Случайность или Судьба?

Драко Малфою очень хотелось закрыть глаза. А ещё больше ему хотелось откинуться назад, упасть спиной на постель и ни о чём не думать, наслаждаясь ласками Гарри. Да, он уже начал называть его так… Но, наверное, это будет… невежливо как-то… И он продолжал сидеть, глядя на стоящего перед ним на коленях Избранного, глядя как его собственный член то исчезает у Гарри во рту, практически полностью, то снова выныривает, набухший, влажный, готовый вот-вот исторгнуть семя и подарить Драко его первый в жизни оргазм. Да, привыкший прятать все эмоции в своём персональном саркофаге вечности, Малфой ни разу в жизни даже не сам себя не касался. Много ли было нужно бурлящему гормонами парню, да ещё надышавшемуся Возбуждающего? Но нет, не для этого Драко пришёл в спальню к Гарри. Пусть всё пошло не так, как он представлял себе, но и подобный расклад — не то, чего он хотел. Телесные радости далеко не главное. Малфой должен был сбросить гриффиндорца с его пьедестала «хорошести». И позор тому слизеринцу, что не доводит начатое до конца. Как это ни было приятно, как ему не хотелось получить разрядку и увидеть как Поттер… Он же проглотит, наверняка не побрезгует, после всего что между ними сегодня было… И, возможно, кончит от этого сам. Драко не был уверен, но ему казалось, что Избранный задрал мантию, расстегнул брюки и ласкает себя. По крайней мере, он вполне себе чётко постанывал и чуть покачивался, как бы толкался бёдрами вперёд. Посмотреть бы на это… Малфой не ожидал от себя таких мыслей, но они были, к его собственному удивлению, и едва ли не панике. Никто другой бы с этим не справился. Остановить себя и любовника практически на пике первого в жизни наслаждения физической близостью, но Драко всю сознательную жизнь учился держать эмоции под властью разума, и Поттеру не переиграть его в этом. Малфой потянулся к тумбочке, где всё ещё стоял флакон с Заживляющим (он и не заметил когда Избранный поставил его туда), и положил рядом доверенные ему на время всего процесса очки. Затем сделал глубокий вдох, сел ровнее и коснулся плеча любовника. — Гарри… Гарри, остановись, пожалуйста. Ему пришлось повторить раза три, пока одурманенный эндорфинами мозг Поттера справился с обработкой такой простой информации. Тот замер, выпустил член Драко, и посмотрел на Малфоя снизу вверх чуть не с испугом. — Тебе… не нравится? О! Как просто было ранить его сейчас. Сказать пару резких слов. Наградить ещё парочкой комплексов к куче имеющихся. Но Драко лишь провёл рукой по его вечно растрёпанным волосам — впервые — наслаждаясь этим ощущением, и улыбнулся. Волосы Поттера выглядят жёсткими, но на деле — очень приятные и пушистые. Особенно, если сравнивать с волосами самого Драко, что хотя и напоминают шёлк, на ощупь какие-то скользкие и вечно липнут к голове. — А тебе? Наверное, не очень приятно делать такое давнему врагу? Поттер некоторое время молчал, а затем положил подбородок на колено Драко. — Не нравилось, я бы этого не делал, поверь мне. — Гарри… ответь. Ты… трогал себя сейчас? Поттер залился краской. Он стал не красным, а даже малиновым, но не всё лицо, а только щёки. Блин — он стал ещё милее. Ещё беззащитнее как-то. Вообще, без привычных очков он всё ещё оставался похож на рыцаря без забрала. Драко ощущал себя законченным мерзавцем. И, видимо, таким и являлся. Но Поттер… Неужели Гарри всё-таки не такой? Неужели отец мог ошибаться? И вся его картина мира, которой он учил сына — ошибочна? Нет… нужно просто найти нужные слова, нужные действия, и истинное нутро «хорошего» найдёт себе выход. — Да, — тихо сознался Поттер. — Я ничего такого не имел в виду, ты не думай. Просто… Гарри, это же наш первый раз. И мы можем творить что угодно, сказав потом себе и друг другу: это всё зелье. — Наверно, — улыбнулся Избранный. — Ты всё делаешь очень приятно, но мне хочется не только этого. — А чего же? — Гарри поднялся с пола и сел на постель рядом с Драко. Поттера слегка трясло, голос дрожал, но он держался и не набрасывался на слизеринца. Брюки Избранного действительно оказались спущены до колен, трусы тоже. — Сними их, — кивнул Малфой. Поттер Апельсинка Апельсинка, вчера в 13:52 Драко Малфою очень хочется закрыть глаза. А ещё больше ему хочется откинуться назад, упасть спиной на постель и ни о чём не думать, наслаждаясь ласками Гарри. Да, он уже начал называть его так… Но, наверное, это будет… невежливо как-то… И он продолжает сидеть, глядя на стоящего перед ним на коленях Избранного, глядя как его член то исчезает у Гарри во рту, практически полностью, то снова выныривает, набухший, влажный, готовый вот вот исторгнуть семя и подарить Драко его первый в жизни оргазм. Да, привыкший прятать все эмоции в своём персональном саркофаге вечности, Малфой ни разу в жизни даже не дрочил. Много ли нужно бурлящему гормонами парню, да ещё надышавшемуся Возбуждающим? Но нет, не для этого Драко пришёл в спальню к Гарри. Пусть всё идёт не так, как он представлял себе, но и подобный расклад — не то, что он хотел. Он должен сбросить гриффиндорца с его пьедестала «хорошести». И позор тому слизеринцу, что не доводит начатое до конца. Как это ни приятно, как ему не хочется получить разрядку и увидеть как Поттер… Он же проглотит, наверняка не побрезгует, после всего что между ними сегодня было… И возможно, кончит от этого сам. Драко не уверен, но ему кажется, что Избранный задрал мантию, расстегнул брюки и ласкает себя. По крайней мере он вполне себе чётко постанывает и чуть покачивается, как бы толкается бёдрами вперёд. Посмотреть бы на это. Никто другой бы с этим не справился. Остановить себя и любовника практически на пике наслаждения. Но Драко всю сознательную жизнь учился держать эмоции под властью разума, и Поттеру не переиграть его в этом. Малфой тянется к тумбочке, где всё ещё стоит флакон с Заживляющим (он и не заметил когда Избранный поставил его туда) и кладёт рядом доверенные ему на время всего процесса очки. Затем делает глубокий вдох, садится ровнее и касается плеча любовника. — Гарри… Гарри, остановись, пожалуйста. Ему приходится повторить раза три, пока одурманенный эндорфинами мозг Поттера справляется с обработкой такой простой информации. Он замирает, выпускает член Драко и смотрит снизу вверх чуть не с испугом. — Тебе… не нравится? О! Как просто ранить его сейчас. Сказать пару резких слов. Наградить ещё парочкой комплексов к куче имеющихся. Но Драко лишь проводит рукой по его волосам — впервые — наслаждаясь этим ощущением, и улыбается. Волосы Поттера выглядят жёсткими, но на деле — очень приятные и пушистые. Особенно, если сравнивать с волосами самого Драко, что напоминают всегда холодный шёлк и вечно липнут к голове. — А тебе? Наверное, не очень приятно отсасывать давнему врагу? Поттер некоторое время молчит, а затем кладёт подбородок на колено Драко. — Не нравилось, я бы этого не делал, поверь мне. — Гарри… ответь. Ты… мастурбировал сейчас? Поттер заливается краской. Он не красный, а даже малиновый… но не всё лицо, а только щёки. Блин — он стал ещё милее. Ещё беззащитнее как-то. Вообще, без привычных очков он похож на рыцаря без забрала. Драко ощущает себя законченным мерзавцем. Неужели Гарри всё-таки не такой? Неужели отец мог ошибаться? И вся его картина мира, которой он учил сына — ошибочна? Нет… нужно просто найти нужные слова, нужные действия, и истинное нутро «хорошего» найдёт себе выход. — Да, — тихо говорит Поттер. — Я не против, ты не думай. Просто… Гарри, это же наш первый, и, возможно, последний (у тебя со мной, я имею в виду) секс. И мы можем творить что угодно, сказав потом себе и друг другу: это всё зелье. — Наверно, — улыбается Избранный. — Я не хочу, чтобы это было историей минета и самоудовлетворения. И так осталось в Вечности. — А чего хочешь? — Гарри поднимается с пола и садится на постель рядом с Драко. Его слегка трясёт, голос дрожит, но он держится и не набрасывается на слизеринца. Брюки Избранного действительно спущены до колен, трусы тоже. — Сними их, — кивает Малфой. Поттер краснеет ещё больше, но подчиняется. Стаскивает и брюки, и бельё и даже носки. В желтую и чёрную полоску. Сворачивает всё это, ищет глазами куда деть, и укладывает, в конце-концов, в из Апельсинка Апельсинка, сегодня в 0:37 покраснел ещё больше, но подчинился. Стащил брюки, бельё и даже носки. В желтую и чёрную полоску. Как пчёлки! Свернул всё это, ища глазами куда деть, и уложил, в конце концов, в изножье кровати. — Хорошо. Теперь мантию. «Давай же, Гарри. Давай. Вспыли. Пошли меня куда подальше. Ты ведь не обязан всё это делать, если не хочешь». — Я… я ещё никогда… — он замолчал и так очаровательно теребил подол, что скрывал его самое уязвимое место. Наверняка покрасневшее и возбуждённое пару минут назад, но совершенно упавшее от всех этих переживаний. Драко его понимал. Он его прекрасно понимал. — Гарри, ты тоже первый, перед кем я разделся. От щёк Поттера, наверняка, можно было звёзды зажигать, не хуже Солнца запылали бы. Наверное, он думал, что это нечестно по отношению к обнажённому Драко. И уже и не помнил, что тот сам так решил. — Хочешь, я помогу? — голосом змея-искусителя спросил Малфой. Гарри вскинул голову, посмотрел на него и кивнул. С трудом сдержав улыбку торжества, Драко взялся за подол мантии и медленно потянул её вверх. Руки Поттера никак не могли отпустить ткань. Тогда слизеринец наклонился и чуть поцеловал тыльную сторону сначала одной ладони, затем другой. И увидел, как пальцы чуть расслабились, а затем и разжались. Драко медленно поднял мантию. Удивительно, но член у Поттера был всё еще в эрегированном состоянии, бодро стоял практически вертикально. Он оказался короче, чем у Драко, но толще и более тёмный. Малфой поймал себя на мысли, что ему безумно хотелось прикоснуться к нему. И ладонями и ртом. Он начал понимать Поттера. Похоже, тот не врал, говоря, что ему нравится ласкать. Тяжело вздохнув (дыхание опалило чувствительную головку, и Драко увидел, как вздрогнул его любовник), Малфой выпрямился и окончательно стянул с гриффиндорца мантию. Свернул (без особой заботы и почтительности) и отправил к остальной его одежде. Затем наклонился и слегка поцеловал один его сосок, вызвав вполне ощутимую дрожь, провёл языком по второму. — Не так уж и страшно, правда? Ты тоже очень красивый, Гарри. Драко посмотрел ему в лицо. — У тебя есть какой-нибудь крем или смазка? — Есть. Мы варили на прошлой неделе, помнишь? — Хорошо. Можешь принести? И Поттер действительно сполз с кровати и пошёл её искать! Хотя палочка его лежала рядом, на одеяле. Не будь Драко так возбуждён, он бы расхохотался. Но даже ему было трудно держать в узде такое количество чувств. Голый Избранный, с озабоченным видом слоняющийся по комнате, это то зрелище, прерывать которое — себе не простить. Но Малфой, всё же, сделал это. — Стой, Гарри. Тот подчинился его голосу, как и раньше. — Вспоминай. Прошлая неделя. Четверг. Ты пришёл с уроков. В руке у тебя была баночка со смазкой. Рядом шагал Рон. Вы, наверняка шутили по поводу урока, его результата, и краснели, представляя, как будете его использовать. Твой Уизли болтал разные глупости, а ты пошёл и поставил банку… Гарри чётко направился к одной из полок, и потянулся на самый верх… От зрелища его плотного, но так пропорционально сложенного тела, у Малфоя захватило дух. Он никогда прежде не видел другого человека полностью без одежды. И представить не мог, что человек может быть таким красивым в самом естественном для себя состоянии. — Нашёл! — гриффиндорец обернулся. Он просто светился радостью, даже не думая, зачем Драко понадобилась смазка. Хотя мог бы сообразить, что быть «нижним» тот сейчас никак не сможет. Через миг Гарри снова оказался на постели, и ждал дальнейших указаний. Это оказывается труднее, чем казалось. — Поттер… — от этого обращения Гарри вздрогнул, и, кажется, слегка протрезвел от паров зелья, — природа наверняка задумала тебя активом, но я сегодня просто не смогу… второй раз. — То есть, ты хочешь, чтобы я?.. Драко кивнул. Поттер долго смотрел на злосчастную банку и молчал. Вот что ему стоило чуть сдержаться и соврать, что ничего нет? — Знаешь, — заговорил Гарри с каким-то лихим отчаянием, — я тоже… хочу. Хочу чтобы наш первый раз был полноценным сексом, а не просто взаимным минетом или дрочкой… Такие слова, да из уст Поттера! «Давай, Гарри. Прекращай играть в благородство, самопожертвование и возьми то, что тебе нужно! Я же вижу, как тебя трясёт от желания засадить мне!» — …так что… ты поможешь мне с растяжкой или доверишь сделать самому? Драко молча и шокировано смотрел на него. Долго. Поттер не отводил взгляд. Тогда Малфой взял банку из его рук. Крышка оказалась туговата, но в конце концов повернулась. Внутри оказалась прозрачная масса практически без запаха. Драко окунул два пальца и старательно размазал по остальным. — Получил высший балл, Поттер? — Мне лечь на спину или на бок? — вместо ответа спросил Избранный. — Сиди как сидишь, — последнее слово Драко выдохнул уже в губы Гарри. И поцеловал его. Забавно, что этого они ещё не делали. Поттер порывался что-то сказать, но видимо, оставил эту мысль и не очень умело принялся отвечать. А Драко оставил в покое его губы и поцеловал глаза. Веки, что доверчиво сомкнулись. Ему так хотелось приласкать этот прошедший до самого сердца взгляд. Одна рука Малфоя как бы сама по себе обняла Гарри за плечи, а другая, тем временем, скользнула по члену Поттера. Ритм слизеринец подбирал по наитию, но и следя за реакцией. Гарри явно пытался предупредить, что он и так на грани, а они собирались… Но потом умудрился нашарить банку, разлить её содержимое по простыне, но всё же что-то попало ему на ладонь. Драко почувствовал осторожное прикосновение, обхват, движение. Он едва не задохнулся. Понял, что они оба задыхаются. Кто-то из них кричит, кто-то стонет. Драко упёрся лбом в плечо Гарри, и, кажется, даже шептал ему какие-то слова. Что-то там о чувствах. О хорошем и плохом. Но думать об этом как следует, он был уже не в состоянии. Поттер пришёл к финишу первым. Всё же его эмоции более свободны, но он не остановился, и довёл до разрядки Драко. И пока тот переводил дыхание, вытирая выступившие слезы, Гарри, видимо, вспомнил, что он всё же волшебник. Нашарил палочку и прошептал Очищающее. Банку он просто поставил на пол. Туда же отправилась и палочка. И на этом его силы закончились. Гарри буквально упал на постель, увлекая за собой Драко, но умудряясь утянуть следом и одеяло, накрыв их обоих. Малфой оказался даже головой на подушке, спиной к груди Поттера. Драко чувствовал дыхание Поттера на своём плече, а сам лежал в кольце его рук, прижатый так крепко, как это только было возможно. Драко никогда прежде не делил ни с кем кровать. Сейчас это даже казалось мило, но спать наверняка будет неудобно. — Эй, Гарри! — позвал он, — ты собирался лечь в постель Уизли, помнишь? Поттер чуть повернул голову, отчего его губы скользнули по плечу как бы в поцелуе, и пробормотал: — Да-да, тётя Петуния. Я помню. Настурции поливать, одуванчики выпалывать. В этот раз я не перепутаю… И, видимо, отрубился уже окончательно. Драко же лежал, глядя в стену. Вот что это было сейчас? Что на него нашло? Почему он не стал доводить свой эксперимент до конца? Неужели он поверил Поттеру? В Поттера? Похоже на то. Врать самому себе Драко позволял только в самом крайнем случае. И им было хорошо. Может, рассказать ему утром про отобранную палочку? Попросить помощи? Ага, ниже падать уже некуда, Драко. Ладно. Всё это завтра. Лучше бы, конечно, проснуться раньше и уйти, избавив и себя и его от утренней неловкости, когда Возбуждающее окончательно выветрится из головы. С этими мыслями Драко разрешил себе уснуть. Так крепко и сладко, как ещё никогда в жизни. И объятия Поттера совершенно не мешали этому.