Глава 46. Проклятая преданность.
3 апреля 2020 г., 07:00
Наверное, это было всё-таки глупо — надеяться на спасение по возвращению ребят. Наоборот, начинались только-только мои неприятности и неприятности Шиньи. Причём в этот раз спастись было просто невозможно, можно было лишь надеяться, что всем надоест вычитывать морали и лишний раз создавать шум, надеясь услышать от меня ответ хотя бы на один вопрос.
Увы, но ответить на многочисленные вопросы и вообще сказать что-либо не представлялось для меня возможным. Мои голосовые связки были перенапряжены за весь очень даже насыщенный день, хотя ещё, если уж на то пошло, и вечера не было. Целый день ещё впереди, можно надеяться на полный капут!
Джи-Ха перенёс Шинью в палатку, бурча что-то себе под нос и кидая на меня взволнованные взгляды. Пока он укладывал его, раздевал и осматривал рану и то, что она могла сулить брату по крови в будущем, Юн вычитывал мне нотацию и перевязывал руку (благо, эта рука уже почти зажила от моих старых порезов, остались лишь два слабо видных следа, а вот другая…), ругаясь за всё подряд и одновременно благодаря меня за то, что не дала бандитам навредить кому-либо.
Ребята, выслушав мой краткий и очень краткий пересказ всей ситуации, прерываемый моими подкашливаниями, лишь обречённо выдохнули и нахмурились. В конце концов, никто не мог ожидать, что ситуация выйдет из-под контроля и станет настолько неуправляемой. Конечно, все также сильно переживали и за Шинью, а меня до сих пор потряхивало от возможности заражения раны, что привело бы к летальному исходу.
Было довольно тяжело сейчас сдерживать себя и всё ещё проявлять силу воли по отношению к «началу новой жизни». Я пообещала себе и Джи-Ха больше не резаться, пообещала себе всё-таки найти силы для того, чтобы двигаться дальше и помогать людям, пережившим слишком многое. Только вот недавние события окончательно выбили из колеи. Будь проклят Хирю, будь проклято непокорное сердце и вся эта жизнь в целом…
Пока Юн обрабатывал раны Шиньи, перед этим дав мне какую-то настойку, благодаря которой голос должен был вернуться где-то через полчаса, мы начали приготовления к ужину, ибо есть хотелось всем (даже мне), а со всей этой суматохой мы и не заметили, как наступил вечер, и солнце начало постепенно садиться.
Тихо и мирно отправилась собирать ветки для костра, чувствуя, что ещё немного, и простое хлюпанье носом перейдёт в мою очередную истерику, которой чудом не произошло пару часов назад. Глубокие вдохи не помогали, голова раскалывалась, и в горле снова появился ком. Как же тошно было признавать, что этих людей я полюбила так сильно, что подобное просто заставляет трястись… Какой же тряпкой я стала, а ведь была когда-то более твёрдой в своих намерениях и действиях. В какой момент всё пошло через одно место?
В какой-то степени это было даже очень иронично. Достаточно много времени я не чувствовала ничего: ни страха, ни боли (душевной), была абсолютно пуста, как кукла. А потом в моей жизни появились эти ребята, которые вновь заставили чувствовать, верить, жалеть, ощущать страх. Раны, некогда считавшиеся простыми царапинами, открылись. Переживания из-за предательства Су-Вона, смерти отца и перемен в поведении Хака стали моей неотъемлемой и самой главной проблемой, с которой разобраться мне было просто невозможно на данный момент.
Из размышлений меня вывел обеспокоенный голос Киджи, раздавшийся позади. Подняв очередную ветку, обернулась к нему, тут же натянув привычную улыбку и сощурившись. Нет, им явно не стоит видеть меня в таком состоянии, им определённо не стоит знать. Достаточно того, что Джи-Ха знает о моей руке и проводит со мной тайные тренировки.
— Что такое, Киджа? — совсем тихо и хрипло спросила, вновь прокашлявшись.
Юноша своей драконьей рукой держал полный котелок воды, внимательно осматривая меня. Он жутко перепугался, когда заметил мою кровоточащую руку (жаль, что попозже мне придётся взяться за нитку с иголкой и зашить рукав), начав расспрашивать меня о моём самочувствии. Хотя, стоило Юну зайти в палатку и начать хлопотать над Синим, он приосунулся, постоянно смотря в сторону «медицинского обслуживания». Да уж, у него с Шиньей всё-таки была некая связь, Киджа обещал присматривать за ним, как за самым настоящим младшим братишкой.
— Принцесса, Вы в порядке? Вы слишком задумчивы стали, — немного неуверенно проговорил он.
Лишь хмыкнула на это, уклончиво ответив, что ему кажется, а я просто немного переживаю за Сэйрю, ведь ему достаточно сильно досталось. Отчасти, это даже было правдой, только вот мои думы занимал не только милый наш и невинный мальчик в мас…
Ёлы-палы! Маска и меч! Они же так и остались валяться в деревне, про них-то я и забыла, а без маски Шинье наверняка очень неуютно, а меч очень опасно оставлять просто так… Хак пусть и ушёл ещё чуть ли не с самого своего возвращения связывать бандитов и оттаскивать их куда подальше, но вряд ли он заметил меч или придал этому большое значение.
Когда мы с Киджей оказались в лагере, я собралась уж оставить в месте для костра ветки и пойти в деревню за вещами Шиньи, как из-за одного дома появились уже знакомые мне персонажи. Двое мальчишек, которые неуверенно направлялись в мою сторону. В руках старшего, которому на вид было лет тринадцать, был меч, а тёмноволосый мальчик, которого чуть не резанули бандиты, маска и прикреплённый к ней мех; на его плече сидела Ао, издававшая свой фирменный клич.
Что не так с этой белкой? Иногда мне кажется, что в её пушистой заднице ещё большее шило, чем в моей…
Появление мальчишек выбило меня из колеи и образа разбойницы, поэтому лишь стояла и хлопала ресницами, офигевая от жизни окончательно. Ребята, заметив их, тоже немножечко удивились, всматриваясь в неуверенных мальчишек, которые осторожно переговаривались между собой. Даже Хак стал заинтересован в этой немой сцене, отвлекаясь от своего простого отсиживания пятой точки у дерева.
Они подошли ко мне, неуверенно протягивая вещи дракона. Младший тут же стыдливо опустил взгляд, что-то мямля себе под нос, но после замолкнув. Старший же, выдохнув и сжав руки в кулаки, поклонился и поблагодарил за спасение младшего брата и лишнее принесение неприятностей Банде Чёрного дракона и Голодных Оптимистов.
Забрав вещи дракона, ещё пару секунд стояла в откровенном ступоре, продолжая хлопать ресницами и не полностью понимая, в чём же дело и что происходит вообще. Поняв ситуацию и довольно странное собственное положение, хрипло захихикала, искренне стараясь не напугать детей и не рассмеяться в голос, иначе зрелище будет поистине страшным: лохматая красноволосая девчонка смеётся, как какой-то алкоголик лет сорока.
— Всё, я не смогу войти… в образ обратно! — еле проговорила сквозь смех, вводя детей в замешательство.
Джи-Ха, хихикнув, вмиг оказался за спинами детей, сказав им, что лучше уж пусть они идут в деревню, успокаивают там всех и помогают по хозяйству, нежели болтают с бандитами, у которых дел по самое не хочу. Дети, тут же выпрямившись, сказали, что так и сделают — и след их простыл.
— А что ещё за неприятности были? — участливо спросил Джи-Ха, поняв, что тут дело не только в спасении.
— Да так… Мы с Шиньей их уже успокоили, дальше всё должно быть мирно, — успокоившись, прохрипела, ещё раз кашлянув и пройдя к палатке.
Получив разрешение Юна пройти, но только тихо, зашла в палатку и тут же села, проползая поближе к Шинье, укрытому одеялом. Юноша был бледен, его глаза (скорее всего, по его же просьбе) скрыли повязкой. Радовало безмерно то, что его дыхание было размеренным, было ощущение, что он спал, но знать этого наверняка я не могла.
Оставив меч в стороне и положив рядом с головой дракона маску, вопросительно глянула на Юна, мол, что с ним. Гений лишь выдохнул и довольно улыбнулся, подобным образом заверяя меня, что всё нормально. Вид у него был откровенно радостный: мамочка тоже наверняка волновалась.
— Он в норме. На раны наложил сенджусу, так что скоро всё заживёт. Ещё дал ему успокаивающий отвар, так что он немного поспит, проснётся — весь зоопарк пустим, — шёпотом проговорил он. — Вы всё сделали?
— Да, всё готово, ждём только мамулю, — максимально тихо проговорила, чувствуя, что горло уже не так першит. — Я могу с ним немного и тихо посидеть?
Юн приложил палец к подбородку и задумался, взглянув вверх, будто бы ему поможет дать ответ полотно палатки. Хмыкнул и одобрительно кивнул, выползая из подобия домика и предупреждая, что я должна ему помочь ещё и с готовкой.
Я лишь слабо улыбнулась в ответ. С Шиньей было всё в порядке, благодаря сенджусу он должен был уже поправиться в скорейшем времени. Думаю, еда Юна и поддержка ребят его приободрят, да и белка…. О, вспомни солнце — вот и лучик. Ао в тот же миг забежала в палатку и улеглась на грудь дракона, издав какое-то облегчённое и тихое «пуккью».
Воспользовавшись тем, что Шинья спал, как заворожённая провела по его щеке подушечками пальцев, осторожно, чтобы его не разбудить. Всё ещё плохо верилось, что после того, что произошло в деревне, можно было заверять, что всё в норме. Нет, конечно, его состояние жутко радовало, но всё-таки было странно, что всё так легко обошлось. Может, оно и к лучшему?
Стянула повязку с глаз дракона. Закрыты. Значит, и впрямь спит, всё хорошо. Взяла маску в руки и собралась её закрепить на его лице, но перед этим нагнулась к его лицу и легонько поцеловала его в лоб, тут же чуть покраснев.
— Пожалуйста, прости меня… — прошептала уже почти своим голосом, закрепляя маску на драконе.
Тихонько вышла из палатки, сразу же направившись к Юну, чтобы помочь ему с готовкой. Почему-то именно сейчас поняла, насколько же странным был мой прилив нежности по отношению к дракону. Господи, лишь бы он действительно спал, а не притворялся, иначе такого позора я не переживу!
Наша компания была подозрительно тихой. Джи-Ха и Хак мило беседовали о чём-то своём, Хак постоянно усмехался и бурчал, из-за чего Рёкурю натянуто улыбался и щурился, плохо делая вид, что не реагирует на фразочки своего «любовничка». Киджа подсел ко мне, предложив свою помощь, от чего я не отказалась и попросила его осторожно помешивать суп, пока мы с Юном ещё добавляем туда ингредиенты и специи.
Хакурю, пусть и пытался выглядеть несколько беззаботно и спокойно, но было заметно некое волнение. Наверное, он всё-таки слишком перепугался за своего младшего братца, и это, если уж честно, умиляло. Какой всё-таки он у нас чувствительный и очаровательный, от такого даже довольно улыбнулась. И как его можно воспринимать, как старшего и взрослого?
— Ты беспокоишься о Шинье, да? — спросила, тут же чуть закашлявшись.
— А? Да… — чуть растерянно ответил Хакурю. — Ему очень тяжело, наверное, со своей силой, тяжело принять себя. Хочу помочь ему, но не знаю как.
Добавляя один из ингредиентов, задумалась. Помочь Шинье… Ему можно помочь только пониманием и поддержкой, как по мне. То, как распоряжаться силой или же не распоряжаться ей, его дело, его возможности и выбор, с которым мы должны будем лишь согласиться. Хотя… Если Шинье понадобится ещё какая-то помощь, он же скажет, да?
— Наверное, просто не стоит торопить и оспаривать его решения по поводу распоряжения собственной силой. Предлагаю его вместе поддерживать и делать так, чтобы он не чувствовал себя потерянно, — ответила, улыбнувшись.
О, горло, наконец, прошло!
Жаль, что тогда на этот диалог я не обратила ни малейшего внимания…
Джи-Ха был, кажется, безумно доволен. Его привычная хитроватая улыбка так и не сползала с лица, пока я стелила себе кровать на ближайшую ночь и ждала, когда все хоть немного разойдутся, чтобы поговорить с Рёкурю о тренировке. Иногда начинало казаться, что он действительно поставил себе цель соблазнить меня, но, благо, мой внутренний параноик наперебой со здравым смыслом сразу же уничтожали всякие мысли об этом: у него, конечно, свои причуды, но он взрослый парень, почти мужчина, что ему с шестнадцатилетней девчонки?
Как только постелила, тут же улеглась и укрылась одеялом. Лежбище находилось почти вплотную к палатке, так что, произойди что с Шиньей, я могла помочь Юну с той же перевязкой. От осознания того, что была возможность быстро прийти и помочь, становилось легче.
Джи-Ха тут же лёг рядом, подперев голову рукой, всё ещё продолжая улыбаться. Так и хотелось вновь съязвить, но возможность поговорить серьёзно упускать было, увы, нельзя.
— Джи-Ха, — громким шёпотом позвала его, чтобы он опустился на землю и ещё приблизился, что он с нескрываемым интересом и сделал, — мы сможем сегодня устроить тренировку? Попозже?
Мой «учитель» немного нахмурился. Конечно, сомневаюсь, что это замечательная идея тренироваться прямо сейчас, но всё-таки… Ведь я могла не успеть просто-напросто оттолкнуть ребёнка, могла даже не услышать об этом, а сейчас бедные родители хоронили бы мальчика. Я должна стать сильнее.
Джи-Ха, быть может, и понимал мои намерения, ведь согласился начать меня тренировать, но также он заботился о моём здоровье и сохранности нашей тайны. Мы оба понимали, что если интереснейший факт обо всём этом всплывёт, то Хак нас двоих со свету сживёт или же закопает живьём, ведь категорически запретил мне даже думать о мече.
Рёкурю выдохнул и перевернулся на спину, всматриваясь в звёздное небо несколько секунд. После он перевёл взгляд на меня и понимающе улыбнулся. Джи-Ха всё-таки просто чудо!
— Спасибо! — прошептала и легла на спину, прикрыв глаза и чувствуя, как сонная дымка окутывает меня. — Разбуди потом, пожалуйста…
***
— Сэйрю! Ты помнишь Зено?! — взвизгнул Оурю с самой милой и взволнованной физиономией, кинувшись к больному. — Ты жив? Тебе лучше? Хочешь поиграть? В небольшой палатке сразу же после нашего ужина стало слишком уж громко. В ушах даже немного зазвенело, но стало значительно веселее и мне, даже все сомнения, страхи и ужасы из головы ушли. Шинья пришёл в себя, но от паралича не отошёл, поэтому Юну пришлось его кормить с ложечки и расспрашивать ещё раз о состоянии. Вся наша орава засела в палатке, беспокоясь о Шинье, который внимательно и достаточно спокойно нас осматривал. Меня немного напрягало то, что он так и не отошёл от паралича, но это же не так страшно, да? Это ведь практически нормально? Или же нет? Нужно будет потом спросить у него, кстати. — Жёлтый, хватит шуметь! — проворчал Юн. — Какие ещё игры?! Мамочка как и всегда следила за порядком, которого практически не было сейчас. Оурю, словно маленький ребёнок, прилип к Шинье, пытаясь развеселить его и привлечь к себе внимание, что у него весьма успешно выходило. — Конечно, раны тяжелы, но гораздо сильнее на него повлияло высвобождение всей силы сразу, — пояснил Юн. — Пока не окрепнет, пусть остаётся в постели. Подползла к Шинье с другой стороны. Тут было значительно спокойнее, да и возможностей посмотреть за реакцией дракона на слова остальных было больше. Не хотелось бы, чтобы он начал чувствовать себя неуютно. Ему ведь плохо, да?.. — А паралич? — спросил Киджа, тут же появившийся рядом с Юном. — Насколько я знаю, Шинья однажды уже использовал свои силы, значит, скоро поправится. Губы Киджи тут же расплылись в счастливой улыбке. Он впервые за весь день выглядел спокойно, больше не переживал и искренне улыбался. Спокойно выдохнула, ведь одной проблемой стало меньше на мою больную голову. Боже, каким же милашкой был Хакурю! — Шинья, не перенапрягайся. Если тебе что-то понадобится, скажи мне, — вновь начал Белый, подсев ещё ближе к Сэйрю. — И Зено, и Зено тоже! — улыбаясь ярко-ярко, заявил Оурю. — Трудно контролировать силы дракона, особенно если к ней не привык. Я всегда готов выслушать любые твои проблемы. — Мы с Киджей на этом моменте переглянулись, и я хмыкнула. — И Зено тоже! — Да ты бесполезен в любой битве! Только мешаешься под ногами! — таки взбесился дракон, окончательно лишённый самоконтроля. — Зено оказывает моральную поддержку! — парировал мальчик, всё-таки не обидевшись на резкие слова. — ВОН! Здесь не балаган! — О, а вот и у мамули нервы сдали. Шинья всё это с интересом наблюдал. Он, вроде как, был в порядке, и я улыбнулась. Раз Шинья плохо себя не чувствует, а пока что ещё ничего про переживания не говорил, то история наконец приобрела приятный поворот. Пока ребята ещё спорили, чуть поближе наклонилась к юноше. — Шинья, пожалуйста, не таи, если что не так будет, ладно? Лучше сразу нам говори, мы поможем, обещаю. Голос ко мне вернулся, так что фразу я действительно смогла произнести мягко, с подобием нежности. Как-то сегодня мне захотелось побыть с ним максимально нежной, что-то не выходило мне при нём даже стебать кого-то. Эх, совесть — сволочь та ещё, вечно просыпается в последнее время. Дракон пару секунд смотрел на меня, а потом лишь слабо-слабо кивнул. Сразу же после этого, пожелав ему доброй ночи и скорейшего выздоровления и забрав своё одеяло, выползла из палатки. Всё-таки разогнуться было приятно, нежели сидеть в полусогнутом состоянии. Стоило мне выйти и потянуться, как из-за кустов появились мои любимые и драгоценные Хак и Джи-Ха. Их отправлял Юн разобраться таки с бандитами, которые пришли в себя и орали на всю округу. Эти двое оповестили, что солдат они кинули на дороге, «рано или поздно кто-то на них наткнётся». Ещё они и птичку подстрелили, так что можно лишь радоваться, что завтра смогу поспать хоть чуточку больше, не просыпаясь для ловли добычи. — Ах, да! — спохватился Юн, глянув на меня. — Сегодня мы не сможем поспать в палатке, Шинье нужно отдыхать. — Пф-ф! Не проблема, посплю тут, — ответила я, улыбнувшись, и перехватила одеяло поудобнее. — О нет, Принцесса, Вы не можете!.. Здесь же жуки! — спохватился Киджа, вылезший из палатки. — Йонушка, дорогая, иди ко мне, — с фирменной улыбкой позвал Джи-Ха. Вообще у меня было желание лечь одной поспать, так было бы значительно комфортнее, но всё-таки… Я хочу поговорить с Джи-Ха на тему тренировок, хочу устроить её сегодня ночью. Моя недавняя и совсем не позволительная слабость не должны повториться когда-нибудь ещё. Нужно как можно раньше взяться за тренировки, как можно раньше стать сильнее… — Ну-с, Джи-Ха так Джи-Ха, — спокойно сказала я, услышав, как Хак таки упал. Видимо, такого моего ответа не ожидал никто, ибо Юн просто выпал в осадок, а вот бедный Киджа чуть не упал от такого и даже схватился за сердце. Джи-Ха же был с таким немножечко удивлённым лицом, мол, «Йонушка, ты серьёзно?» Ну, а что я? Я ж без подтекста, просто лягу спать рядом с этим ходячим звездецом. — Йона, с Джи-Ха даже бабушек оставить нельзя! — забеспокоился обо мне Юн, цокнув языком. Не, Рёкурю, конечно, извращенец, но бабушек он, вроде как, не трогает. — Ну, а с кем мне лечь спать? С Хаком? — вопросительно изогнула бровь, взглянув на друга детства. — Йона, милочка, это опасно! Он же Зверь! Во всех смыслах, — серьёзно проговорил Джи-Ха, будто отец, не позволяющей своей дочери пойти погулять с другом в шесть вечера. — Не суди всех по себе! — рявкнул Хак, и в голову несчастного «старшего» прилетело полено. Мои губы сами по себе расплылись в ехидной ухмылке. Да простят меня адекватные люди (коих тут, впрочем-то, нет), но не пошутить сейчас невозможно. Моя любимая парочка наверняка оценит. — Мне вот просто интересно, откуда вы друг о друге такие подробности знаете? Испытывали уже д… — договорить мою прекрасную речь мне просто не дал Юн, который запустил в меня поварёшкой. — АУЧ! Юн, больно! Надувшись, как мышь на крупу, недовольно фыркнула и передала красному-прекрасному Юну поварёшку. Бедный мальчик, неужто у него разыгралась фантазия, и он представил как наши прекрасно сложенные мальчики… Эхе-хе, нет ничего страшнее шипперства мальчишек, живя с ними. Впрочем, не только у Юна была необычная реакция на мои слова. Джи-Ха улыбался так нервно, будто его уже откровенно заколебали и испугали подобной перспективой, на виске Хака вздулась венка, а губы растянулись в поистине дьявольской лыбе, Киджа сильно покраснел, а Зено… А что Зено? Зено как всегда был милым ребёнком, частенько пропускающим всё мимо ушей (или делающим вид, что пропускает). — Йона! Откуда ты такого набралась?! — Мамуль, я тринадцать лет знакома с Хаком, ты действительно думаешь, что моё поведение странное? — Не называй меня «мамулей»! — Поварёшка чуть во второй раз не прилетела мне в голову. — Госпожа, Вы можете спать со мной! — радостно воскликнул Оурю, тут же появившись рядом со мной и обняв. — Хах, спасибо, Зено, но сегодня я лучше с Джи-Ха, — мягко проговорила в ответ на предложение солнечного дракона, чуть приобняв его в ответ. Как ни странно, но он совершенно не расстроился, а лишь всё с тем же заразительным энтузиазмом подбежал к Кидже и крепко-крепко обнял его со спины, сказав, что будет спать тогда уж с ним. Раньше Зено спал с Шиньей, но сейчас с Шиньей, дабы в случае чего сменить повязки или проверить состояние дракона, будет спать Юн. Киджа, освободившись от кольца рук Оурю, спросил у Юна, можно ли вылечить сердце, ибо оно у него что-то ухает вверх-вниз. Юн, успокоившись и приняв самый что ни на есть пофигистичный вид, сказал, что помочь ничем не сможет, в случае Киджи это не лечится.***
От боли в мышцах свалилась на колени, чувствуя затруднения даже в простом дыхании. Казалось, что лёгкие сдавливались и превращались в два небольших комочка, которые просто не могли адекватно отвечать за дыхание; каждый вздох отдавался жуткой болью. Сердце билось как сумасшедшее, казалось, будто оно из грудной клетки переместилось в виски. Джи-Ха, обеспокоившийся моим состоянием, присел рядом, чуть тряся за плечо и пытаясь обратить моё внимание на себя. Не, милый, прошу, дай мне хоть немного передохнуть, дай мне выровнять дыхание и перестать трястись от перенапряжения. Во второй раз, как говорится, на одни и те же грабли. Я с трудом и под предлогом вечного послушания уговорила Рёкурю на спарринг. Видимо, слишком переоценила свои возможности. Довольно длительная и выматывающая тренировка, которая в этот раз была с настоящим мечом (Джи-Ха «одолжил» его у Шиньи, ведь мне нужно было почувствовать истинную тяжесть оружия, которую я, вроде как, и без того знала), была переполнена новыми трюками и отработками каждого трюка раз по пятьдесят. Так как моё тельце не привыкло к таким нагрузкам, давалось мне всё это очень и очень тяжело. Каждое движение становилось всё тяжелее и тяжелее, но решимость, подкреплённая страхом беспомощности, заставляла вновь и очень много работать. Джи-Ха даже хмурился от такого моего усердия, но лишь тяжело вздыхал: понимал, что чёрта с два он сможет меня сегодня переубедить. Помимо фиговой личной физической подготовки на меня действовало также и то, что за сегодняшний день ни единожды разнервничалась, что активно пыталась скрывать, а сейчас вся моя трясучка проявлялась, и Рёкурю лишь сжимал от бессилия руки в кулаки. Наверняка думал, за какие грехи ему досталась я. Спарринг оказался для меня жёстким… Очень жёстким. Джи-Ха взял деревянную версию «меча», но бил значительно сильнее, чем в прошлый раз. Отражать удары было тяжело, ещё тяжелее было сделать хотя бы один шаг в его сторону и твёрдо удержать оружие в руках, чтобы, не дай бог, не выронить его и не проиграть сразу, ведь второй возможности мне уже обещали не давать. Видимо, дракон просто немного, спросонок, не понял, что его удары даже не в полную силу для меня та ещё пытка. Именно поэтому я сейчас, проиграв, конечно же, не могла отдышаться и чувствовала, что мне придётся долго объясняться пред ребятами: слишком уж подозрительно выглядели мои синяки и ссадины. А у Хака-то сколько вопросов будет… — Йона… — Так… Я, вроде как, отдышалась, — сказала через несколько минут, таки глянув на дракона. — Это был перебор. — Прости, — чуть неловко хмыкнул он, осторожно поднимая меня на ноги и придерживая за плечи, чтобы я не свалилась во второй раз. — Тренировка окончена, надо бы сейчас обработать твои раны. Просто кивнула. Спорить с ним в таком состоянии было бесполезно, да и не особо хотелось. Лимит моего трудолюбия и сил был исчерпан, оставалось лишь прилечь на кроватку и уснуть, хотя бы на пару часиков… Иначе такими темпами я действительно превращусь в ходячего мертвеца с лицом, как у панды: белым и чёрными кругами вокруг глаз. Если панды милые, то вот со мной это не прокатит. Испугаю только окончательно всех. Осторожно пошагала в сторону меча, который Джи-Ха выбил у меня из рук. Меч застрял в земле, так что пришлось приложить достаточно много усилий (в связи с отсутствием каких-либо сил), дабы его достать и убрать в ножны. Оставалось лишь тихонько дойти до лагеря, оставить меч в палатке и лечь ба… — Какого чёрта здесь происходит?! Рык Хака был одной из самых будоражащих и бодрящих вещей. Мало того, что он рычал как самый настоящий зверь, так ещё и голос становился у него чуть хрипловатым, пугал до чёртиков. Даже я, человек, который знает его всю свою жизнь, вздрагивала от такого тона, ведь хорошего он никогда и ничего не предвещал. А синие, глубокие глаза начинали пылать ярко, становились совсем уж звериными, зрачок только не вытягивался. Мы с Джи-Ха, кажется, одновременно поняли, что это пиздец. И тут иначе выразиться просто нельзя. Нас застукал Хак. За тренировкой. С мечом Шиньи. После его категорического запрета. Вариант рыть себе могилу и лично туда просто укладываться не прокатывал: Хак достанет, вычитает морали, может, убьёт, и вот тогда уже лично втопчет в землю. Мой внутренний голос орал, визжал и какими только можно было и нельзя методами призывал сваливать от Хака подальше, иначе он будет очень долго пытать меня, но некий ступор и осознание неловкости и шизанутости ситуации просто не позволяли сделать и шага. Джи-Ха, кажется, был готов провалиться сквозь землю… Хак перевёл разгневанный взгляд на меня, и мои губы уже инстинктивно расплылись в нервной улыбке. Мне подумалось лишь на миг, что всё обойдётся, когда Хак раздражённо выдохнул, и стал, как мне показалось, спокойнее. Но дело тут именно в том, что мне показалось. На самом деле, это было лишь начало моего звездеца. — Эм, тут такое дело… — пыталась я как-то исправить ситуацию и успокоить Зверя окончательно, но была прервана. — Я изначально подозревал, что у вас двоих есть что-то общее и тайное, — Хак подошёл ко мне и забрал меч, тут же схватив за запястье и потащив в сторону, — но не ожидал, что у тебя совсем не окажется мозгов. Джи-Ха от злого взгляда в свой адрес чуть нахмурился. Он собрался уже что-то сказать, когда Хак вместе со мной остановился прямо перед ним, но злой Хак разве позволит? — Ты совсем с ума сошёл, раз решил начать её учить фехтованию?! — Хак, я понимаю, что ты не хочешь подвергать Йону опасности и забрать её в единоличное пользование, но… Сон отпустил моё запястье и достаточно сильно ударил Джи-Ха в нос, от чего он свалился на землю, и я испуганно охнула. Конечно, такое уже было нормой, да и вряд ли Хак мог ударить его настолько сильно, чтобы он вырубился, но всё-таки. Мои нервишки сдали, потому с силой потянула друга детства за руку, на свой страх и риск смотря ему в глаза. — Это я уговорила Джи-Ха начать меня учить! — воскликнула, краем глаза заметив, что Джи-Ха спокойно уже сел и несколько удивлённо смотрел на меня. — Если так хочешь поругаться, то я перед тобой, Джи-Ха изначально не хотел учить меня… Чуть примолкла, прикусив губу и опустив взгляд. Молодец, что ещё сказать? Подставила человека сама и лично под удар, понимая, что рано или поздно правда всплывёт. — Йона, дорогая… — Принцесса, идёмте, — раздражённо выдохнув, сказал Хак, потянув меня за запястье куда подальше. Да уж, Йона, ты талантливейший человек, однако. Подставить человека, самой себе доставить проблемы, так ещё и разозлить Хака, который определённо ещё устроит мне разговорчик. Эх, просто зашибись! Он остановился и отпустил меня, когда мы были уже достаточно далеко и от лагеря, и от места нашей с Джи-Ха тренировки. Повернувшись ко мне, внимательно посмотрел в глаза. Радовало то, что теперь он был значительно спокойнее. — Опять меч? — Не опять, а снова, — фыркнула в ответ, сложив руки на груди. — Хак, ты же прекрасно знаешь, что произошло из-за моей слабости, ты прекрасно знаешь, что подобное может повториться. Мог умереть ребёнок, ты понимаешь это? Шинью сильно ранили! Я должна стать сильнее, научиться владеть оружием, чтобы быть полезной в бою. — Вы просто не сможете выстоять в бою против мужчины, — холодно заметил Хак. Внутри всё перевернулось. Оно и ясно. Физически я ужасно слаба, себя-то защитить не могу, не то что кого-то. Но ведь без должных тренировок сил и не прибавиться, как он этого не понимает?! И что вообще значит фраза «в единоличное пользование»? Господи, что за дурдом! — Хак, пожалуйста, начни учить меня! — попросила, согнувшись в поклоне. Гордость, конечно, была немного против этого, но… Соник потянул меня за локоть и заставил выпрямиться, смотря прямо мне в глаза. Странно, что он был возмущён, ведь я ничего, по сути, не сделала. Он начал говорить, что давать оружие мне в руки — самоубийство, ибо «Вы, Принцесса, настолько безнадёжное создание, что только себя угробите». — …Вы моя госпожа, Вы никогда не должны склонять голову перед слугой. Если Вам что-то нужно, просто прикажите мне, командуйте мной, и я не посмею ослушаться приказа. Сердце больно кольнуло. Слуга… Какого чёрта он до сих пор считал себя моей слугой? Почему он говорил это? Перед глазами в мгновение ока появились моменты нашего с ним и Су-Воном детства, когда мы искренне дружили, и статусы не имели значения. Навязчивая мысль, пробравшаяся в голову мне некоторое время назад, конфликтовала с другим фактом, фактом влюблённости Хака, но была настолько жуткой, что каждый раз сковывала меня: «Он здесь лишь из-за долга, он не по собственной воле помогает тебе». Неужели… Наша дружба — фальшь? Что вообще есть правда? Если всё завязано на проклятой преданности моему отцу и на драконьей крови, что заставляет драконов оставаться рядом со мной, то можно ли ощущать себя по-настоящему живой, не будучи дружной с кем-то поистине? От переизбытка эмоций и откровенного раздражения, не смогла контролировать себя. Дала звонкую пощёчину Хаку, совершенно не контролируя свои эмоции и не заботясь о том, что могу только усугубить ситуацию. Видимо, такого поворота событий не ожидал даже он. — Никогда, слышишь, никогда не говори такого… — прошипела, притянув чуть поближе Хака к себе за грудки. — Ты действительно считаешь меня своей госпожой и до сих пор следуешь за мной только из-за чувства долга? Если это так, то мне жаль, что наша дружба была самой настоящей ложью! — Отпустила его и отошла на шаг назад, продолжая зло на него смотреть. — Ты никогда не был моим слугой, я считала тебя лишь дорогим другом… Какая наивность! Я и впрямь оказалась клинической дурой, раз верила в это? Ответь же, Сон Хак! Хак был в ступоре до сих пор. Мы редко ссоримся, но каждая наша ссора никогда ничем хорошим не заканчивалась. А сейчас это, быть может, была наша последняя ссора. Потому что потом будет просто некому ругаться… Он молчал, и мои губы исказились в горькой улыбке. Что ж, всё ясно. Молча развернулась и ушла, думая, что рыдать нельзя. В голове билась лишь отчаянная мысль, что остаться одной в кругу друзей всегда можно. Киджа был со мной только из-за крови, Хак — из-за долга. Сомневаюсь, что драконами управляло что-то иное. А Юн… У него вообще чёрт пойми что было в голове. Вернувшись в лагерь, залегла на своё место, уткнувшись носом в грудь Джи-Ха. Конечно, это было очень глупо, вела себя, как ребёнок, но злость и горечь овладевали мной, нужно было хоть как-то успокоиться. И способа лучше этого пока что не было. К тому же, Рёкурю вроде как спал, вряд ли чувствовал столь наглое нарушение личного пространства. Ненавижу себя.
