Мафия не повод для знакомства

***

Акутагава опустился до банальной слежки. Докатился. За прошедствующие дни он весь извелся — не нужно было бросать омегу вот так сразу, не заботясь об охране паренька, ведь побывав в мафии, пусть даже и таким унизительным способом, ты, считай, уже на крючке. А в Портовой были неприятели этого пепельноволосого чуда, в основном омеги, ведь с появлением Ацуши все внимание босса уделялось лишь ему одному. Да и сам Рюноске, сам того не замечая, возвращался в подсобку и сидел там бездумно ночами, то и дело комкал в руках теплый вязаный шарф, задумчиво хмурив брови, размышлял о чем-то своем, кивал, будто соглашаясь и делая какое-то решение. А еще та единственная ночь, проведенная с Накаджимой, не утолила голод брюнета, а наоборот, только распалила его. Даже сейчас, спустя столько времени, Акутагава блаженно порыкивал, вспоминая теплую глубину тела омеги и слезы, застывшие на лице мальчишки. Хотел бы он, чтобы те слезы были от счастья, но вслух он никогда этого не признает. До недавнего времени он справлялся с желанием, загружая себя по горло работой, но в последние дни терпеть уже не было сил. Неудивительно, что Накаджима взбунтовался и отказался возвращаться в место, практически, насилия и ужаса пепельноволосого, но Рюноске нужно было разобраться в себе, ведь юноша должен был находиться здесь…рядом…. Нехватка Ацуши заставила мафиози пойти на рисковый шаг. Переодевшись, казалось бы в обычного горожанина, сняв с себя свое вечное пальто (узнай Дазай об этом, пищал бы от восторга), нацепив кепку и очки, он решился ошиваться в районе омеги, стараясь не привлекать всеобщего внимания, но получилось все с точностью да наоборот. Люди странно косились на невысокого хмурого юношу, что бесцельно бродил по окрестностям района. «Я всего лишь посмотрю как он там» — убеждал себя Акутагава, — «Всего лишь взгляну…сдался мне какой-то омега!» — с такими мыслями вот уже который день брюнет искал серую макушку. Он наведывался и в университет, и у подъезда ждал часами, облазил все магазины, караулил у станций и корил себя последними словами, до чего же он, черт возьми, опустился. Стыдоба- то какая! Но Ацуши не появлялся нигде, можно было предположить, что он перекочевал к другу или знакомому, но, как ему объяснили соседи и ученики университета, никаких друзей у Накаджимы не было, да и он сам не торопился их заводить. Спокойный мальчик, тихий и скромный сидел в своем любимом саду днями напролет, только вот в последнюю неделю частенько стал наведываться в больницу. Так прошел еще один месяц.

***

— Йосано-сенсей, мне кажется, что за мной следят…или ищут…по крайней мере складываетмя такое ощущение, — Ацуши осторожно озирался по сторонам. — Я похож на параноика уже, да? — невесело улыбнулся он, выходя из больницы после очередного осмотра. Прошло больше двух месяцев и живот стало достаточно видно, поэтому Ацуши всегда сопровождала врач, она не хотела доставлять еще больше неприятностей этому омеги, просто лишняя осторожность не помешает. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Центр, частная клиника, кругом люди, какая слежка, солнце? — девушка рассмеялась. — Тебе пора отдохнуть, сказывается твое нынешнее состояние и переживание за будущих детей, приди домой и выспись. Могу поспорить, в университете ты редко появляешься. — Вид пристыженных глаз парня выдал его с головой. — Тебе нужно отдыхать и ни в коем случае не нервничать, та также тебе нужны лекарства и должный уход, а еще забота… — Акико быстро замолкла, давая себе мысленно пощечину. Остановись, женщина, блондин уже не ребенок. — Не надо, Йосано, я понял, что ты хотела сказать, знаю — пора учиться думать о детях, забыв имя второго родителя. — горько усмехнулся Накаджима. А так хотелось прийти в уютную квартиру, где тебя ждут и любят, попросить помощи и поддержки, уткнуться в сильную грудь и заснуть! Но все это розовые мечты неизбежного романтика, правильно говорила Кёка, что пора смотреть на мир трезвыми глазами… Кстати о ней… как она там? Изуми помогла сбежать ему, при этом добровольно осталась там одна, не попало ли ей за это? Хотя прошло уже так много времени, может права она была, говоря, что создана для убийства? Хотя несколько лет назад, по её словам, собственноручно показал малышке мир, за что Кёка ему благодарна. Голова так раскалывается, омега уже ничего не понимает. Уходя из больницы и попрощавшись с Акико, Ацуши направился в его любимое кафе. Тихая атмосфера, расслабляющая музыка успокаивала нервы, а наивкуснейшие кексы с вишенкой всегда поднимали омеге настроение. Добравшись до места и заказав себе свой любимый горячий шоколад и лакомство, стал упоенно поедать его, все еще ежась от неприятного ощущения слежки. «Может сенсей была права и это просто игра моего уставшего воображения»

***

Акутагава пялился в окно простенькой кафетерии и не мог поверить своим глазам. По ту сторону сидел никто иной как Ацуши Накаджима, поедая очередное пирожное, придерживая живот одной рукой. Сначала могло показаться, что омега набрал в весе, еще бы, поедать такое количество сладкого на ночь глядя, но приглядевшись поближе, брюнет заметил… Ацуши беременный. Ацуши. Беременный. Это открытие стало для мафиози таким неожиданным, как если бы Дазай сказал тому, что является омегой. Минут десять Рюноске хлопал глазами от непонимания происходящего и только силой воли удержал себя на месте, вместо желания подбежать и схватить паршивца за ворот чтобы…что? Акутагава же хотел увидеть его? Увидел. Посмотреть хотел? Посмотрел. Остальное его не касается, ведь так? Так почему же сейчас брюнет не может отодрать глаза от созерцания юного омеги, что так мило улыбается, откусывая очередной кусочек и запихивая его в рот? Хочется подлететь, вышвырнуть всех ненужных таких мешающих людей, нависнуть над парнем и узнать кто тот счастливчик, чьего ребенка носит под сердцем это чудо. Прошло два с лишним месяца, когда тот видел последний раз омегу, а значит шанс того, что Ацуши кого-то встретил очень велик. Может сосед, друг, или вовсе давно влюбленный в него альфа воспользовался ситуацией, а неустойчивый и наивный Накаджима принял заботу, так нужную ему в тот период. Именно чудо, Акутагава все же произнес это вслух, по-другому его не назовешь, чудо нежное, неиспорченное, Акутагава сам это понимал, но гордость и предрассудки никак не могли этого принять. Ласковый, тихий омега, с милой улыбкой и веселым смехом, приносит покой и все раздражение сходит на нет. Юноша сдержал непрошеные слезы. Дазай был прав, эта сука ехидная был чертовски прав! Больше всего ограничения свободы Рюноске ненавидел признавать правоту других, особенно, бывшего наставника. За столько долгое и изматывающее время хотелось просто рухнуть на какую-нибудь поверхность и излить душу, говорить и говорить, пока все черное и дурное не выйдет, оставив блаженную пустоту. Заметив собирающегося омегу к выходу, Рюноске решил проследовать за Ацуши дальше, а там будь что будет. Скрываться больше не имеет смысла, вон парень весь издергался уже, ведь уже давно пришло время для серьёзного разговора. Акутагава надеялся, что Накаджима направляется не в сторону дома, ведь зайди он сейчас за ним следом и почувствуй запах другого альфы, брюнет разорвет незваного гостя прямо там, на пороге, и тогда на спокойную беседу можно не претендовать. Но совладать с нахлынувшими эмоциями сейчас он тоже не в состоянии, ведь, открыв глаза на одну простую истину, уже не сможет закрыть их вновь. Уже нет. Его Ацуши беременный.