Мафия не повод для знакомства

«Грубый эгоистичный да к тому же вечно молчаливый брюнет с хмурым и бесстрастным выражением лица, равнодушный ублюдок, карающий всех без разбора, носящий вечно тонкое черное пальто и убивающий, в первую очередедь, ненавистных существ слабого пола, которые, по его мнению, он считает хуже падали.» — Акутага~ава — на распев протянул высокий шатен, — из всей той херни, что СМИ выдают за «характеристику» и нагло печатают в своих скудных местных газетенках только одно правдиво - часть про пальто и омег. - мафиози сделал паузу. - Сколько раз я тебе говорил, выкинь ты эту дрянь и купи новое светленькое и менее отпугивающее. Может даже с рюшечками. — и хихикнул, смотря в пронзительные черные глаза напротив — А то тебя скоро по пальто и будут узнавать. -притворный мах рукой. — На счет последнего — старайся убивать своих шлюх где-нибудь на стороне, а то наша контора так и прослывет местом сборища мертвых тел конкретно слабого пола. Высокий мужчина лет двадцати шести с забинтованными частями тела (сделано это для красоты или же, действительно, чтобы скрыть ужасные шрамы и ожоги) спокойно вышагивал по кабинету, держа в руке газету и читал свежую колонку новостей. Несомненно, уже который раз в ней засветился его вечно-угрюмый кохай и, по-совместительности, бывший однокурсник Йокогамского университета, ненавидящий закон и сотрясать попусту воздух, страшный и ужасный — Рюноске Акутагава. — Дазай-сан, обойдусь без ваших советов. В прошлый раз вы посоветовали для менее устрашающего вида прицепить заколку в виде зайчика на волосы. Его собеседник, тоже мужчина, но на два года младше, сидел неподвижно в собственном кресле и следил за каждым движением своего сенпая, одному ему видать, какую херь этот маньяк-суицидник выкинет на этот раз. Не зря же они оба в одном котле варятся — котле преступной деятельности. Хоть Дазай сейчас ничего общего с мафией и не имеет, прежние навыки так просто не растерять с годами. Когда-то его начальник, великий и опасный сборщик людских жизней и расчетливо-оптимистичная сволочь, Осаму Дазай (похуже самого Акутагавы будет) передал свои «бразды правления» Рюноске и отправился «искать свой райский уголок», по словам самого Дазая, ничего глупее этой отмазки брюнет в жизни не слышал. Зато частенько этот умалишенный забегает «на чашечку кофе» к бывшим товарищам, чем необычайно раздражает привыкшего к спокойствию и размеренному сосуществованию, кохая. В любом случае, здравомыслящих и уравновешенных людей в мафию не нанимают. Не тот склад ума, не те нравы. — А что, смотрелось бы миленько. — Дазай даже не обратил внимания на испепеляющий взгляд Рюноске, продолжая мельтешить перед его глазами. — Я вам не Мори-сан. Он носится со своей треклятой капризной девчонкой, вот и пусть носится, меня, попрошу не впутывать. Я тут чаепития устраиваю или людей потрошу, в конце-концов! — А ты, на удивление, сегодня разговорчивей обычного. Ну-ка признавайся, сорвал голову с плеч очередной крупной шишке? Подорвал оружейный склад легавых? О, или наконец нашел ту самую миленькую и маленькую омежку, чье сердце растопит это угрюмое и неприветливое существо, что стоит сейчас предо мной…как там их называют? Истинных? — Дазай-сан, вы знаете, что я не верю в истинность. Это лишь предлог для того, чтобы пристроить каждую омегу к каждому альфе. Мои родители были не истинными и умерли без сожалений. Я их даже не помню. — Вечно эта твоя холодная расчетливость все портит. — Главе мафиозной группы претит быть добрым. — И эмоциональным, похоже, тоже. Ты как ожившая кукла: стоишь, где поставят, говоришь, что попросят, убьешь, если прикажут. И сердце в тебе, наверняка, нет! — шатен картинно схватился за голову и театрально упал на пол, изображая вселенскую муку. Позер хренов. — Вы правы, Дазай-сан. — И снова это бесстрастное лицо. Ну что ты заладил: Дазай-сан то, Дазай-сан сё. Я же просил называть меня Осаму. Разве это сложно? — Не в моей компетенции. — Как об стенку горох! — Дазай поднялся, отряхнулся и стал снова, в своей привычной манере, возмущаться. — И чего я так распинаюсь? В общем этот театр одного пора прекращать, — мужчина стал серьезнее, а из глаз пропали смешные искорки, выпуская наружу холодного и расчетливого мафиози. Бывшего мафиози. — Как привезут твоего шлюшонка на место, позовешь. Интересно глянуть на мальчишку, который так ловко скрывался и скрывал твои деньги вот уже как два месяца. И надо же было так смешно попасться — в стрип клубе засветился, оплачивая заказ картой. Ну не идиот ли? — Если вы все знали с самого начала, то зачем спрашивали? — А так веселее, мой дорогой кохай, так веселее! — и вновь шатен вернулся в свое первоначальное амплуа и на прощание, звонко рассмеявшись, поклонился, сделав что-то наподобие реверанса, и удалился, бесшумно закрыв за собой дверь.

***

Вот уже два с лишним месяца этому поганцу удавалось скрыться от всевидящего ока мафиози, зато сегодня его наконец поймали. Думаете, все омеги чистые и невинные ждут своего суженого сидя дома и вышивая платочки? Как бы не так! Это мерзкие, лживые, текущие создания, вертят альфами как хотят и поди, еще что-то требуют. Хитрые, изворотливые существа никогда не сидят сложа руки в ожидании «прекрасного». Эти твари, прячась за отговоркой «мы ищем истинного» могут перетрахаться с половиной всего населения альф и глазом не моргнуть. Они, что, по форме члена его определяют? Акутагава сплюнул горечь от недокуренной сигареты и снова зашелся в очередном приступе кашля. «Пора завязывать с этой дрянью, а то скоро подохну от этой гадости.» Не то, чтобы великий и ужасный боялся собственной смерти, просто если уж и умирать, то как минимум на задании, а не от жалкого куска папиросы. Вернувшись на свое «рабочее» место, Рюноске открыл характеристику той самой развратной омеги, что составили для него помощники и принялся перечитывать её снова: «Ацуши Накаджима. 22 года. Омега. Был замечен в кражах мелкого и крупного масштаба, совершении покушения на известную личность, набегах на полицейский участок, а также участвовал в групповых изнасилованиях и издевательствах над другими омегами. На данный момент работает в стриптиз клубе «Люпин» и является самой знаменитой проституткой всего района Йокогамы.» — Неплохо, сученыш, устроился. — хмыкнул Рюноске — Ну ничего, сегодня твой последний день спокойного существования. Будешь молить о пощаде, выродок.

***

Рюноске Акутагава не зря прослыл жестоким убийцей «Расемоном» в народе, потому как тот бесшумно и без лишних телодвижений убивает своего врага, остатки которого могут быть найдены разорванными как в разных концах улицы, так и в разных конца префектуры, собственно и сам Акутагава четкими, быстрыми и тихими ударами лезвий обездвиживают своего противника, заставляя болтаться на мече еще некоторые секунды, прорезая внутренности насквозь, давая жертве осознать свою беспомощность и никчемность. И в том и в другом случае прибор убийства никогда не бывает найден на месте преступления — такой он — ужас всех главарей мафиозного сообщества.