Шепотом

      «Между ранним подъемом в понедельник и смертью я выбираю второе. Однако, доброе утро»              Каждый раз я думаю, что подъема хуже у меня уже никогда не будет. Но моя жизнь умеет, сука, удивлять. Так тяжело как сегодня я еще никогда не вставал. Это было трудно больше в моральном плане. Мне как бы предстояло идти на урок к учителю, с которым я немножечко целовался! Это совсем немного, знаете, нагнетает. Кто бывал в моем положении, должен понять. Только есть одна проблема… Никто не бывал в моем положении! Никто не сможет меня понять! Выкручиваться придется самому. Правда, я еще не знаю как.              Это утро значительно отличалось от предыдущих. Начнем с того, что мой будильник самым наглым образом был выключен моей мамой! То есть она так спокойно зашла ко мне в комнату за пару минут до будильника и успела его выключить до того, как он зазвонит? Серьезно? Ну это не так важно, ведь меня разбудили через полчаса после этого. И это тридцать минут вообще никак мне не помогли выспаться. Кажется, стало только хуже. Хотя, куда еще? Я и так выгляжу, как восставший из могилы. Причем братской. Но я быстро уловил свой плюс! Меня в школу отвезут. Правда, тут же я обнаружил свой минус. Вообще пропадает возможность попрощаться с жизнью под колесами какой-то машины. А с каждым тиком секундной стрелки, что так уверенно приближала начало урока, желание именно так оставить эту жизнь и отправиться в мир иной возрастало все сильнее. Я боялся идти к Арсению. Очень боялся. Но выбора у меня не было. Так что я поднялся с кровати, правда, чуть ли не взмолился, и направился в ванную. Под душем я стоял минут пятнадцать. Мылся из которых две. Из-за нагрянувших мыслей я не заметил, как вывернул воду на лед. А это я заметил секунд через пять, когда мой мозг начал проецировать нескончаемые маты, которые я смог оставить лишь в голове. А они очень агрессивно рвались наружу. Все-таки, сука, холодно!              Выбравшись в коридор, мне хотелось закутаться в одеяло и сидеть в нем до самого конца Вселенной. Но это лишь мечты, а впереди меня ждет суровая реальность. Именно поэтому я пошел одеваться. И почему у меня нет шубы? Почему я об этом раньше не думал? Но у меня хотя бы есть теплая толстовка, в которой я и пойду сегодня. Ну и джинсы. Можно было бы, конечно, всех удивить и надеть брюки, раз они не далеко, но до новогоднего чуда еще две недели.А сегодня суровые будни. Так что джинсы и все тут, даже переубеждать себя не буду. А еще я нашел у себя кофту с Кока Колой. Потому что ПРАЗДНИК К НАМ ПРИХОДИТ! Да, я очень логичный человек, я знаю. Но брюки реально слишком праздничные. В прочем, я довольно быстро собрался. Но не радовался этому ни секунды. Это же значит, что мы поедем раньше. И мне еще какое-то время сидеть в классе перед уроком. Вот серьезно, лучше бы опоздал. Хотя тогда все внимание было бы нацелено на меня, что еще хуже. Короче, сегодня у меня появятся седые волосы. Вряд ли они будут заметны на русых волосах, но их условное наличие меня уже смущает. Мне еще и восемнадцати нет! Я еще молод и хорош собой. Впервые про себя так думаю, ну да ладно. Главное, что такие мысли иногда меня вообще посещают. Может, скоро приду к тому, что не совсем еще дерьмо. Но это будет еще ой как не скоро.              Через несколько минут, после того как на мне оказалась кофта, я вышел из своей комнаты. Это было максимально глупым поступком. Меня тут же попытались накормить. Да так уверенно, как будто хотели, чтоб я наелся на неделю вперед. А еще впихнули пачку таблеток, чтоб кровь не шла больше. Спойлер, закончатся они очень быстро. Они вкусненькие. А потом так резко «Антон, бегом, опоздаешь ведь!» Вот зачем только так орать? Я же все равно не смогу так быстро! А если меня еще торопить подобным образом, то я запутаюсь в шнурках на кроссовках так, что выкинуть придется их вместе с джинсами. Такое уже случалось, так что я даже не придумываю ничего. Но я смог одеться до конца без лишних жертв. Так что спокойно вышел на улицу, где меня уже ждал отец. Я быстро сел на пассажирское сидение, положив сумку себе на колени. Хотелось курить. Очень сильно хотелось курить. Я даже таких слов не знаю, чтоб описать, насколько сильно хотелось курить. В голове промелькнула одна идейка, заставившая меня хитро улыбнуться.              — Пап, — хитро протянул я, — а ты можешь закрыть глаза?              — Могу, Антон, — слабо улыбаясь, ответил отец, — но тогда мы будем ехать еще максимум минуту. А потом маме позвонят из больницы с двумя печальными новостями. Так что давай не будем рисковать.              — Блин. Жалко, — выдохнул я, отвернувшись к окну. И что, опять что ли во дворах ныкаться? Или в курилке, после которой у меня на руке шрамик не проходит? Но рано я сопли распустил. У меня довольно понимающий отец, который умеет меня иногда удивлять.              — Но если ты со мной поделишься, то я сделаю вид, что ничего не видел, — я посмотрел на мужчину, который последнее время казался мне бездушной машиной, как та, в которой мы сейчас едем, а он улыбается! Нельзя было терять такой момент, и я быстро вытащил из сумки пачку сигарет и протянул одну отцу, а одну оставил в своих губах. Быстро поднеся зажигалку к обеим, я приоткрыл окно, — Тебе в школе за запах не влетит?              — Влетит, — выдохнул я, вновь вспоминая, что первая пара у Арсения, который агрессивно против сигарет, — Еще как влетит. Но сейчас я хочу только курить, а с остальным разберусь по ходу.              «Я никогда не думал, что буду курить со своим отцом. Кажется, что-то в этой жизни пошло не так…»              — Сына, в кого ты у меня такой бесстрашный? — тянет отец, но я прослушал все, после «Сына». Меня как бы так не называли уже очень-очень много лет. Когда эта самая сына начала пить, курить и материться как сапожник. Когда у меня в пальцах остался один жалкий окурок, автомобиль затормозил возле школы. До урока пятнадцать минут. Спешить мне некуда. Да и желания нет особого. Но есть такое слово «Надо». И отец, опаздывающий на работу, — Иди уже, Антон. После этих выходных, у меня есть номер твоего классного руководителя. Могу и позвонить.              — Не надо! — тут же вскрикнул я и быстро открыл двери, — Я лучше сам!              Я вышел на улицу под тихий смех отца и не удержался, показав ему язык. Осмотрев здание, в которое мне совершенно не хотелось, я все же направился к входу. Было желание перекреститься, но я давно убедился, что высшие силы не на моей стороне. Поэтому я сделал глубокий вдох и, медленно выдыхая, открыл парадную дверь. Кто вообще эту дверь назвал парадной? За какие, простите, заслуги? Обычная дверь. Ну подумаешь, центральный вход, это еще ничего не значит. Короче, я оказался в обители зла школе. Сколько же тут людей! С ума сойти! И что, вот прям все учатся? Да кому вы тут врете! Так не бывает. Я с трудом добрался до раздевалки, чтоб повесить куртку, при этом пытаясь не раздавить никого из первоклассников. Серьезно, они такие мелкие! Примерно, как Матвиенко, которого я умудрился разглядеть в толпе. Ну, точнее не его, а его прическу, но это неважно.              — Блять, Шастун, отъебись, — прошипел Сережа, когда я его схватил за его гуличку. А у кого-то сегодня плохое настроение.              — И тебе доброе утро, — фыркнул я, все же отпустив волосы друга, — Ты чего такой злой?              — Злой и злой! — хмуро пробурчал Матвиенко, — Я всегда злой. Законом не запрещено. А вот тебя вообще убить охота!              — Меня?! — удивленно протянул я не своим голосом. Что я успел уже натворить? — Я?! А меня-то за что? Меня даже в городе не было на выходных!              — Так поэтому и хочу убить! — подняв голову, чтоб посмотреть мне в глаза, серьезно проговорил Сережа, — Просто взял и исчез! А мы как бы писали тебе! Погулять хотели! Даже не читал, скотина! Придушил бы тебя…              — Если б дотянулся, — закончил я мысль, правда, по-своему. И тут же отхватил по прессу. Больно, кстати, — Да я же вам вроде говорил, что уеду на выходные! А там было все слишком жестко, чтоб ваши сообщения читать. Реально, ты бы знал, как я телефон прятал. С ума бы сошел.              — Это тебя не оправдает, Шастун, — прорычал Серега, а я засмеялся, — тем ты обязательно проставишься. А мне будет нужна твоя помощь. Пойдешь со мной в магазин за подарком Позову. И отговорки не принимаются!              — Ладно-ладно, — я примирительно поднял руки, не переставая смеяться. Так я даже не заметил, что мы добрались до кабинета, дверь в который была открыта. Ой, мне очень нужно сообщение написать. Или прочитать. В общем, мне надо срочно залипнуть в телефон. Мы с Матвиенко поздоровались в один голос. Я даже не поднял головы, максимально убедительно залипая в телефон. Делаем вид, что нет ничего такого, что напрягало бы меня.              — Доброе утро, — протянул Арсений довольно низким голосом. Пришлось поднять взгляд, но уже с места. Лучше бы не смотрел. Во-первых, я тут же почувствовал на себе этот хищный взгляд, что по затылку пробежался холодок. Во-вторых, я увидел ту футболку, которая вчера была на мне. То есть он взял и надел ее на работу? После того, как я в ней немножечко спал. И это вообще нормально? Мне кажется, что нет. Хотя, после этих выходных, Арсений стал для меня еще сложнее. Черт ногу сломит в его голове. Даже соваться не стоит, — Надеюсь, что вы готовы к уроку?              — Конечно готовы, Арсений Сергеевич! — весело, как будто не он две минуты назад хотел меня придушить, говорит Сережа, — Как же мы может прийти неготовыми? Да и когда такое вообще было?              — Всегда, Матвиенко! — весело отвечает Арсений и переводит взгляд на меня, спрашивая уже тише, — А ты, Шастун, готов?              — А как я могу быть не готов? — вопросом на вопрос, почему нет? К тому же врать человеку, который прекрасно знает, что у меня не было времени приготовиться, можно только так.              — Ну вдруг у тебя на выходных что-то случилось, — проговаривает Попов таким тоном, типа он все и так знает, так что мне нет смысла пиздеть, но я могу попытаться. Так он еще и поднялся на ноги и прошел к доске, при этом проводя руками по своей футболке, продолжая смотреть на меня, — Я же не зверь, чтоб мучить тебя.              — Я готов, Арсений Сергеевич, — улыбаясь, ответил я. И он, сука, мне подмигнул. Я не знаю, как класс, который как бы это все видел, мог отреагировать на начало этого диалога, но то, что он мне подмигнул, точно заставило их задать несколько вопросов. Впрочем, уже после звонка вопросами меня решил засыпать Лазарев, но его мелодичный шепот был практически сразу услышан и прерван. В прочем, я был благодарен Арсению за это.              Первый урок прошел спокойно. Если не вспоминать о том, что Попов все время поправлял футболку, смотря на меня. Это было что-то типа «Ты же видишь, что я в ней. Ты же все еще не передумал». Я все пытался отвести взгляд в сторону, но это было невозможно сделать. За несчастные сорок минут я поправил челку примерно тридцать раз. Зато губы не кусал, уже успех. Нервишки по-новому себя проявляют. Хоть губы теперь целы будут. Целоваться будет приятней… кое с кем… Урок прошел началась перемена, которую я хотел залипать в телефон. Всю. Целиком. В прочем, у меня это получилось. Но не совсем так, как я планировал. Серьезно, я не собирался переписываться с Арсением!              «-Я же запретил тебе курить!» — Арсений П.       «-Или хочешь, чтоб я еще раз объяснил по-плохому? ;)» — Арсений П.              

«-А с чего вы взяли, что я курил?» — Антон Ш.

      

      «-У меня окна выходят на дорогу, так что я видел, как ты выходил на улицу)» — Арсений П.       «-Да и запах сигарет по всему кабинету чувствуется» — Арсений П.              

«Так курю не только я!» — Антон Ш.

      

«-От кого угодно может так нести!» — Антон Ш.

      

      «-Но несет от тебя)» — Арсений П.              — Шастун, останешься после урока, — серьезно проговорил Попов. Просто с ничего! Ну если не брать во внимание нашу переписку. Мужчина, вы очень логичный, конечно! Ничего не скажешь. Я ничего не сказал, но это реально было странно. Поэтому я и не удивился, как за пять минут до звонка на урок весь наш чат в WhatsАрр перебрался в коридор. Мне пришлось тоже пойти. И я уже понимал, что это пиздец. Во всех смыслах этого слова.              — Шастун, объяснись, — прошипел мне на ухо Сережа, который Лазарев, — Что у вас вообще тут происходит? Чего вы глазки друг на друга стреляете? Думаешь, мы не видим?              — Да я все понимаю, — выдохнул я, когда мы прилично отошли от кабинета, — но смогу объяснить чуть позже. Когда сам разберусь с происходящим. А то у меня мозг кипит еще с субботы.              — С субботы? — перебил меня Саша, — То есть ты третий день от нас скрываешь что-то важное? И не собираешься колоться? Шастун, ты охренел?              — В целом, да! — я кивнул, — И вы даже не представляете насколько, когда его встретил там, где просто не мог его увидеть! Но он там был и отжал у меня пачку сигарет, выкинув несколько.              — Да что у тебя происходит вообще? — чуть ли не взмолился Димка, — Тебе вообще не знакомо понятие спокойной жизни? Что ж тебя постоянно тянет в историю? Я даже не знаю, что у тебя приключилось, но уже волнуюсь, как будто у тебя там третья мировая, не меньше.              — У меня все в пределах нормы, Дим, — тихо проговорил я и слабо улыбнулся, — Как разберусь во всем, обязательно вам расскажу. А теперь давайте пойдем обратно к кабинету. А то уже через минуту звонок.              Все синхронно выдохнули, как будто репетировали этот момент, и направились к нашему классу. Второй урок права уже не был так хорош как первый. Просто неожиданно для всех была проведена самостоятельная. На все сорок минут. А я как бы все еще не был готов к уроку. И даже не мог логически подобрать ответ. Потому что проблемы с логикой никто не отменял. Я серьезно тыкал наугад, и уверен, что больше двойки ничего не получу. Но есть шанс, что я смог натыкать на тройку, но что-то я в этом сомневаюсь. Когда мне вообще везло в этой жизни? Минутка самобичевания и продолжаем писать текст. И только мои мысли обрели хоть какой-то порядок, как раздался звонок. Вот нельзя так! Я впервые расстроен, что уроки длятся всего сорок минут. Ничего толком не сделал. Зато после звонка все как рванули из кабинета. Ну мне-то спешить было некуда. Все равно нужно было задержаться. Я подошел к столу Арсения, из-за которого он молча вышел и быстро прошел к двери, чтоб закрыть ее. Я так же молча стоял и ждал его. Попов закрыл дверь и подошел ко мне из-за чего я прижался к парте за спиной. Он улыбался. Так же, как и вечером на балконе. Так же как и днем в ванной. Мужчина расставил руки около меня, из-за чего я не мог бы вырваться при всем желании, которого сейчас не было абсолютно. Арсений смотрел мне в глаза. Мы продолжали молчать, но это казалось таким правильным. А я думал, что мне будет неловко.              — Ты оценил мой внешний вид? — шепотом спрашивает Арсений, спустя несколько минут нашего молчания, — ради тебя старался, а ты молчишь. Неужели не понравился?              — Понравился, — тут же проговорил я, коротко кивая. И такая реакция вызвала смех у Попова. Мне бы возмутиться, но сам рассмеялся. Это все было слишком… правильным. Как будто мы не первый раз это проходим, — Немного резко получилось.              — Да, есть немного, — выдыхает Арсений, опуская голову, но тут же поднял ее и уже без тени улыбки смотрел мне в глаза. Мне улыбаться как-то тоже перехотелось. Вдруг Попов заговорил серьезным и немного хриплым голосом, — Я же тебе говорил про сигареты. Или тебе так понравился мой способ наказания? Еще раз увижу тебя с сигаретой или учую запах, выпорю. И я даже не шучу. Понял?              Я молча кивнул. Это не значит, что я согласен (и то, что я мазохист, хотя в этом уже никто не сомневается), но просто теперь он вряд ли узнает об этом. Я же теперь буду прятаться. Или наоборот курить на зло. Я пока не определился. Но на лице Арсения вновь появилась улыбка. Его рука легла мне на скулу. Почему я опять чувствую себя так, как будто от меня ничего не зависит? Вроде бы я тоже могу сейчас действовать, мои движения не ограничены, но почему-то я не мог и пошевелиться. По ощущениям было похоже, что держусь за напряженные провода и не могу их отпустить. И ток я чувствовал всем телом. Только держал не я, а меня, но это ничего не меняло. Арсений не отводил взгляд от моих глаз, я отвечал тем же. И еще пару секунд переглядок и он поцеловал меня. Что ж… я проиграл гляделки. Но ни капли не расстроен этим. Все же целоваться с Поповым было куда приятнее, чем просто смотреть на него. Ощущать чужие губы на своих, чужие руки на своем теле, расслабляло лучше сигарет и алкоголя вместе взятых. И если бы у меня была такая мотивация постоянно, я бы реально бросил и первое, и второе. Просто за ненадобностью. Голова переставала работать, мозг, казалось, помахал мне ручкой и ушел в закат, не оборачиваясь.              Организм требовал кислорода. Душа требовала Арсения и побольше. И душа в этом состязании выигрывала, пока перспектива умереть от удушья поцелуем не стала превращаться в реальность. Хотя такая смерть довольно интересна. Даже романтично звучит. Поцелуй смерти. Не было бы так грустно, как говорится. Попов отстранился от меня, но своих рук не убрал. Я тут же сделал глубокий вдох, что, наверное, выглядело забавно со стороны. Иначе бы мужчина снова не рассмеялся. И в этот раз было обидно. Ну серьезно, я тут с ним ломаюсь окончательно, а он смеется! Видимо, моя обиженная мордочка была больше чем красноречива, потому что я в тот же миг был прижат вплотную к чужой груди.              — Через три минуты звонок, а ты еще здесь, — продолжая улыбаться и поглаживать меня по спине, медленно проговорил Арсений, — Павел Алексеевич мне не простит этого. Так что бегом на урок.              — Уже бегу со всех ног, — усмехаюсь я и двигаюсь в сторону двери, как получаю шлепок по своей заднице. Я дернулся от неожиданности. Хотел уже что-то крикнуть, но сдержался, увидев этот хитрый взгляд. Ему же это и нужно. Я лишь закусил губу и молча вышел из кабинета. Выдохнул тяжело и направился к кабинету русского и литературы.              «Я тут подумал, а я ведь могу и бросить все свои вредные привычки. Главное, чтоб мотивация была хорошей ;)»