Мафия не повод для знакомства

***

Акутагава не верит в истинность. Истинность — это то, что заложено природой. Истинность — это то, что должно быть неизменным. Истинность — это то, что правильно. Акутагава ненавидит правила. Почему из-за какой-то там судьбы, альфы как сумасшедшие так гоняться за своей парой, игнорируя все окружающее? Почему уже с рождения судьба человека предопределена, не давая шанс на выбор? Кто дал ей такое право — решать кому с кем быть? Акутагава волен выбирать своего партера как захочет и когда захочет. Омеги, часто пользуясь таким положением вещей, изводят свою пару, выжимают из них все соки, деньги и нервы. Альфы же, делают что угодно со своими омегами, вплоть до избиения и торговли их телами. Ни те и не другие не считаются с чувствами окружающих. Таких обычно оправдывают словами: «они же истинные, что уж тут поделать.» И разводят руками, смирившись с таким исходом. Акутагава ненавидит это лицемерие, эту слабохарактеность и желание повиноваться судьбе. Истинность не оправдывает людей за их поступки. Истинность не оправдывает ничего. Но даже зная все это, почему Рюноске продолжает искать мальчишку… какой уже по счету день? Третий, или четвертый… почему, зная, что такой никчемный омега оказался его истинным и не послать куда подальше? Как раньше, например, выбирая партнера на одну ночь, и благополучно сбросив накопившееся напряжение, продолжать жить по одному и тому же сценарию изо дня в день? Но он не смог. Еще тогда, три дня назад, когда ему сообщили о пропаже одного работника, Акутагава пулей вылетел из кабинета, все еще держа в руках злополучный шарф, решив проверить свою догадку, метнулся в самую отдаленную каморку, которая даже за ночь не успела выветрить весь запах, и так застыл на пороге. Кёка, лишь одна Кёка нахолилась в этом маленьком помещении и рыдала, кутаясь в легкую простынь, между всхлипами бормоча нечто несуразное: — Ты обещал…что не бросишь…вернешься…я знаю, что вернешься…я помогла…ведь на большее я не способна… Акутагава не хотел спрашивать, что здесь произошла — все и так ясно. Его догадка подтвердилась. Ацуши сбежал. Ацуши Накаджима сбежал. Его омега Ацуши Накаджима сбежал при помощи этой девки — сомненья нет. — Что ты натворила, а, тварь? — Еле сдерживаемый гнев Акутагаве не дал ясно мыслить, он вздернул альфу вверх, хватая одной рукой за шею и прорычал: — Где омега? Из глаз Изуми полились слезы. Она знала, в каком виде предстала перед боссом, но забота о внешности сейчас ее мало волновала. — Я дала ему телефон. — в перерывах между вздохами прошептала Изуми, пытаясь отцепить сильную руку от своего горла — Обычный раскладной телефон, с нелепой игрушкой на брелке. Он способен на несколько секунд дезактивировать вашу систему с помощью помех в устройстве, в том числе и ворота наружу, вот и…он, видимо все же воспользовался им. Акутагава небрежно бросил девушку вниз. — И что это значит? — А то, — откашливаясь альфа продолжила — Что я не думала, что он им воспользуется. Я дала его просто так, на всякий случай, но он спрятал его под подушкой, и сказал, что вряд ли им воспользуется. Он планировал отработать здесь столько, сколько требуется, а потом уйти, забыв это место как страшный сон, ведь вы, по-видимому, убивать его не собирались. Такой уж он наивный человек, не знает, что бывает с теми, кто хоть раз побывал в портовой мафии — Невесело усмехнулась Кёка. Акутагаву же поразила эта ситуация. Такой наивный, честный парень…действительно собирался отработать и просто уйти? Брюнет до сих пор в это не верит. Почему тогда девчонка осталась, раз омега сбежал, он решил не спрашивать. По ее виду и так понятно, что она помнит тот случай на лестнице, видела их вместе, и знает, что тогда произошло. И сто процентов знает, почему омега сбежал один. Акутагава уже было собрался уходить, но его взгляд зацепился за небрежно порванные и собранные в кучу вещи в углу комнаты. — Что там? — небрежно спросил брюнет. — Вещи. — альфа кивнула в сторону — Вещи Ацуши. Он взял с собой лишь этот шарф — девушка указала на предмет, все еще покоившийся на руках у Акутагавы — А там, на нем нет ничего кроме простыни, в которую завернулся, сказав, что притрагиваться к вещам больше не может. Акутагава опешил. На улице же сейчас зима, холод до костей пробирает, а этот парень помчался совершенно без подготовки, без плана и…голым? Хотя с одной стороны, он понимал, эти самые вещи, Рюноске с остервенением сдирал с омеги, пачкая кровью и спермой, что даже, надев их, они не принесут спасительного тепла. Удивительно, что он вообще их тут оставил. Акутагава наклонился к ним, сгреб в охапку и понес вон из комнаты. Тут было совсем ничего: футболка, бриджи, пояс, перчатки да и все, пожалуй. Брюнет уткнулся в них лицом, вдыхая запах их двоих на оставшихся вещах, и думал, как же это правильно. Но тут же отдернул себя. Акутагава ненавидит правила.

***

С той встречи, тогда, три дня назад больше он Кёку не видел. Скорее всего, ее забрала госпожа Озаки, так зачем сострясать попусту воздух? О ней позаботится наставница, все равно, Акутагава никого видеть сейчас не хотел. Вспомнив все недавные события, его волновал лишь семпай и… Ацуши. С первым все понятно: раздражающая сволочь явно что-то задумал. Дазай не был бы Дазаем если бы не оборачивал все в свою пользу, играя с жизнями других людей. Понять, что задумал этот крендель доволно сложно, ведь бывший мафиози никогда не думает одинаково. Его нельзя просчитать, нельзя проследить за ходом его мыслей, нельзя отследить логическую цепочку лишь потому, что этим мыслей у самого Осаму там нет. Он только притворяется легкомысленным и добродушным, специально позволяя читать себя как окрытую книгу. Казалось бы, вот ответ лежит на поверхности, бери не хочу, но Дазай…он открывает все карты перед противником с самого начала, чтобы тот, в свою очередь, заглотив наживку, радовался своей маленькой победе, выкладывал абсолютно все. А потом Дазай достает туз. И противник, болтыхаясь в своей беспомощности и немощности, потихоньку идет на дно, полностью осознавая свое бесправие, чувствуя себя марионеткой в руках опытного кукольника, падая все ниже и ниже, понимая всю ситуацию, осознавая ее исход, и неспособность уже что-либо сделать. Это заставляет страдать, ломаться из нутри и даже сходить с ума. Так действует Дазай Осаму. И ловушка для Акутагавы уже захлопнулась. Со вторым — Ацушей Накаджимой — все еще сложнее. С виду обычный, ничем не примечательный омега, до недавнего времени, считался потаскухой низшего класса, да что уж там говорить, его за человека то не принимали. А теперь? Возвращаясь к нынешнему, Рюноске ищет его вот уже третьи сутки. Не зная ни дороги, куда тот пошел, не зная ни дома, ни улицы, где тот жил, имея на руках лишь потрепанный шарф с дивным ароматом и жалкий студенческий, Акутагава не мог успокоиться. В голове его вертелось одно лишь «почему». Раз за разом убеждая себя, что никто ему не нужен, он справится сам и будет жить так, как он хочет, постепенно пытаясь отказаться от реальности, доводит юношу почти до отчаянного положения. Никогда как сейчас Рюноске не хотел ни у кого попросить совета. Кажется началось. Ломка изнутри, беспокойные мысли терзают всегда спокойного и верующего только в себя и свое правосудие человека, заставляя сомневаться. Акутагава сильнее лжи не терпел сомнения ни в ком и ни в чем. Задевало еще то, что омега был без одежды, и, скорее всего, добирался пешком, застудил себе все напрочь да и вообще не ел наверняка. От этих мыслей холодно стало уже самому Акутагаве. Несколько бессоных ночей сделали его полностью раздражительным и злым, нервным и истеричным, что только усугубляло положение его подчиненных, которые, собственно, и искали омегу вместе с ним.

***

Когда постоянный посетитель портовой мафии, бесшумной тенью, скользнул в кабинет к Рюноске, то застал умилительную картинку: Брюнет, будучи полностью уставшим и измученный собственными противоречиями, мирно спал на диване, укутавшись в свой вечный черный плащ, руками обнимая тот самый шарф омежки-беглеца. Незримый свидетель расплылся в улыбке, подошел ближе к спящему, аккуратно вынул шарф из кольца рук и также аккуратно укрыл брюнета этим самым вязанным предметом, благо тот был необьятный, его можно было обматывать три, четыре раза. Только шатен успел убрать руку, как Акутагава вцепился в него, утыкаясь носом в самую серединку и губы его слегка дрогнули в улыбке. Шатен в секунду схватил телефон и запечатлел на камере эту картину для будущей семьи и молодой пары. Гость похвалил сам себя: ничего и никогда он не делал в ущерб своим интересам, а потому как миссия этого засранца еще была не завершена здесь, в мафии, под его, негласным, контролем. Хитрые глаза блеснули в тени, шатен сел на месте нынешнего босса, скрестив ноги на столе, и покрутил в руках подделанную им папку с информацией, мысленно посочувствовав бедному омеге двадцати двух лет Ацуши Накаджиме, за такого недогадливого, грубого и упрямого босса мафиози. Ведь и его давний найденыш, как и его милый кохай имеют право на счастье. И снова, бесшумной тенью скользнув за дверь, неназваннный гость лишь усмехнулся. «Давно я так не веселился.»