Дьявол на заре

      Денёк сегодня определённо был сумасшедшим, просто невообразимо абсурдным, полным слёз и соплей. Что-то определённо было неправильно, всё выходило за рамки адекватности и дозволенности, именно поэтому было желание совершить что-то настолько же безумное и отчаянное, о чём, быть может, потом пожалела бы, но это было слишком необходимо сейчас. Для полного завершения сумасшествия сегодняшнего дня.       Внутренний голос отчаянно кричал, ревел и визжал, что нужно было просто завершать весь этот маскарад и не принимать поспешных решений, но моя довольная и глупая душонка требовала чего-то безмерно нерационального. Что-то мне также подсказывало, что это должно было быть самым правильным и верным решением в данной ситуации: интуиция это или Хирю, которого хотелось всё больше и больше проклинать.       Подавшись порыву, улыбнулась Таэ-Джуну и одними губами произнесла: «Помогай». Он, встрепенувшись, поднялся на ноги, последний раз окинув меня взглядом. В его глазах на мгновение блеснула знакомая мне решимость, и он побежал напрямик к пылающим на горизонте огням.       Этот день, как уже говорилось, был слишком ненормальным. Настолько ненормальным, что даже для меня было чересчур много абсурдности. Удивительно, что моя голова не лопалась от всего круговорота. Хотя какая-то слабость уже чувствовалась, но спать было нельзя, всё нужно было разъяснять ребятам. Или ну это всё, можно и до завтра подождать, недосып сам собой не решится.       Уже два дня подряд на деревню Катан нападали солдаты. Они, казалось, пылали невообразимым энтузиазмом, который начинал знатно раздражать, ибо каждая попытка обидеть жителей или отобрать их деньги заканчивалась игрой в вышибалы: только вот мячика в ней не было, как и безобидных правил, были только Джи-Ха и Киджа, выбивавшие военных каждый раз.       Самым большим энтузиазмом пылал Таэ-Джун, который возглавлял весь отряд и постоянно лез на рожон, поднимаясь на ноги после трёх-двух падений. Правда, потом, по окончанию битвы, Хакурю взваливал его себе на плечо (хотя было бы правильнее сказать — закидывал, как пушинку) и кидал куда подальше. Прозвище «птичка» так и закрепилось за сыном генерала.       Киджа и Джи-Ха знатно негодовали, хотя второй больше смеялся над этими бедолагами. Он искренне удивлялся их слепому желанию получать от «монстров». Киджу же бесил «тот тип», назвавший его богом смерти. Жуткое упорство проявлял только он, только он умудрялся опять попадать под ногу Рёкурю и потом лететь в небо с «девчачьим визгом».       На каждую такую выходку лишь хмыкала. Что-то заставляло думать о том, что такое упрямство солдат появилось благодаря Таэ-Джуну. Видимо, мой голос его достаточно сильно взбудоражил, содрогнул его душонку и заставил поработать. Каждый раз он, судя по словам ребят, пытался пробраться подальше в деревню, что, естественно, у него не выходило. Выходило лишь получать каждый раз больше остальных.       Если вспомнить слова Сона, то второй сын Су-Джина окружил его вместе со своей армией в Северных горах, расспрашивая о Принцессе, где он её спрятал или что сделал. Тогда лишь «предатель дворца, Ила и всех, кого только можно» достал полотно, в котором были отрезанные красные патлы и заявил, что «убил Принцессу». Как бы Хак силён ни был, с целой армией хитрых и подготовленных людей он не смог. Точнее, мог бы, если не ядовитая стрела, неплохо так ослабившая его организм. В момент данного рассказа безмерно злилась на самовлюблённого аристократа…       Сейчас же была к нему настроена несколько спокойно. Меня напрягал, конечно, шрам Хака, проходивший через всю его грудь, но сейчас той жгучей ненависти просто не было. Возможно, её не было потому, что слишком много времени прошло, очень многое во мне за всё это время изменилось, а может и потому, что после недавней сцены тяжело просто относиться к нему, как к последней сволочи, пусть осадок от его прошлых действий всё ещё оставался на сердце.       Рассказывать ребятам о принадлежности сумасшедшего и крайне активного к знати, которую я знаю лично, не собиралась. Не видела особого смысла: им ни горячо, ни холодно от этой информации, только Киджа может лишний раз взбеситься и треснуть уже посерьёзнее это ходячее недоразумение.       Моё обучение у Юна проходило довольно успешно, пусть я ещё многих вещей не понимала и не могла даже представить, как могут помочь те или иные травы. К примеру, некоторые грибы использовались для выведения яда. Причём грибы тоже не безобидные, а вся гадость из них не убирается.       Также за это время у меня произошли изменения «на личном фронте». Хак, узнав по описанию сына генерала, лишь хмыкнул, но что-то загорелось в его глазах. Кажется, адское пламя или же предвкушение будущего веселья и мести за свои ранения и состояние на грани жизни и смерти. Тихо подойдя к нему со спины, попросила пока что не рассказывать о данной персоне ребятам: смысла не было, могло бы принести лишь проблемы. Он, внимательно глянув на меня, от чего что-то внутри перевернулось, согласился и пошёл к Юну, ему хотелось спать.       За эти два дня мы начали часто переговариваться. Конечно, всё ещё не было, как раньше, но по сравнению с напряжённостью, долго витавшей до этого, можно было назвать этот момент перемирием. Ещё не совсем мир, но и не холодная война. Джи-Ха периодически подходил к нам, пока мы болтали на какие-то отдалённые темы, и шутил. Пусть он и получал кулаком в нос от Хака, но всё равно улыбался. Было видно, что он всё-таки рад этому перемирию. Да и остальные радовались, ведь всех задолбало, как Сон время от времени рычал или хмурился.       Шинья поправился почти полностью. Конечно, меня очень сильно напрягала его рана, несколько раз на дню просила его не перенапрягаться и пыталась помочь с какими-то бытовыми задания, на что он лишь кивал, но всё делал сам. Наверное, мой избыток заботы его немного раздражал, хотя значительно настойчивее меня был Киджа. Вот кто-кто, а Хакурю очень переживал за младшего братца и старался всегда держать его в поле зрения. Это умиляло и заставляло верить, что с милым Синим драконом действительно ничего не случится.       Зено всё также играл с детьми и время от времени слишком уж проницательно глядел на меня, когда я выходила из-за домов после обрабатывания собственных ран. Он чуть щурился, взгляд его был несколько печальным, а по моей спине сразу же пробегали мурашки. Обычно нечто подобное испытывала от прямого и недовольного взгляда Зверя.       Вообще дела шли неплохо. Дети теперь выглядели получше, стали немного откромленнее и счастливее, взрослые тоже стали не столь забитыми. Женщины предпочитали всё равно особо часто на улицах не появляться, шарахались от ребят, если сразу их не замечали. Большее доверие они питали ко мне и Юну: с юношей всё ясно, а вот меня считали достаточно безобидной и понимающей девочкой, которой доверяли даже усмирять детей (при мне они каким-то чудом сразу же затихали).       Желания резаться в последнее время не возникало. Особых стрессов пока что не было, мне совершенно ничего не снилось, и это было просто замечательно. Только вот просыпалась всё-таки с неким паническим чувством, будто что-то всё-таки снилось, но вот что… Вспоминать и не пробовала. Не хотелось, лучше просто чувствовать панику, но не знать, что её вызвало, дабы лишний раз не загоняться.       Вечером сидела в палатке и благополучно перевязывала рану Шиньи, пока Киджа безмолвно сидел рядом и наблюдал. Она выглядела значительно лучше, чем неделю назад, и это заставляло немного приподнимать уголки губ. Юн показал мне, как правильно делать перевязку прошлым днём, старалась запомнить каждый узелок, каждое движение. Но всё-таки практики мне совсем не хватало, поэтому бинт держался не очень крепко и ровно, за что уже раза два попросила у дракона прощения. Было ощущение, что ему совершенно всё равно на кривую перевязку.       Наверное, наши с ним отношения были достаточно необычными. Он молчал большую часть времени, я тоже особо не болтала с ним, ибо редко когда имела хотя бы малейшее представление о том, как начать разговор. Но нам двоим было (вроде как) весьма комфортно в обществе друг друга. Я чувствовала защищённость и поддержку от дракона, радовалась, что он больше не пытался лезть в мои дела, пусть иногда и буравил внимательным взглядом. Его же после нашего разговора, кажется, больше не мучили кошмары. По крайней мере, такого за ним не наблюдалось, да и по утрам он выглядел чуть бодрее.       Затянув узел покрепче, довольно потёрла руки. Всё теперь оказалось не так уж и плохо, даже бинт почти не свисал, лишь совсем чуть-чуть, но и это было неважно. Шинья начал одеваться, слушая очередные наставления об отсутствии особых нагрузок на его больную и только начавшую поправляться тушку.       Вдруг Шинья посмотрел наверх, на полотно палатки, внимательно во что-то всматриваясь. Он пятно заметил? Откуда оно там, Юн периодически стирал ткань, да и пачкать её никто не пачкал. Мы с Киджей одновременно спросили, что же случилось, и получили довольно интересный ответ: — Небо сияет… — Ты видишь даже из палатки? Ого, — удивился Белый и добавил, когда он поднялся на ноги и выглянул на улицу. — Но ты ранен. — Небо сияет? — переспросила и вышла следом за ним. — Что ты видишь?       Шинья внимательно всматривался в горизонт. Помнится, он также смотрел, когда старался разглядеть в Аве Джи-Ха. Почему-то сейчас это напрягало, попытки увидеть что-то в полумраке были тщетны, сколько ни смотри вдаль. — Солдаты… Много солдат. Они двигаются в нашу сторону.       Что? Солдаты?       Нахмурилась и сжала кулаки. Большое количество солдат, надвигающиеся на нас — это уже совсем ни в какие ворота. Конечно, это ясно, что наша банда совсем раздражала властей, да и шума мы много наделали, людей перепугали, замучили всех, кого только можно. Но это был явно не повод нападать на деревню. — Пойдёмте-ка, нужно Хака с Юном и Зено отыскать, — кивнула и направилась туда, где должен был быть Хак.       Сегодня Зверюга должен был быть дежурить чуть поодаль от деревни. Сказал, что там же переночует, разведёт костёр и будет сидеть, охранять, чтобы «Белая змейка не откинула хвост раньше времени». Джи-Ха, к слову, по наставлению Юна, отправился в другую деревню, которая находилась достаточно далеко. Теперь боевых единиц, в случае чего, у нас было всего две: Киджа и Хак. Шинью я решила в расчёт не брать, он ранен, ему нельзя сражаться. Про Зено и говорить нечего.       Хака мы нашли быстро. Правда, оказался он в довольно странном положении, которое ввело и меня, и ребят в ступор. Хотя они, скорее, остановились только из-за меня, мирно хлопавшей глазками и искренне не понимая, что же не так пошло в этот треклятый день.       Он сидел прямо на Таэ-Джуне, уже через мгновение спустившись с него в неком изумлении. Юн стоял рядом и тоже не понимал, что происходит в этой сумасшедшей компании. Зено же, счастливо улыбаясь, сидел рядом и совершенно спокойно наблюдал за всем этим, будто всё было прекрасно, как будто так и нужно было.       Отойдя от шока, прошла прямо к ним, пытаясь всё-таки хоть как-то разобраться, в чём же дело, что же надо Кану. В конце концов, это было слишком странно, мне не нравилось столь сильное его пристрастие к нашей командушке. Причём что-то мне подсказывало, что именно он и является причиной наступления солдат.       Поймала его взгляд — растерянный, совсем удивлённый, — и он тут же упал ниц, кланяясь мне в ноги, от чего я перепуганно замерла. В прошлый раз нечто подобное было, когда оказалась в деревне Хакурю, Киджа тогда, если память мне не изменяет, встал на колено.       Киджа чуть удивлённо взирал на него, так же, как и я, не понимая, к чему это всё вообще. Мне подобные вещи не нравились ни во дворце, ни в жизни в принципе. Почему-то вызывало подобное лишь странное смущение и отвращение к самой себе. Смотреть на унижения человека спокойно не выходило, даже у отца спрашивала, к чему эта вся процедура, на что он лишь снисходительно качал головой выдыхал, мол, маленькая, поймёшь ещё. — Т-так… Эм, что же здесь не так? — беспомощно посмотрела на Хака, безмерно спокойного и необъяснимо смиренного. — Это сын главы Клана Огня, Таэ-Джун, — кратко объяснил он. — Это я и без тебя вижу, а вообще что происходит? — Он был одним из тех, кто посылал солдат изловить Принцессу и Хака, да? — вмиг посерьёзнел Киджа, знающий хоть как-то всю историю, которую потом дополнил своими комментариями Сон. — Он выпустил сигнальный огонь, чтобы привлечь их, — начал объяснять Юн, — но говорит, что сделал это по ошибке, поэтому просит об освобождении, чтобы остановить войско.       Кинула быстрый взгляд на горизонт: яркие огни сияли, навевали лишь настороженность и беспокойство. Интересный расклад. Настолько интересный, что начинала верить в случайность происшествия. Таэ-Джун не стал бы унижаться так, не произойди что-то за время нашего изгнания. Он не стал бы унижаться, слишком гордый, сейчас в нём определённо какое-то нечто сломалось и перевернулось, из-за чего хотелось верить в искренность. — Это просто смешно! — усмехнулся Киджа. — Его следовало бы убить! — Я… Я знаю, — подал голос Кан, — что моя просьба выглядит нелепо, но среди солдат, сейчас окружающих деревню, некоторые могут узнать Принцессу. Они будут вынуждены донести об этом. Если таких донесений будет немало, то мой отец будет уверен в том, что вы выжили.       Такого счастья нам было не надо. Пусть Су-Вон и знал, что мы живы, но, раз не объявил нас вне закона (что-то мне подсказывало, что этого и не произойдёт), не рассказал об этом главам Кланов, могут начаться диссонансы, несостыковки и различные конфликты. Лишнего геморроя нам действительно не нужно. — А разве ты не первый побежишь доносить об этом? — с желчью произнёс Хак, сжав кулаки до хруста. — Никогда! Я никому не скажу! — быстро и пылко ответил Кан. — Значит, ты предашь свой Клан? И мы должны тебе верить?       Сын главы заметно вздрогнул и замер в тот же миг. Его руки чуть затряслись. Это его положение начинало знатно раздражать, но не предпринимала попыток поднять мужчину на ноги. — Я… Я не знаю, но… Я остановлю солдат, а потом, если по какой-то причине я не выполню своего обещания или моё поведение покажется вам подозрительным, убейте меня!       Чуть вздрогнула. Твёрдость в его голосе, спокойствие и непоколебимость… Он слишком изменился. В лучшую, вроде как, сторону, но это безмерно непривычно. Непривычно видеть его на коленях, заверяющим в своей честности и полной покорности, готовности в случае чего умереть. — Если это не сон, то мне правда всё равно, что со мной случится, — продолжил он и замолк.       Выдохнула и на секунду прикрыла глаза. — Как интересно всё получается, — спокойно начала. — Несколько месяцев назад ты пытался угробить Хака, у тебя это даже почти вышло. Года три назад ты был не меньшим ублюдком… Так что же произошло, Кан Таэ-Джун? Подними голову и встань с колен.       Он меня выслушал и поднял голову.       Лучше бы я не просила его это сделать, Хирю меня дери…       Из глаз, уже покрасневших и припухших, текли слёзы, нос распух, сопли перемешивались со слезами и образовывали довольно жуткое и неприятное зрелище. Вид у него был, мягко выражаясь, непрезентабельный. Если же говорить по факту, то он был страшнее разваренного пельменя, который похоронили под самыми разными соусами и сунули в шоколадный пирог. В ступоре я оказалась уже во второй раз за последние десять минут. Даже Ао, сидевшая у меня на плече, стала истуканом. — Я прошу прощения, у меня что-то со зрением, я не вижу Ваших глаз, Принцесса, — отрывисто произнёс он, и почему-то захотелось рассмеяться от столь большой сумбурности ситуации.       Юн пребывал скорее не в ступоре, а в замешательстве, Хак приставил к плечу гуань дао, готовый если что атаковать, пусть столь большая враждебность от него уже не исходила, а Зено продолжал со счастливым видом наблюдать за этим, даже голову на ладонь положил и зажмурился. Сумбурность — не то слово, а вот абсурд — уже что-то более подходящее. — Я не знаю, почему говорю всё это и совершаю такие поступки. Я сам озадачен, — отрывисто продолжал он, а рыдания продолжались. — Просто… Я счастлив, что мне, совершившему столь страшный грех, вновь довелось говорить с Вами! — Какой именно грех?.. — Я ничем Вам не помог… но всё равно счастлив! Спасибо Вам. Спасибо Вам за то, что Вы живы!       На какой-то момент показалось, что мне это всё действительно снится. Я под наркотиками, отвечаю. Иначе объяснить все происходящие события просто было невозможно. Рыдающий Таэ-Джун стоял передо мной на коленях, не собираясь и подниматься на ноги, говорил, что счастлив только потому, что моя персона жива, и говорил о страшном грехе. О каком именно, что произошло-то?       На мгновение кинула взгляд на Хака. Что-то тут явно было не так.       Что-то всё-таки заставило меня прикрыть рот ладонью, что, правда, не особо помогло. Мой смех был настолько громким, что в данной ситуации казался издевательством. На самом же деле это мои нервишки шалили, потому что было слишком много событий, причём не очень-то адекватных, за один день. Даже моя психика не может долго выдерживать слёзы и напряжение.       …Именно после моего смеха Таэ-Джун побежал в сторону солдат, начавших через несколько минут пускать в деревню стрелы с пылающими наконечниками. Благо они были слишком далеко, чтобы огонь добрался до домов. Кан бежал под обстрелом настолько быстро и отчаянно, что все сомнения в груди окончательно рассеялись, и я искренне улыбнулась. Что ж, а может, это не такая уж и плохая идея… — Вы знали, что всё будет так и не иначе? — спросил Хак, который был всё-таки не особо доволен освобождением сына главы. — Ну, скорее мне не особо верилось, что он врёт. Ты же помнишь то, каким он был раньше. Он слишком изменился с тех пор, даже непривычно, — спокойно ответила ему, улыбнувшись и обернувшись к ребятам. — Нам эти изменения только на руку. — На руку? — переспросил Юн, отвлекшись от созерцания солдат, которые уже постепенно разворачивались и уходили прочь. — Юная госпожа задумала что-то очень интересное и правильное, верно? — улыбался Зено, глянув слишком уж ласково на меня. — Вы увидели в имбирном братце то, что не хотят видеть малыш и старший братик. — В имбирном братце? — вопросительно изогнула бровь, не переставая улыбаться. — Хах, не знаю, можно ли это назвать так, Зено.

***

      Вчерашний день с трудом укладывался у меня в голове. От собственной доверчивости и иррациональности хотелось нервно посмеяться, откинув голову назад и ударившись головой об дерево. Может, только так мозги на место и встанут.       Несмотря на такую дурость, удивилась тому, что Таэ-Джун действительно не соврал. Он остановил войска, и они развернулись в противоположную сторону, совсем скоро исчезнув из моего поля зрения. Ребята искренне недоумевали, почему на моём лице сияла какая-то самодовольная полуулыбка. Если честно, то причина моего хорошего настроения была совсем не в честности Кана. Просто в голову мне пришла гениальнейшая идея, которая наверняка должна сработать.       В ней была лишь одна загвоздочка. Неизвестно, появится ли он вновь в деревне. По возможности, один.       Встала с земли и отряхнула брюки. Снова спала как убитая, ничего не снилось, и подобное начинало просто безумно радовать. Нужно было возвращаться к ребятам и помогать готовить завтрак. И мазать ссадины на руках. Ночная тренировка оказалась чрезмерно выматывающей.       Сделав буквально несколько шагов, остановилась. В паре метрах от меня стоял Хак и буравил меня слишком уж серьёзным взглядом. Определённо что-то уже успело произойти. Правда, мне в голову не приходила ни одна идея, что же такого произошло, ведь солнце совсем недавно вышло из-за горизонта. Хотя в нашей компании могло произойти всё что угодно. — Утро доброе, — поздоровалась и подошла чуть ближе. — У тебя настолько недовольный взгляд, будто я уже успела рассказать Джи-Ха о твоих похождениях.       Делать этого я не собиралась, но, если уж честно, там было, что рассказывать. Хак, помнится, раньше частенько краснел, когда моя персона припоминала ему несколько случаев. — Вы невыносимы, — вздохнул он, и его взгляд немного смягчился. — Уж какая есть. Что-то случилось?       Он некоторое время молчал. Это немного напрягло, пришлось сжать руки в кулаки, чтобы ни в коем случае не показать этого. Не хотелось показывать Хаку, как его состояние интересно влияет на меня. — Просите меня.       Моя собранность тут же разлетелась в пух и прах. Удивлённо застыла. Мне послышалось? Хак… извинился? Наверное, завтра должен был пойти снег с градом — вот настолько это было редкое и необычное явление для меня. Его несколько виноватый взгляд и впрямь заставил тут же расслабиться и вспомнить фрагменты нашей ссоры. Чёрт… Как же тошно мне было тогда. — Наша с Вами дружба всегда была искренней, — продолжал он. — И следую я за Вами до сих пор не из-за чувства долга и клятвы императору Илу. Я пошёл за Вами лишь потому, что захотел защищать и оберегать Вас, Несносное Ваше Величество. — Но ты до сих пор обращаешься ко мне на «Вы», в уважительной форме, — хмыкнула и выдохнула. — Впрочем, переучивать тебя бесполезно, верно?       Хак хмыкнул и как-то неловко улыбнулся: на мгновение, лишь на миг. Наигранно фыркнула. Злиться было бесполезно. До сих пор в груди скреблось неприятное ощущение от этой ссоры, но разум твердил, что пора было прекращать драматизировать и обижаться. Подошла к Хаку и протянула мизинец в знак мира. — Мир? Без предрассудков и титулов? — спросила, чуть склонив голову вбок. — Мир, Принцесса, — ответил Хак и соединил наши мизинцы.       Чуть хохотнула и улыбнулась, разъединяя наши пальцы и поддавшись странному порыву чувств, прижимаясь к Хаку. Крепко-крепко обняв его, почувствовала родное тепло. Голова немного закружилась, а отпускать его совсем не захотелось, да и смысла не было. Сон был не против. — Ты всё-таки редкая сволочь, Сон Хак, — пробормотала ему в грудь и подняла свою довольную физиономию, рассматривая его откровенное замешательство и совсем не большое смущение.       …За завтраком у нас с Юном начался спор. Точнее, его искреннее интересовало, какого чёрта было вчера, что из себя представлял этот аттракцион невиданной щедрости и что теперь делать. Вспоминая свой вчерашний прилив сил и то, что Зено со мной совершенно солидарен (а это придаёт сил), улыбнулась и глянула на Юна. — Таэ-Джун раньше был, мягко выражаясь, сволочью. Каждое его появление во дворце — благо, такое было не очень-то часто — было той ещё пыткой. С тех пор, как я видела его в последний раз, он очень изменился. В лучшую сторону, конечно. Может, он поможет восстановить Клан Огня, как думаешь, Юн? — Он смотрел на меня крайне скептически. — В его власти солдаты и все ресурсы. Если получится только направить его хорошие изменения в правильное русло, Клан станет просто блистать! — Может, ты и права, — согласился он, но его голос был преисполнен вселенским скепсисом. — Но я сомневаюсь, что ему есть хоть какое-то дело до простых жителей. Как и солдатам — я уже говорил это.       Сложила руки в замок на коленях. Хорошее настроение ушло почти сразу. Идея сама по себе была неплохой, я в любом случае приведу её в исполнение, но порядочность Кана по отношению к жителям и впрямь была под вопросом. Но буквально несколько месяцев назад была под вопросом и его человечность, так что… Всё меняется. Да и Зено что-то видел в нём, а это было хорошим знаком.       Мой оптимизм не разделял также и Хак. Тёмной тучей он сидел напротив и буравил меня взглядом. Это, если быть честно, немного напрягало, но делать было нечего. Выдохнула, собралась с мыслями и вновь посмотрела на мамочку. — Ты прав. Но мы, как ты также говорил, не сможем помочь всем, нужны кардинальные меры. Так почему бы ради этого не рискнуть и не попытаться перевоспитать сына генерала Клана Огня? Тогда не понадобится притворяться бандитами, перестанем быть на слуху и сможем спокойно выдохнуть.       Юн смотрел на меня несколько секунд. Было видно, что всё-таки он не верил людям, а особенно солдатам. Не хотел им верить, и его позиция мне понятна. Но он согласно кивнул головой в знак доверия этой авантюры на мои плечи. Хак всё ещё был недоволен таким раскладом, но наверняка понимал, что деваться ему некуда.       Завтрак продолжился в тишине, прерываемой короткими разговорами Киджи и Шиньи, причём второй лишь кивал головой или же совсем изредка отвечал что-то тихо и плохо различимое. Зено быстро ел и не прекращал улыбаться, иногда кидая на всех поочерёдно загадочные взгляды.       Юн как-то слишком уж неоднозначно нахмурился и посмотрел на меня, отставив тарелку со своей порцией в сторону. Вопросительно изогнула бровь, доедая последние кусочки пищи. Не считала, что причина очередной смены его настроения была слишком уж серьёзной. — Йона, скажи, а почему ты не занималась политикой раньше? — спросил наконец Юн, и я поперхнулась.       Замолкли все. Видимо, этот вопрос давно интересовал всех, однако задавать его никто не торопился.       Перед глазами пронеслись отец, запрещавший даже думать об этом, его голос отдавался звоном в ушах, множество «женихов», от которых остались только образы, слова милых нянечек, множество запретов и въевшаяся фраза: «Украшение дворца». Всё это вновь вспомнилось, отдалось некогда забытой болью в сердце.       Таить было нельзя. Ребята — мои спутники, они стали кем-то более важным, чем просто друзья. — Ну-у… Хе-хе, — натянуто улыбаясь и потирая затылок, начала я, но была прервана. — Принцесса, Вам не нужно говорить, если… — Киджа был немного взволнован, и это умилило. — Всё нормально. К тому же вам-то стоит это знать, — прокашлявшись, продолжила: — Дело в том, что я хотела заниматься политикой. В конце концов, это были мои прямые обязанности, единственной наследнице престола следовало бы заниматься этим чуть ли не с младенчества, однако… — Широко улыбнулась и постаралась продолжить максимально беззаботно, весело. — Однако все мои попытки были прерваны стражей после приказа моего отца. Он считал, что моя главная цель — удачно выйти замуж и быть «украшением дворца». Хотя последняя ремарка относиться к ситуации в целом, но не суть. В итоге-е… Ну, вы уже поняли, к чему это привело, ха-ха.       Ребята, кроме Хака и Зено, смотрели на меня довольно ошарашенно. Их реакции немного напрягали. — Йона. — Всё хорошо. Нет смысла обращаться к прошлому, — фальшиво хихикнула и попросила добавки.

***

      Киджа сегодня был совершенно свободен. Джи-Ха до сих пор не вернулся, солдаты больше на деревню не нападали, и можно было спокойно выдохнуть, искренне надеясь на то, что ничего так и не произойдёт.       Мы уже как минут пятнадцать спокойно обсуждали то, насколько же сильно изменилась деревня за последнее время. Конечно, много над чем всё ещё нужно было поработать, но изменения были заметными, и это вселяло надежду в прекрасное будущее. Киджа говорил, что можно было бы построить здесь и обучить кого-нибудь хотя бы основам врачевания, чтобы Юн очень уж сильно не беспокоился за людей. — О, а это неплохая идея. Правда, одно «но», — проговорила, поучительно подняв палец. — Врачевание — это же не просто так. Нужно много времени потратить на обучение тем же основам. К тому же голодные и ослабшие люди…       Договорить не смогла из-за громких восклицаний. Обернувшись, увидела довольно комичную картину: Хак тащил за шиворот Таэ-Джуна, громко восклицающего и упирающегося. Слишком уж возбуждённый вид был у Кана, даже непривычно было видеть его таким. Впрочем, всё, что связано было с ним, было мне слишком непривычно. В его руках был увесистый кулёк.       Хак прямо передо мной отпустил мужчину, и тот упал на колени, сам того не заметив. Прижимая к себе кулёк, он что-то с несколько смущённо улыбкой пробормотал. Даже разобрать это не пыталась, лишь с интересом наблюдала за ним, переводя взгляд на Хака, спокойного и флегматичного, как и всегда. Хотя на какой-то миг мне показалось, что скоро Сон укокошит его взглядом.       Таэ-Джун поднял на меня взгляд и покраснел по уши, начав бормотать что-то ещё более несвязное, немного расслабился, и кулёк из его рук пропал. Впрочем, он так и не заметил, как Хак его развязал и что-то дал попробовать Кидже. Хмыкнув и снисходительно покачав головой, за запястье потащила мужчину наверх, чтобы он не сидел в таком положении. — А теперь, пожалуйста, связно и по существу, — чуть улыбнувшись проговорила. — Какими судьбами ты здесь? — Я… Я принёс Вам п-подарок, — относительно спокойно проговорил он. — Принцесса, это еда, можете пробовать, — сказал Хак и протянул мне этот самый кулёк.       Рассмотрев еду и удостоверившись, что её должно хватить, чтобы угостить хотя бы нескольких людей из деревни, а в особенности больных и детей, улыбнулась пошире и поблагодарила за подобное Таэ-Джуна. Еда, к тому же и такого хорошего качества, была довольно калорийна и насыщенна витаминами. То, что надо!       На самом деле я прекрасно осознала, что мужчина принёс это лично мне и не рассчитывал кормить жителей деревни, но мой план нужно было приводить в действие. Для начала можно было показать ему, что люди совсем оголодали, а помощь им — благое дело. Это должно было дать хоть какой-то эффект.       Таэ-Джун, вновь «окрылённый» моим проявлением внимания, радостно закружился вокруг своей оси. Но сразу же после того, как я подозвала к себе людей и начала им показывать, что собой представляет то или иное блюдо. Морские гребешки, нарезки из овощей, несколько кусочков мяса… И впрямь хороший набор для поддерживания ослабшего организма.       Люди очень быстро растащили еду, дети с особым удовольствием прятали мягкие булочки за щеками, тут же едва ли не глотая овощную нарезку. Наблюдать за этим было и умилительно, и грустно. Люди были совершенно истощены, им не хватало даже банально воды. Жаль, что эти земли были достаточно засушливы. — Принцесса, но я принёс эту еду именно Вам! — проговорил Таэ-Джун, чего я и ожидала. — У этих людей не было еды с самого утра, бывают моменты, когда они не едят по несколько дней. Им нужна помощь, — спокойно объяснила, не спеша шагая к нескольким старикам, чтобы отдать им оставшиеся блюда.       Кан изумлённо замер, рассматривая с подобием на неверие людей. Украдкой улыбнулась, мысленно празднуя уже кое-какой эффект. Если всё пойдёт и дальше, то у Клана Огня будет шанс вновь стать прекрасным и богатым во всех областях. Много лет назад, как я слышала, при одном из императоров страна и впрямь процветала, как никогда ранее. Хотелось бы, чтобы так стало сейчас. — Принцесса, а как же Вы? Вам еды достаточно? — спросил он через пару минут. — Со мной всё прекрасно. Здорова, полна сил и упрямства, — хмыкнула, выдохнув, когда осознала, что все пожитки кончились. Заметив, что он хотел ещё что-то сказать, улыбнулась снисходительно. — Мне хватило роскоши и излишеств в детстве, Таэ-Джун. А также мне хватило ограничений.       Пройдя с ним вглубь деревни, ощущая на себе недоверчивые взгляды ребят, решила продолжить рассказывать ему о проблемах Клана и неравенствах в этой стране. Может, он и впрямь помог бы хоть как-то всё это исправить. Я искренне надеялась на это, если быть честной. Зено, показавшийся лишь на мгновение из-за домов, кивнул мне с энтузиазмом, мол, продолжай, всё хорошо будет. Благодарно кивнула в ответ. — Тебя что-то интересует? — спросила, ибо видела странный интерес к своей персоне. — Я хотел спросить, почему Вы живёте здесь и притворяетесь разбойницей, — неуверенно спросил он, не сводя с меня глаз. — Как бы тебе сказать… Так сложились обстоятельства, — уклончиво ответила, а чуть позже продолжила: — Дело в том, что разбойницей стать пришлось, чтобы обезопасить жителей Клана. Государство требует с людей непосильные налоги, солдаты грабят деревни и избивают жителей. Клан погружён в хаос. Разница между жителями, к примеру, этой деревни и хотя бы небольшого городишки чрезмерно велика, нет никакого равенства. И это… бесит. Жаль, что об этом я узнала только сейчас.       Дальше мы шли в тишине. Подумалось, что для первого урока ему предостаточно информации для переваривания и осмысливания. А он просто продолжил несколько рассеянно осматриваться, будто не веря тому, что я сказала. Интересно, а что ему вселяли всю жизнь? Старую сказочку про мир во всём мире? Тогда для него столь безрадостная картина стала потрясением. В каком-то смысле даже полезным.       Пока я отошла в сторону, чтобы присмотреть за тем, как поднимается ослабшая женщина, к Таэ-Джуну подошёл маленький мальчик и протянул ему потрескавшуюся тарелку. Прислушалась к их разговору, но с трудом уловила что-то про еду и маму… Ребёнок резко поник после ответа Таэ-Джуна и развернулся, чтобы уйти.       Кан остановил его и протянул фляжку с водой. Наблюдая за вновь просветлевшим лицом ребёнка, ласково улыбнулась, убеждаясь ещё больше в том, что план прекрасен. Он должен сработать. Я приложу все усилия к тому, чтобы Клан Огня изменился.

***

      Занимаясь весь день небольшими поручениями и стиркой, не смогла даже толком и поприветствовать Джи-Ха, наконец вернувшегося в деревню. Он был полон сил и энтузиазма с чем-то помочь, но Юн сказал, что единственное, с чем они могут помочь, это мирно не путаться под ногами, ибо ему нужно было приготовить обед из того, что притащил Таэ-Джун (пусть половину мы уже и раздали, но некоторые продукты следовало бы приготовить, чтобы их хватило надолго), а потом и научить меня одному виду перевязок.       Таэ-Джун уже как два дня наведывался сюда и прогресс от этого был. Он уже сам раздавал людям еду, ребята перестали на него очень уж резко реагировать (хотя Киджа всё ещё не был от него в восторге и при каждом удобном случае говорил это, на что Кан и малейшего внимания не обращал), да и люди подпривыкли к новому лицу. Не шугались — уже прекрасно. Меня во всём этом напрягало только одно… Его постоянные взгляды. Благодаря прошлому опыту это заставляло лишний раз вздрагивать.       Но даже не столько это внимание заставляло вздрагивать, сколько возобновившиеся кошмары. Точнее, пока что мне приснился лишь Су-Вон, его размытый и улыбающийся образ, печальный блеск зелёных и, как показалось, родных глаз. Чёртова привязанность, страх, недоверие… Что на самом деле из себя он представляет? Каковы его цели? Как мне нужно на него реагировать и что чувствовать? Множество вопросов, на которые я совсем не знала ответы.       Кан протянул мне небольшой мешочек. Как он сказал, это были орехи. Конечно, я сразу же захотела раздать их людям, но он остановил меня, объясняя это тем, что людям он еду раздал, а я с самого утра ничего не ела. Живот и впрямь сводило от голода, ибо не ела я дольше, чем «с утра». Решив, что всё-таки попробую пару орешков, а остальные раздам жителям. Один сразу же закинула себе в рот, довольно улыбаясь. А второй сунула в рот Таэ-Джуну. — Ты тоже давно ничего не ел, — кратко объяснила и ушла проведать одну семейку.       Однако, но эти изменения в моей жизни и характере Таэ-Джуна мне всё больше нравились. Как бы это странно ни звучало, но какое-то странное ощущение счастья закрадывалось в сердце каждый раз, когда видела помощь жителям со стороны ребят, когда издали наблюдала за их слаженной и командной работой. Губы сами собой растягивались в улыбке.       После помощи одной семье и подкармливания детей орехами, глянула в сторону Юна и Таэ-Джуна. Мне показалось, что они ссорятся, поэтому прибавила шаг и направилась к ним.       Кстати о Юне. Он до сих пор плохо с ним ладил, не доверял. Конечно, после объяснения моего плана, он искренне старался вести себя спокойнее и терпимее, но старый осадок, предубеждения и непросвещённость Таэ-Джуна делали своё дело. Было очень трудно присматривать за этими двумя, ведь одно неверное слово, и бомба замедленного действия может-таки взорваться. — …Если ей и её друзьям нужно укрытие, я его предоставлю… — пылко проговорил Таэ-Джун. — Ты ничего не понимаешь! — вспылил-таки Юн, и я положила ладонь ему на плечо. — Не ругайся, Юн, всё поправимо, — спокойно проговорила, привлекая к себе внимание. — К тому же, лишний шум пугает крестьян. — Прости, — стушевался он. — Этот парень ничего не понимает. — Ты вообще умеешь вежливо разговаривать?! За это и ненавижу простолюдинов! — возмутился Таэ-Джун, и я выдохнула. Всё-таки, работы предстояло много.       Позвав Таэ-Джуна, предложила ему навестить вместе со мной жителей деревни. Он не отказался, как и ожидалось. Хмыкнула и повела его к человеку, который должен был ему преподать урок. По крайней мере, я очень надеялась, что это произойдёт.       Пока мы шли, я чувствовала на себе взгляды самых забавных персонажей нашей компании, которые чаще всех остальных влипают в неприятности: Хака, Джи-Ха и Киджи. Видимо, они решили устроить тотальную слежку за мной и Таэ-Джуном, чтобы уж точно ничего не произошло. Какие они паникёры-то.       По дороге к тому человеку, мы встретили старейшину Си-Дола. Так как он ничего путного не нашёл, а лишь несколько трав и ягод, решила, что будет весьма неплохо подстрелить что-нибудь для него. Краем глаза глянув на опешившего Таэ-Джуна, выстрелила в пролетающую мимо птицу. Упала она неподалёку от нас, поэтому, подняв её с земли, благополучно отдала старейшине. Лицо Кана в тот момент нужно было видеть. Впрочем, мою самодовольную физиономию тоже. — Из-за чего Юн разозлился? — спросила промеж делом. — Да этот простолюдин просто не может вежливо разговаривать! — возмутился снова Таэ-Джун. — Упрямый и грубый, его что, никто не учил разговаривать со знатью?! — У него есть причины ненавидеть знать, — спокойно ответила. — Уж поверь, я прекрасно его понимаю. Вы говорили о жителях, да? — А? Да… — неуверенно ответил он, с удивлением смотря на меня. — Люди бедствуют совсем не из-за того, что лентяи. Для работ на полях, для выращивания того же риса нужна львиная доля усилий, средств и здоровья многих людей. Из-за постоянных нападений солдат, как я уже говорила, непосильных налогов и совершенного равнодушия твоего отца к этому люди умирают, заболевают, свирепствуют жуткие болезни. Армия Клана Огня имеет наибольшую численность в Коуке. Армия, конечно, важная вещь, но, тем не менее, перебарщивать тоже нельзя, не находишь? И забывать про жителей деревень, к слову, тоже. Добром подобное не кончается… Поэтому мы им и помогаем. Правда, наши возможности весьма ограничены.       Мы наконец пришли. Постучав в дверь и чуть приоткрыв её, поздоровалась с бабушкой Ми-Рэ, спокойно сидевшей на тоненькой подстилочке. Она окинула нас с Таэ-Джуном оценивающим взглядом. — Как Ваше здоровье? — поинтересовалась у бабушки Ми-Рэ, пройдя в дом и затащив сюда Таэ-Джуна. — Не очень хорошо, — ответила чуть скрипучим голосом она. — Суставы болят. Ты же чувствуешь, как холодно здесь.       Осмотрела дом. Заметив огромную щель, недовольно покачала головой. Помнится, я заходила в этот дом несколько дней назад, старалась всё починить. Доски, по-моему, совсем сгнили, и это нехорошо. Взяв из угла дома деревянный молоточек и кое-какие материалы, оставленные здесь в прошлый раз Хаком и остальными, начала пробовать залатать дыру. А Таэ-Джуна попросила сделать массаж бабушке Ми-Рэ. Так сказать, для разнообразия.       Бабушка Ми-Рэ вспомнила, что раньше к ней всегда приходил Хак. «Он такой вежливый, красивый, сексуальный и сильный, — мечтательно вспоминала она, и я поперхнулась воздухом. — Приходи лучше с тем парнем». Таэ-Джун взбесился и чуть не сказал, кем он является по происхождению. Благо, но я смогла вовремя шикнуть. Не стоило мирным знать о присутствии властей здесь.       Он тут же стушевался и, скрепя зубами, решил-таки попробовать. После первой неудавшейся попытки он получил пощёчину и громкие крики о том, что «женское тело очень чувствительное, с ним нужно обращаться бережно». Я лишь подхихикивала и думала, что всё-таки Ми-Рэ-терапия не пройдёт даром.       …После ещё нескольких неудавшихся попыток лицо Кана было красным, а его одежда пыльной, ибо он не единожды падал. Я еле сдерживала смех и старалась не подавать виду, что наблюдаю за всем этим и получаю откровенное удовольствие. Стук молотка о доски заглушал мои смешки, и это было прекрасно.       Таэ-Джун попробовал снова сказать о своём статусе, но тут же примолк и стушевался. Я чувствовала на себе его взгляд, но особого внимания не обратила на это. Кажется, он начинал понимать что-то для себя, раз уже успокаивался сам. Услышав, как он с полным энтузиазма голосом позвал бабушку, было обрадовалась, но тут же обернулась из-за неожиданного шума. Хак делал массаж довольной женщине. — Раньше я частенько делал массаж деду, так что знаю все проблемные точки стариков, — с улыбкой проговорил Хак.       …В следующее мгновение они оба оказались на земле с шишками, а бабушка, будто у неё и не болели суставы, резко и с ругательствами поднялась на ноги. Кажется, хамство Хака — это новое лекарство от боли в суставах. — Что ты там говорил про мою непривлекательность и отсутствие шансов найти мужа? Тебе с твоими-то навыками только замуж и идти, Хак, — с язвительной улыбкой проворковала, чуть склонив голову набок. — Желательно, за Джи-Ха.        Ну, а что… Я сваха, свахую всё. А в моё случае это «всё» — шесть милых парней. Грех их не свести. Друг с другом, конечно.       Таэ-Джун поднялся на ноги и резко устремился к двери, решив оставить всю работу на Хака. Только открыв её, тут же захлопнул и испуганно замер. Побелел-то как… — Там солдаты. И Хёк-Чи, — запаниковал он. — Это плохо. Если они обнаружат меня здесь, то поймут, что я забрал еду, предназначенную армии… — Вот и славно, вор должен сидеть в тюрьме, — подняв его за шиворот над землёй, проговорил Хак с флегматичным видом.       Солдаты… А это и впрямь катастрофически плохо. Настолько плохо, что можно смело вешаться. Панически осматриваясь, пыталась придумать, как можно выйти их этой ситуации, чтобы бабушка Ми-Рэ не влипла в неприятности из-за нас.       Бабушка реактивно схватила меня за плечо и толкнула на кровать, стоявшую в дальнем углу дома. Сказав вести себя тихо и не дёргаться, таким же методом закинула сюда Таэ-Джуна, оказавшегося совсем рядом, и Хака, который едва ли не лежал на мне. От такой близости и тяжести Громового Зверя забыла, как дышать. Воздух тяжело пробирался в лёгкие. Тушка Хака весила, кажется, тонну.       Нас накрыли одеялом и ещё раз шикнули, чтобы мы заткнулись и не рыпались. Однако это было тяжело сделать. Хаку было слишком тесно, а мне душно. Воздух заканчивался и было ощущение, что совсем скоро я закашляюсь. Видимо, до Сона это, наконец, дошло, и он чуть поднавис надо мной и прикрыл мне рот ладонью. Вовремя, однако.       Судя по звукам, солдаты вошли в дом. Бабушка Ми-Рэ немного попререкалась с ними, а потом сказала, что на кровати лежит «муж, к нему боятся прикасаться даже врачи». Её ровный голос и спокойствие, даже некая дерзость, заставляли вспомнить капитана. Они были и впрямь чем-то похожи. Правда, Гиган была спокойной и не особо ворчливой.       Через несколько минут дверь хлопнула. Я наконец выдохнула, но, видимо, рано, ибо дверь опять открылась, и солдаты что-то стали спрашивать у бабушку. Сколько бы я ни прислушивалась, ничего не могла разобрать. А горло уже распирало от недостатка кислорода… Мой кашель всё-таки заглушила рука Хака и его голос над самым ухом. Странно, но даже его слова не смогла разобрать, какие-то несвязные звуки.       Вскоре они снова ушли, и Ми-Рэ стащила с нас одеяло. Я смогла спокойно вдохнуть воздух и сесть на кровати. Ребята же в это время спокойно разминали кости. — Не нравится мне, что они зашли сюда, — тихо проговорила, хрустнув пальцами. — Они определённо искали нас. Если количество солдат увеличится, придётся что-нибудь придумывать, — сказал Хак, и мы пошли к выходу. — Бабушка Ми-Рэ, — неожиданно подал голос Таэ-Джун. — Спасибо за сегодня. Вы помогли нам спрятаться. И ещё… В следующий раз я сделаю Вам массаж, как следует.       На моём и бабушкином лицах появились улыбки. У неё немного хитрая, но искренняя, у меня радостная, ведь терапия и впрямь сработала, как надо.       …Пока мы возвращались, рассказала Таэ-Джуну об истории бабушки и том, что, умей она ходить, без всякой задней мысли отправилась в Сайку, чтобы поколотить сына, забывшего о родителях. Хотя что-то мне подсказывало, что этот сын уже мёртв. Жестоко, но вполне реально. — Она действительно очень одинока и каждый день сдерживает слёзы, — хмыкнула я.       Нет, они с Гиган не похожи. Ни разу.