. Тут все просто, я сделал невозможное и пролистал Инстаграм Попова до самого начала. Я просмотрел абсолютно все. Но нет, я не лайкал. Зачем так палиться? Просто какие-то фотографии заскриншотил. Я и так за эти пару дней сделал все возможное, чтоб меня уже раз двадцать раскусили. Но либо все вокруг такие не внимательные, либо делают вид, что не понимают, либо просто я начал предавать этому слишком большое значение. В понедельник я неожиданно поймал себя на том, что в открытую залипал на Арсения. Именно залипал, там другое слово нельзя подобрать. И всем было плевать. Как будто это обычное состояние. Во всяком случае, в одиннадцатом классе может быть рассеянное внимание, и все именно так и думают. Либо просто из-за недосыпа, что в тот момент тоже было, но я-то знаю, что не в этом моя проблема. Да и я не был уверен, что сам Арсений не заметил моего пристального внимания. Потому что я тоже ловил множество взглядов. И в принципе это было понятно, ведь он на весь класс смотрит, пока читает лекцию, но почему-то на мне эти взгляды задерживались. Я даже, кажется, краснеть начинал, но надеюсь, что мне просто показалось.              В понедельник же был у нас английский, что запомнился в прошлый раз не слишком радужно. Возможно, поэтому все были такими… убитыми. И хоть виновников данного состояния не было, все чувствовали это. И всем было больно. Да, это не повод забывать о том, что мы должны учить предмет, но двоек нахватали все. Ну серьезно, хотя бы кабинет поменяли бы тогда! Атмосфера нагнетает. Но учителю же ты не скажешь: «извините, мы не выучили, потому что на вашем предмете рассталась идеальная пара», слишком неправдоподобно звучит. Да и нам бы ответили, что в одиннадцатом классе таких отговорок просто быть не может. В общем, всем было плевать на двойки. Ну, получили и ладно, живем дальше. И другая дичь случается.              Во вторник уроков с Арсением у нас не было, но я же везунчик. Но к этому позже. Я же был на физкультуре. Ощущения не из приятных. Хоть я был всего один час, мне хватило с лихвой. Я чуть не умер через пятнадцать минут после начала, а ведь к этому времени мы успели только побегать по залу. Я был готов закурить прямо там и плевать мне на все правила и запреты. Я тут немножечко умираю, а это единственный способ продолжить существование. Но нет же, я должен подохнуть как истинный зожник! Каковым не хочу становиться, но меня никто и никогда на спрашивал. Собрал все силы и беги на своих длиннющих ногах вперед и с песней. Может быть под Реквием. А там волейбол и с моим-то ростом грех не играть. Зато с моими легкими это смертный грех! А про мою карму можно уже истории сочинять. Ужастики, да. Или фэнтези с жуткими зарисовками. Или это может быть фильм восемнадцать плюс, где в роли Судьбы до жути страшный мужик с невероятно огромным болтом. А дальше и пояснять не надо.              А теперь, возможно, самое интересное за вторник. Я посетил дополнительные по литературе. И если не знать всех подробностей, то все равно можно сказать, что это было интересно, ведёт ведь Добровольский, а он скучно не умеет. Кстати, тест я написал на три, что приравнивалось к пяти, если вспомнить, что я ничего не читал. И к единице, если я собрался сдавать литературу. А интересные подробности заключались в том, что все классы были заняты и пришлось проводить в кабинете психолога. Нас было немного, так что мы все удачно разместились. Мне было велено разместиться на подоконнике, но я не особо был и против, мне даже было удобнее, чем Петрову, которому досталось место на диване, но рядом с аквариумом. Ну, согласитесь, как можно упорно работать, разбирать «Мертвые души», которые точно могут попасться в ЕГЭ, когда у тебя возле тетрадки рыбки плавают? В этом неравном бое выигрывают естественно рыбки. А Гоголь проиграл в сухую. А потом прогорел, но сейчас не о нем. Сейчас о том, как прогорел я. Павел Алексеевич задал написать сочинение «Души мёртвые и живые», хотя бы в черновом варианте. Сижу, пишу, никого не трогаю, в прочем, как и ещё пять моих одноклассников. И вроде бы что-то даже получается. Но стоит вспомнить, что этот кабинет принадлежит не только Добровольскому. И в такой прекрасный момент в кабинет входит ну конечно же наш преподаватель по праву. Кто же ещё умеет так качественно выбирать время, чтоб заявить о себе! И начали они о чем-то с Добровольским шушукаться. И конечно же у всех рабочий процесс встал, ведь всем интересна тема разговора. Но все старались продолжать писать и так психовали, это надо было видеть. И звание «Человек — бумажные нервы», присуждается… нет, не мне. Оксане.              — Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич, — немного напряженно начала Фролова, — вы знаете, как мы вас безгранично любим, но не могли бы вы заткнуться? Иначе, я вас реально смогу обвинить в том, что вы рушите мою личную жизнь. Пусть логики в этом не видно, но она есть.              — Ну не знаю, как у кого, а у меня в целом пропало вдохновение, и я писать не могу, — поддерживая Окс, проговорил я, несильно ударяясь головой об окно. У меня таких обвинений в сторону учителей не было, ну почти. Но невозможно разрушить то, чего нет, как раз-таки из-за одного из них. Но, кажется, надо было молчать и не открывать рот до конца дополнительных.              — Антон, — выдохнул Арсений и подошел к окну, на котором я и расположился. Он так серьезно посмотрел мне в глаза, что я перестал контролировать себя абсолютно. Как кролик перед удавом просто, — Оксана нам хотя бы сказала, что любит нас, хоть как-то смягчила. А ты что, не любишь?              И тут я, кажется, окончательно посыпался. Нет, я ничего не сказал в ответ сразу же, но столько эмоций за секунду моё лицо ещё не передавало никогда. Так я ещё на Сашу зачем-то посмотрел, искал хоть какой-то поддержки. Петров беззвучно угорал. Спасибо, друг, поддержал. Это мне точно должно было помочь, но, видимо, не в этот раз. Я вернул свой взгляд на Арсения, который продолжал внимательно разглядывать меня. Получилось выдавить улыбку!              — Арсений Сергеевич, не так уж мы с вами долго и знакомы, чтоб мне так же уверенно как Оксана говорить такое. Все-таки не простые слова, чтоб ими так бросаться.              — Ну, знаешь, — выдыхает Попов и запрыгивает на место рядом со мной. Очень похоже на жёсткий пранк, — Как будто не знаешь фразы: «Влюбиться с первого взгляда». Там-то вообще плевать на время.              — Арс, чего тебя опять в философию потянуло? — усмехается Добровольский, — Если это тонкий намёк на то, что ты хочешь занять вечер не очень полезным занятием, то я пас, меня Ляся скоро прибьёт.              — Чем-то «Не очень полезным» во вторник заниматься нельзя, особенно когда на следующий день вести уроки, — с долей сожаления проговорил Арсений, — Да ещё у кого вести? У свидетелей этого разговора. Я не хочу давать им такой повод постебаться надо мной.              — Не волнуйтесь, Арсений Сергеевич, — все еще не успокоившись от своей беззвучной истерики, проговорил Саша, — У нас и без этого поводов постебаться с лихвой. Правда, Шаст?              — Саш, ты там пишешь? Вот сиди и пиши, — немного раздражённо бросил я. Я тут как бы умираю, а он шутить изволил. Он бы побывал в моей шкуре, так бы не издевался. Скотина. Так он ведь после этого не успокоился. Это же слишком просто для Петрова, он так не может. Хорошо, что молчал, а то в нашем классе стало бы на два ученика меньше. Один бы переехал в тюрьму, а второй в больницу. Но за его тихие, почти беззвучные хихиканья, хотелось оставить парочку ссадин на его прекрасном личике, которое так нравится девчонкам.              — Ой, идите уже, — фыркает Павел Алексеевич и закинул свои длинные (но не такие как у меня!) ноги на стол, при этом умудрившись не скинуть ни одного листочка. Да тут все рассчитано до мелочей! И не скажешь, что это учитель русского и литературы, — Все равно уже ничего не напишете. Но чтоб в четверг принесли полноценное сочинение. И за каждую ошибку получите по стихотворению для анализа. Пробники скоро, так что руку набиваем. И не забываем, что через неделю ещё и итоговое сочинение пишем. Так что отдыхать можете только ночью и то во сне.              — Павел Алексеевич, вы так хорошо мотивируете, — усмехается Петров. Я, кажется, начал его понимать. Девиз «Чем хуже, тем лучше» в действии. На самом деле, это очень хреновая черта характера, но иногда можно выжить только так. Когда все очень плохо, и кажется, что ты спустился на самое дно, нужен такой друг, который покажет тебе, что есть к чему стремиться.              — Ой, Петров, тебя невозможно замотивировать, — фыркает Артем Муратов. Самый необычный член нашей маленькой группы. Единственный, кто сдает литературу из одиннадцатого «Б», профиль которого был физ.-мат. или хим.-био. Казалось, что Артем экзамены выбирал себе просто наугад. Пальцем в небо. Ну, просто, сдавать физику и литературу… И что с этим сочетанием можно делать? Куда можно поступать с такими экзаменами?              — Просто вы ни разу нормально не пробовали, — Саша закинул рюкзак на плечо и закатил глаза. Ох, сколько обиды в этом голосе! Захотелось сказать, что ведёт себя как ребенок, но этот бумеранг вернулся бы ко мне и со всей силы прилетел по затылку. Причём не один раз, потому что это слишком просто. А жизнь — тяжёлая штука.              — Могу родителей вызвать, — весело говорит Арсений, усаживаясь за свой стол, — Как тебе такая мотивация? Мне кажется, что обязательно сработает. Хочешь, проверим?              — Нет, не стоит, — тут же проговаривает Петров и в два шага подходит к двери, возле которой он останавливается лишь на несколько секунд, — До свидания. Шастун, только попробуй опоздать, — и быстро убежал! Ну, а я-то так не мог. Я ещё тетрадь не успел убрать в сумку.              — Я не понял, а чего это Петров моими словами говорит? — шутливо возмущается Попов, — И с каких это пор он вообще говорит про то, что опаздывать нельзя? Неужели упоминание родителей так плодотворно действует? Или же… — он повернулся на меня. Ну зачем? Такую же хорошую логическую цепочку выстроил. Что ещё не нравится? — Шастун, с чего у него к тебе такое яростное внимание?              — А вам все надо знать? — в тон Арсению проговариваю, сложив руки на груди. И ведь я знаю ответ на этот вопрос и понимаю, что так просто от меня не отстанут, — Я все равно вам не скажу. Вы слишком против будете.              — Надо же, — тянет Арсений, сложив руки на груди. Это как бы моё движение. Но он так органично смотрелся в такой позе, что я просто без лишних слов и сомнений загляделся. Почти что в открытую. Да так, что мои руки проскользили вниз по швам одежды. Ну незаконно быть таким… просто таким, тут не может быть определения. Если только таким Арсением. Да, нельзя быть таким Арсением. И это законченное предложение, из которого все становится больше, чем понятно, — Шастун, что вы там задумали? Хотя нет, раз уж ты сам это сказал, то я уже против. Что бы вы там не придумали. Так что давай рассказывай.              — Точно нет, — ответил я, после недолгой паузы. Мне нужно было время, чтоб прийти в себя, а то я немножечко потерял связь с реальностью. Мой разум был в этот момент слишком далеко. Я быстро закинул сумку на плечо и, нервно облизав губы, оторвался от подоконника. Кажется, в этот момент меня спалили все и сразу, потому что я понимал, как выглядел в этот момент, — До свидания, — я быстро направился к выходу из кабинета, чтоб больше ничего не говорить, но не успел выйти, как до меня донеслось полу предложение полу угроза.              — Вот приеду завтра рано утром за тобой, ты не успеешь сбежать из дома, — беззаботно тянет Арсений. Вот и не лень же ему будет вставать в такую рань. Если он вообще спит. Судя по его мешкам под глазами, это случается только по праздникам, — И я все равно узнаю, что вы там затеяли, — и казалось, что сейчас Попов тоже неожиданно пришёл в себя, ведь его задумчивый взгляд резко оказался на мне и он легко улыбнулся, — До завтра, Антон.              Павел Алексеевич мне, слишком весело улыбаясь, покачал рукой, и я вышел из кабинета. И все было бы хорошо, если бы Арсений сегодня не вспомнил про своё обещание. Выхожу спокойно на улицу, даже на десять минут раньше обычного, ведь надо было ещё успеть встретиться с Петровым, и вижу до ужаса знакомую машину. Если бы я уже успел к этому моменту взять в губы сигарету, то она бы выпала на асфальт. Я ведь уже успел забыть про разговор. А тут такое напоминание, что я даже немного покраснел за своё поведение, но, правда, это можно было оправдать тем, что на улице все же холодно и уши и щеки в такую погоду краснеют у всех. И да, это может произойти так быстро.              — Арсений Сергеевич, вы серьёзно? — вместо приветствий произнёс я, подойдя к машине учителя, из которой он, кстати говоря, вышел, увидев меня.              — И тебе доброго утра, Антон, — спокойно ответил Попов, смотря на меня. И у меня только один вопрос: как долго он тут стоит? Ну ещё выспался он, но я на все сто процентов уверен, что нет, поэтому второй вопрос не имеет никакого смысла, — А тебе что-то не нравится? Неужели, хочется идти по холодному ветру? Да потом ещё и Петрова за гаражами ждать, ведь он все равно опоздает! Может лучше на машине? Обещаю, сделаю вид, что про сигареты ничего не знаю, — для убедительности он развел руками в стороны, а у меня появились ещё вопросы.              — А с чего вы взяли, что это вообще связано с сигаретами? — чему я за это время научился у Матвиенко, так это стоять до последнего на своём вранье, понимая, что меня уже давно раскрыли. Поэтому я немного нахмурился и еле как удержался, чтоб не сложить руки на груди.              — Ты думаешь, я не знаю, как Петров бесится из-за того, что ему сигареты не продают? — усмехается Арсений, опираясь на машину, — Да об этом знает половина школы! Вот теперь и ты стал его поставщиком. Как только сделать так, чтоб и тебе перестали продавать?              — Никак! — фыркнул я, отводя взгляд в сторону своего подъезда.              — Ой, какие мы нервные, когда с утра покурить не дают, — проговорил мужчина так, как будто мне пять лет, и я потерял свою любимую игрушку. Вот примерно таким же голосом мне обещали купить робота, когда мой очень случайно выпал в окно автомобиля, когда мы ехали к бабушке. Ну я просто думал, что он хочет полетать, и что-то пошло не так, — В машину садись давай.              Передо мной даже открыли дверь, чему я не удивился. В этот раз я решил сам пристегнуть ремень, потому что мало ли что творится в этой до жути красивой голове сегодня. Хотя, судя по тому, что он заехал за мной, да ещё и в такую рань, о которой я даже подумать не могу, сегодня наш учитель немного не в себе. А сегодня с ним ещё четыре часа на уроках сидеть. Этот день точно будет… необычным. И мне даже страшно представить, что это будет. Вроде бы все как обычно, я успел привыкнуть к этому ко всему, но все равно моему удивлению каждый раз нет предела.              — Может, добровольно отдашь сигареты? — между делом предложил Арсений уже на полпути к школе, отрываясь от дороги на несколько мгновений, пока стояли на светофоре. Я молча покачал головой, легко улыбаясь такому предложению, — Слушай, последний же раз так спокойно предлагаю. Потом пожалеешь, что не согласился сейчас.              — Ну вы так заинтриговали! — весело проговорил я, — Что же будет в следующий раз, что я должен так резко бросить курить? Расскажете? — мужчина, как и я до этого, покачал головой, нажимая на педаль газа, — Ну вот, и ради чего я должен тогда бросать? У меня получилось невозможное, заставить родителей смириться с этим, а вы хотите, чтоб я так просто отказался от таких заслуг, да ещё и без уважительных причин на это.              — Будут тебе уважительные причины, — многообещающе протянул Попов, медленно кивая на свои слова. Честно говоря, у меня от этого голоса пошли мурашки по коже. Еле как сдержался, чтоб не вздрогнуть от этого. Так он еще повернулся ко мне, быстро подмигнув, — в самом скором времени.              — Это угроза? — я все ещё старался относиться к этому как к шутке, но что-то меня заставляло немного напрячься. Совсем немного. Ну ещё то, что он промолчал на этот вопрос, легко улыбаясь.              Как же я выдохнул, когда машина затормозила на парковке возле школы. До начала урока было ещё примерно полчаса, поэтому я мог спокойно пройти мимо школьных ворот. Ну, относительно спокойно, ведь я чувствовал взгляд Арсения на себе до тех пор, пока сам не скрылся за зданием. Ну серьёзно, моё здоровье — это моё здоровье. Хочу и гублю его, и не надо заботиться об этом. Я все-таки взрослый мальчик. Так же как и Петров. Только его таковым не считают и не продают сигареты, а мне продают, когда я небритый. Поэтому мы вдвоём, удивительно, что Позов к нам не присоединился, спокойно сидели на кортонах и никотином пытались отбить ненависть к алгебре. Получалось не очень, но с большим трудом мы поднялись на ноги, кстати за пять минут до начала первого урока, и рванули в школу. Опаздывать не хотелось абсолютно, точнее хотелось, но отхватывать за это не очень. И у нас получилось забежать в кабинет за минуту до звонка, так что у нас даже лежали учебники с тетрадями. Правда, я быстро положил учебник Серёжи на середину стола, ведь свой забыл закинуть в сумку, но тетрадь и ручка точно были моими и лежали на парте. Хотя про ручку я бы не был так уверен. Кажется, я её стащил у одноклассника в Воронеже. Попросил, когда моя закончилась, да забыл вернуть.              Хвала всем Богам, которых я знаю, да и не знаю тоже, за то, что сегодня мы настолько затупили, что математичка забыла про то, что хотела устроить нам проверочную. Но, видимо, то, что пару человек стояли возле доски почти двадцать минут с домашними номерами, переубедили её лучше всяких слов. Но математика все ещё не казалась самым страшным предметом сегодня, что удивляло больше всего. Хуже было на МХК, когда нам включили какой-то фильм про жизнь в Японии. Мы с Лазаревым чуть лбы об парту не разбили. Спать и так сильно хотелось, тем более нам двоим, ведь мы полночи с ним переписывались, так ещё нам включили что-то мега скучное, кажется, забыв о надобности перевода. В фильме говорилось, что японские дети за время обучения должны выучить примерно две тысячи иероглифов. А нам столько же, чтоб разобрать остаток ролика? Просто как бы учительница тоже не знала язык и половину приходилось понимать только по картинкам вокруг происходящего, то есть вообще не было понятно.              «Я понял, что означает фраза «Человек-загадка». С одним даже общаюсь. И это очень сложно»              Самым сложным человеком для меня на данный момент был только мой учитель по Праву, Обществознанию и Истории. И очень пугало, что уже со следующей недели он официально станет моим классным руководителем. Он же сможет докапываться до меня вообще по любому поводу. Впрочем, он это и так делает, но все равно чувствуется незримая опасность. Я это своей пятой точкой так ярко чувствую и чем ближе к его назначению, тем лучше чувствуется. Очень странно это все выглядит, наверное, но и ситуация, кажется, не столь нормальная. После первого же урока Обществознания я залез в чат с желанием выйти покурить. Дима и Саша даже не написали ничего, в ответ только кивнули мне и друг за дружкой вышли из кабинета. Я не заставил их долго ждать себя. Через пару минут мы уже были возле запасного выхода. И шуткой этой перемены было воспоминание о том, как я потушил сигарету об руку. О да, такая классная неосторожность! А у меня ещё ожог не сошел с руки. Маленький след ещё оставался и напоминал о моих первых днях в этой школе, как никто лучше. Ох, каким же было наше счастье, когда к нам никто не зашёл из учителей (да, как будто так много людей это волнует), и мне не пришлось в срочном порядке калечить себя заново.              А потом был ад в самом лучшем его проявлении. Потому что Арсений Сергеевич начал докапываться до меня на уроках с тройной силой. За что? Это и есть те самые уважительные причины бросить курить? Да я из-за них только сильнее хочу затянуться! И возможно, сейчас не про сигареты, а про верёвочку на шее. Потому что Попов точно решил меня закопать и уже вырыл ямку для моего бездыханного тела. Я не могу заставлять его так долго ждать. В его возрасте, он может и не дождаться. Мне стало гораздо легче, когда Попов сказал, что сегодня отменит дополнительные. Но стало гораздо тяжелее, чем это можно было бы только представить, когда он же предложил попробовать нашу новогоднюю сценку. А кто учил? А никто! Хотя, иногда читая беседу класса, я видел обсуждение девочек по поводу танца. И там было что-то очень сложное, так что вникать я не пробовал. Главное, что у них все хорошо получается и в это дело лучше не лезть. Моё дело выучить свой текст и гулять спокойно дальше, мимо этого всего. Блин, ну мне дать роль мозга! Да такую идею мог сгенерировать как раз такой мозг, какой из меня и получится. И это ведь страшно. Такого человека встретить просто опасно. И тут стоит вспомнить, что эта восхитительная идея пришла в голову кому? Арсению! И при таком раскладе все становиться понятно. Логическая цепочка достаточно глупая, но зато хорошо описывает реальность. Да и у меня проблемы с логикой, так что это мой край. Если не нравится, объясняйте эту загадку человечества сами. Хотя я на все сто процентов уверен, что лучше просто невозможно. Потому что у Попова тоже с логикой не все хорошо.              Репетиция была просто супер. Ну в плане подготовки. Все было замечательно, все прекрасно выглядели в своих ролях и даже не к чему было придраться. Но вот что касается меня, так репетиция была тем самым тоннелем, ведущим к свету. Потому что, мне кажется, что я умер. Моё сердце не выдержало такого размеренного голоса Попова, когда он так тихо и чётко проговаривает свой текст. Как бы не хотелось говорить красиво об этой ситуации и восторженно, но я так не умею. Скажу прямо. Я чуть не кончил. Как сопливый подросток. Ах, ну да, на какую-то часть это так и есть. Но все равно как-то стыдно. Это уже просто край. Он сидел точно напротив меня, ведь я, как мозг, сижу в центре, а все рассредоточены вокруг меня, и просто постоянно этот взгляд глаза в глаза, из-за которого я забывал про то, что нужно контролировать текст по телефону, который, кстати, я сам и писал. В какой-то момент я пришёл в себя от того, что Матвиенко забыл про то, что он Память и просто заорал «Я вспомнила!!!», что было частью его текста. Но это спасло меня не надолго, ведь я снова подзалип. Это издевательство! За что мне это все?              «Кажется, я посыпался. Точнее, вообще не кажется. Я посыпался. Спасайте»