Скиталец

      Караульный мандалорец резко вскочил на ноги, когда я прошёл возле него, а затем снова прислонился к глыбе, служившей обозначением места его вахты. Я продолжил свой путь, пока мне в спину бил яркий свет от звезды. До заката оставалось несколько часов, а мне хотелось развеяться. Уйти, убежать от своих мыслей.       Ноги сами вели меня всё дальше и дальше от лагеря мандалорцев, трава шелестела от резких порывов ветра, где-то совсем далеко выли неизвестные мне звери. Казалось, вместе с пылью потоки воздуха унесли и все тревоги, но… чего-то не хватало. Меня потянуло посмотреть на небо, где в этот момент пролетала стая птиц, почему-то смутно знакомых. Я всмотрелся по-внимательнее, и увидел, что птицы напоминают… кондроков? Откуда они появились? Их же можно увидеть только на Земле…       Но в голове сразу прозвучал ответ на вопрос: «Конечно, на Земле. А ты где находишься?». Я застыл на месте, хлопая глазами и озираясь по сторонам. И действительно: бескрайние, с пожелтевшей травой, поля Хасви незаметно для меня сменились зелёными равнинами, огороженные древним защитным полем, возведённым ещё во времена Орокин. Небо порозовело — близился закат. Где-то на уровне старых рефлексов я отметил, что перед заходом в водоёмах рыба поднимается ближе к поверхности. И сразу же мой взор упал на ближайшее озеро. Пришла мысль, что маленький клочок земли в его центре будет отличной позицией для ловли. Я присел ближе к земле, готовясь к прыжку, и осознал, что моё тело сокрыто в Умбре. Мышцы особой версии Экскалибура напружинились, и затем он с грубой грацией взмыл в воздух, чтобы в итоге жёстко приземлиться на островок, оставив на месте посадки глубокие следы. После приземления на остров я сразу же свалился на спину, раскинув в стороны руки и ноги и сожалея, что Перенос не может передать в полной мере ощущения ласкового прикосновения растительности и её душистого запаха. Взгляд устремился в небо, по которому лениво плыли облака.       Я поднялся, вдохнул полной грудью и занёс гарпун для броска. Озеро отражало мой варфрейм, лишённый ненужных побрякушек, коими другие Тэнно так любили обвешаться. Закатное солнце блестело на поверхности воды. Кондроки мирно летали над Равнинами Эйдолона, ничуть не страшась Гринирских Балист, засевших на своих вышках и готовых стрелять по всему, что покажется им подозрительным. Но они были далеко. Слишком далеко, чтобы представлять для меня угрозу. Умбра замер, вслушиваясь в плеск воды. Взгляд бегал по побережью в поисках рыбы. Как назло, озеро было спокойным, почти стоячим, как если бы вся живность в нём исчезла. Но когда последний закатный луч соскользнул с водной глади, спокойствие нарушилось рыбьим хвостом, внезапно вынырнувшим всего на секунду. Но обитатель озера не успел уйти на глубину, вместо этого гарпун проткнул его насквозь и вытянул вверх, прямо в мои руки. Хороший улов сегодня. Остронцы будут рады, особенно после недавней попытки Гринир отравить их еду.       Я закинул контейнер с рыбой на спину и перед уходом взглянул на озеро. Теперь на нём отражалось ночное небо, и, будь противоположный берег подальше, оно бы слилось с водой. Прекрасное зрелище. На него можно смотреть очень долго. И я, бывало, действительно проводил на Равнинах всю ночь. Наслаждался ими. Но… почему-то меня передёрнуло. Будто могильный холод пронзил мою душу в попытке разорвать это наслаждение в клочья. — Оператор, неподалёку от вас в лагерь ведут захваченного остронца, — вклинился Ордис, решив не использовать имитированный голос Лотос.       Да, можно ему помочь — мне всё равно возвращаться на Орбитер через Цетус. — Ордис, каково точное направление? — Юг, прямо около ворот Цетуса.       И я двинулся. Тенью в ночи нёсся по Равнинам, ведомый лишь шпилем от полуразрушенной Башни, служащим ориентиром на Цетус. Трава шелестела, когда варфрейм задевал её. Кротообразные звери зарывались в землю при моём приближении. Но они как будто прятались не от меня. Чем ближе я шёл к шпилю, тем больше власти брала себе ночь, укутывая тьмой Равнины. И в конце концов три силуэта замаячили на горизонте — два солдата Гринир и остронец, шедший в их окружении с понурой головой. Я спрятался в высокой траве и достал лук. Я не брал огнестрельное оружие, потому что звуки выстрелов привлекали не только Гринир, особенно ночью. Достал стрелу, натянул тетиву. И выстрелил. Первый солдат упал, второй последовал за ним. Менее чем через минуту я уже был возле пленника, взламывая электронные наручники. Но вдруг подоспели Гринир. Небо осветил огонь реактивных двигателей. Только заметив приближающийся десантный корабль, я удосужился ещё раз посмотреть на убитых солдат. Один из них зажал в руке активированный маяк для вызова подкрепления. Я крикнул остронцу, чтобы он бежал к Цетусу, благо до ворот было метров пятьдесят, а сам начал вести заградительный огонь, чтобы отвлечь прибывающих врагов. Прибыл ещё один отряд. Один из солдат подлетел ко мне вплотную на крюке-кошке. Я достал никану, чтобы разрезать его на подлёте, но приземлился уже не Гринир. Мой клинок скрестился с мечом Послушника. И тут я заметил, что в небе прибывали не гринирские Болкоры, а Скимитары. На землю не спускались по тросам новые солдаты, а спрыгивали Послушники. Я оглянулся назад, чтобы проверить, не началась ли погоня за бегущим остронцем, но позади меня больше не было ворот Цетуса. За моей спиной находился главный вход в Реле. И единственный, кто наблюдал за мной оттуда, был Демон. Но он был скован — цепи пронзили его тело, не давая и шанса хоть что-то делать. Послушник, скрестивший со мной клинки, выбрался из варфрейма и откинул меня ударом Бездны. Я свалился на землю, и у меня больше не осталось сил встать. Я мог лишь смотреть, как Реле погружалось в объятия огня, как Послушник заносил оружие над моей грудью. Нужно было отбросить его ударом Бездны. Но я не мог. Я лишил себя Бездны, и потому лишь бессильно ждал, пока лезвие медленно поднимется, а затем змеиным движением пронзит моё сердце. В глазах темнело, я хотел кричать, хотел сражаться, но… Не за что. Моё тело лежало вдали от горящего Реле, оно, как фантом, стремительно исчезало. Рука потянулась к миражу, но он уже пропал. Всё исчезло безвозвратно, мне оставалось лишь беззвучно кричать от отчаяния. Рука слабела, веки непослушно закрывались, и всего на момент я увидел пульсирующий Камень. — Освободи меня, — донеслось из него. Умоляюще. Понимающе. — Ты сможешь вернуться обратно. Сможешь всё исправить. — Вместо моего лица на нём отразилась застывшая картина. Резня. В одном месте собрались Гринир, Корпус, Послушники. И никаких Тэнно. Некому было защитить разбитых жителей Системы, боязливо вжавшихся в землю. Защитников нет… меня там нет. — Сможешь их спасти… — Нет! — хрипло закричал я, прогоняя сон.       И проснулся в холодном поту. Горящее Реле стояло перед глазами, а нагрудный карман дрожал. Разозлившись от такой бессовестной иллюзии, я вскочил с койки, достал Камень и замахнулся, намереваясь со всей силы бросить его в стену… А когда опомнился, то уже клал его обратно.       Но всё равно меня не отпускал этот сон. Я, как не в себе, рванул в рубку пилота. Все мысли были нацелены на то, чтобы дать полную тягу и улететь продолжать поиски Системы. Вернуться. Защитить свой дом. Защитить жителей, что и делал почти всю жизнь. Но, отчасти из-за спешки, отчасти из-за затуманенного ума, я ударился плечом об дверной проём. Ноющая боль от столкновения с преградой сразу помогла мне прийти в себя. Я сел прямо на полу, прислонив спину к стене, схватился за голову и попробовал собраться с мыслями.       Плохо, очень плохо. Либо мне приснился опустошающий кошмар, либо Демон усиливал свой натиск. Голова болела так, будто мне ложкой поковыряли черепную коробку. Будь он проклят. Это подло. Знал бы как, давно бы разорвал его на кусочки и развеял в космическом вакууме. Он опять начинал наглеть. Он прекрасно знал, что я хочу вернуться. И бессовестно использовал это против меня. Но во мне теплилась надежда, что влияние Демона ограничится призывом освободить Бездну при долгом зрительном контакте с камнем. Это была почва, на которой я твёрдо стоял: Демон в заточении и может лишь умолять меня о свободе. Сейчас эта установка пошатнулась. Он проник в мой сон и превратил его в кошмар. Неужели без Бездны и Кувы я начал поддаваться его воздействию? Что дальше? Он захватит моё тело в обход освобождения? Затуманит мой рассудок в разгар боя и я словлю лишний выстрел? Надо прекратить носить с собой Камень.       Я медленно поднялся на ноги. Дрожащей походкой подошёл к стенному шкафу в рубке пилота. Нет. Здесь нельзя было его оставлять — там лежит броня. Нужно оставить в той части корабля, в которой я нахожусь меньше всего. Чёрт. Звездолёты класса «Скипрей» максимально компактны, здесь просто нет лишних отсеков. Разве что… мой корабль обычно чинят астродроиды снаружи.

***

      Потребовался примерно час, чтобы обустроить тайник в грузовом отсеке. Там были системы под полом, но они резервные и отвечают за подачу кислорода в случае критических повреждений. Пришлось потрудиться, чтобы упорядочить бесконечные провода и кабели. Когда первый этап был сделан, я покопался в запчастях для быстрого ремонта и нашёл держатель на магните, который мог зафиксировать и изолировать повреждённые кабели подальше от остальных, чтобы не возникло замыкания до того, как можно будет заняться более тщательным обслуживанием. И вот, тайник был готов: осталось поместить Камень в держатель и вернуть пластину пола на место. Я достал его из кармана и стал медленно, будто нехотя, подносить к фиксатору. А может, я просто зря паниковал? Если возникнет непредвиденная ситуация, то придётся положиться на себя…

А ТАК ТЫ МОЖЕШЬ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ РАЗБИТЬ ЕГО И ИСПОЛЬЗОВАТЬ СИЛУ БЕЗДНЫ

— Нет, — произнёс я вслух, силясь огородить свои мысли от влияния Демона, — ты останешься здесь.       Чтобы отогнать сомнения, я резким движением вставил Камень в разъём фиксатора. Тот негромко прогудел. Проверив, вроде по своей воле, надёжно ли закреплена темница Демона, я собрался отпустить её, но пальцы предательски не хотели отрываться.

МОЖЕТ, НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ ОСТАВИТЬ ЕГО ПРИ СЕБЕ? В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ОН СПАС МНЕ ЖИЗНЬ…

      Эта мысль была уже настолько нагло подсунута, что во мне вспыхнула ярость, настолько сильная, что я снова обратился к Камню, чуть ли не крича: — Я тебя запечатал, я выжил на заказе и я оставлю тебя здесь, Демон! — воскликнул я и отдёрнул руку.

***

      Глупо было надеяться, что отложив проблему в долгий ящик, я решил бы её. Находясь на борту «Странствующего Кубрау», я постоянно проверял нагрудный карман, и, не нащупав привычное содержимое, заражался жгучим желанием проверить тайник. Сначала я просто усиливал график тренировок, доводя себя до ещё большего изнеможения. Затем переместился из каюты в рубку, чтобы разорвать расстояние до трюма. Так и сидел в кресле, словно под трибуналом, мысленно отсчитывая секунды, минуты, часы до наступления сна. Но, как и в прошлый раз, это было временное решение. Спустя неделю, во время очередного упражнения, я обжёг себе ногу световым мечом. Не поверив в такую глупую ошибку, которая не совершалась мной с очень давних пор, я вытянул ногу в прямом ударе и почувствовал, будто она налита свинцом. Вместе со слабой надеждой пришло решение выйти на связь с И’нелом, чтобы узнать состояние Разрушителя, но когда голограмма ботана появлялась перед затуманенными глазами, тот лишь качал головой, обещая подобрать «идеальный момент». — И когда он наступит? — нетерпеливо спросил я, хоть и заранее знал ответ. Я сидел в кресле пилота и сложил руки на груди, чтобы подавить желание начать их заламывать. — Не скоро, — виновато сказал ботан. — Что-то происходит в Центральных мирах, ресурсы перераспределили для постройки чего-то другого… — Здесь поподробнее, — вздохнул я. — То есть, мне надо ждать ещё больше? Что они вообще строят? — Мне удалось раздобыть только кодовое имя проекта, «Палач», если тебе это о чём-то говорит…       Палач. Что-то знакомое… Бесконечное множество дроидов и людей, строящих громадный крейсер, рядом с которым Разрушитель — лишь мелкая сошка. Флагман Дарта Вейдера. Что-то не так. Пропаганда Империи по Голонету усилилась, ресурсы перебросились на ускорение постройки личного флагмана Тёмного Лорда. Будь во мне больше сил, моё лицо наверняка бы выдало напряжение, которое охватило меня при мысли, на что способна такая махина. Но я лишь в очередной раз тяжело вздохнул. — Нет, наверняка ещё один Разрушитель, — я устало опустил глаза. — В любом случае, налёт переносится, — тихо, будто опасаясь, подытожил ботан.       Переносится? Мне надо продолжать ждать, не принимать сторонние заказы, не покидать Хасви, вообще не ввязываться ни в какую авантюру, пока И’нел не подаст сигнал? Пальцы впились в закрытые бронёй ноги. — Насколько? — выдавил я. — Как придёт время, я сообщу, — уже еле слышно законил он и резко оборвал связь, отчего мне захотелось взвыть.       Корабль ощущался клеткой. И в один прекрасный момент вместо того, чтобы лечь в койку и предпринять ещё одну попытку поспать, я решил снова спуститься в лагерь. Но была уже глубокая ночь — можно было слоняться между шатрами, словно привидение, и не найти шумной компании. Оставалось только бродить, бездумно, без цели.

***

      Без цели. Её просто не было. Когда я получил свободу в путешествиях, всё казалось как никогда простым — лети себе и делай что хочешь, как в старые добрые. Вместо Гринир — Империя, вместо Корпуса — синдикаты. Попутно и путь домой отыщется…       Дело было не в Демоне — он лишь давил на уязвимую точку. Дело было во мне. Пока я делал грязную работу синдиката, пока я отчаянно цеплялся за воспоминания о Системе, которую нужно защитить… что-то ускользало от меня. Нечто большее, чем просто желание влиться в знакомую обстановку или найти дорогу домой. Казалось, в бою на доли секунды приходило понимание, затем оно вновь пряталось в закоулки моего разума. Нет, не только в бою — это чувство снова приходило ко мне, когда я перевозил припасы на Ондерон. Ещё глубже в мысли: я почувствовал его отзвук, когда И’нел намекнул на продвижение в синдикате. Когда он признал, что моё командование может принести успех налёту. Когда пугливым движением потянулся за бластером. Мимолётное кипение крови от одной только мысли. Понимал ли я до конца, что это было за чувство?       На безоблачном небе Хасви можно было разглядеть ближайшие планеты. Я остановился посреди лагеря и поднял руку, словно был в силах снять их с орбит…       Облака соединились в бледную пелену. Взгляд соскочил с неба и уткнулся в землю. Понимание снова ускользнуло от меня. Вместо него пришло бессилие.

***

      Наступал рассвет. Мандалорцы бодрыми выходили из своих шатров, приветствуя друг друга и отправляясь по делам или сразу в общий шатёр, если таковых не было. Круг Почёта был занят тренирующимися бойцами, разложенной аппаратуре требовались умелые руки механика, как и звездолётам, из-за полного отсутствия дроидов. И на фоне общей работы я, так и не поспавший, стоял перед шатром Рей, из которого глухо доносились её с Кандерусом голоса. Когда внутри стало тихо, наружу вышел второй, удивлённо вскинув бровь при моём виде. Хоть на мне и был шлем, по слегка сутулой спине можно было распознать усталость. — Зачем явился? — строго спросила Рей, хоть в её тоне пронеслись нотки интереса.       Она стояла в центре шатра, явно занимаясь организацией чего-то с помощью голо-схем, но стоило мне войти, как они растворились в воздухе. Медленно, словно нехотя, я сделал шаг внутрь шатра. Надо было сказать всего пару слов, но зубы до скрипа сцепились. Склизкий холод пробрал тело, будто из него навсегда ушло всё тепло. В измотанной бессоницей голове возник ураган. Мысли сменяли одна другую, как узоры в калейдоскопе. Чтобы я стоял и собирался просить о помощи человека, с которым едва знаком? Куда делась моя гордость — клянчить приказы, как собака просит команды? Но ведь это было временное решение…       Холод постепенно сменялся яростью. Ещё немного, и я бы развернулся, побыстрее добрался до корабля и улетел подальше. Но поток мыслей остановил настойчивый голос Рей: — Сними шлем, — Она убрала руки со стола с голограммами и скрестила их на груди.       Если когда я только вошёл она сузила глаза в родном для них с Кандерусом подозрительном вгляде, то сейчас они распахнулись. Два тёмных омута смотрели на меня и словно видели насквозь, и пока сознание боролось само с собой, руки потянулись к шлему. Когда пальцы коснулись обшивки, тело пробила дрожь — разум всё ещё сопротивлялся.       Шлем перестал скрывать нижнюю половину лица, и в тот момент моё самообладание меня предало. Всего на долю секунды, но, когда шлем был полностью снят, я не сразу взял под контроль своё лицо. Но на нём не проскочила ярость от внутренней борьбы, не усталость от бессонных ночей. К моему стыду, на нём проскочила боль. Отчаяние. Подробности ночных кошмаров навалились с новой силой. Пришлось сделать глубокий вдох и освободить руку, чтобы закрыть ей хотя бы глаза. И даже так стоило неимоверных усилий вернуть лицу привычное выражение, но, должно быть, оно получилось таким фальшивым, что после проявленной слабости казалось маской. — Нужна ли в лагере помощь? — выдавил я, избегая взгляда Рей. Уже как слабый укол, в голове пронеслось осознание, что я дал слабину перед кем-то. Унизительно. — Да, кое-кому нужна, — мягко ответила она, не отрывая от меня взгляд. Такой тон вызвал у меня удивление, и я нашёл в себе смелости поднять глаза. И не нашёл во взгляде Рей даже намёка на жалость или насмешку — в нём светились понимание и интерес. — Ты хочешь взяться за любую работу? — она понизила тон, будто бы кто-то мог подслушать нас снаружи шатра.       Внезапно мягкий тон и тёплый взгляд оказали странное влияние: мне показалось, будто даже дышать стало легче, а с ног слетели кандалы. Потому было уже гораздо легче ответить: — Да, готов сделать что угодно, — выпалил я и тихо воскликнул: — Что-то перенести, починить или даже организовать!       Рей простояла несколько секунд, всматриваясь в маску спокойствия, что я надел на себя. Затем вернулась в ту же позу, в которой я её застал: положила на стол руки и оперлась на них. И активировала голограммы. На появившейся синей схеме лагеря блуждало множество красных точек. Глава клана осматривала лагерь в поисках чего-то, а потом указала рукой на самый дальний от лагеря сторожевой пункт. На нём висела только одна точка. — На этом посте никто не хочет стоять. Вызвался только Ролан, — она прервалась и снова посмотрела в мои глаза, Внимательно, будто я мог уже передумать. — Я готов сделать что угодно, — повторил я ещё увереннее. — Хорошо, свободен, — скомандовала она и вернулась к своим делам.       Я чуть ли не по-строевому развернулся и собрался уйти, как Рей напоследок добавила, снова на момент вернув себе мягкий тон: — Что бы ни произошло в твоём прошлом, оно позади и не должно мешать дело, — сказала скорее утешающе, нежели осуждающе. — Знаю, но прошлое преследует меня, — постарался ответить как можно спокойнее.

***

      Близился полдень. Небо постепенно заволакивали грозовые тучи, что вынудило меня достать термоткань и попытаться согреть ей что-то кроме правой руки. И без того сильный ветер подул ещё яростнее. Его ветра и редкие удары грома ничуть не мешали мне. Взгляд приковали к себе грозовые тучи, а мысли всё ещё находились в лагере. Они варились в голове, как в котле, и отстранённое окружение как ничто другое помогало перевести дух и разобраться с бардаком на душе. — И откуда ты родом? — Ролан что-то нажал на своём наруче, и треугольный визор шлема несколько раз вспыхнул синим цветом. Если бы не радиосвязь через шлемы, то нам пришлось бы кричать, чтобы услышать друг друга. — Из далёкой Системы, — ответил я, ни на секунду не отпуская засунутый в кобуру бластер. Тучи не спешили приближаться к нашему «аванпосту», что заставило меня вглядываться внимательнее. Бросив взгляд на Ролана я в который раз убедился, что если меня и можно спутать с мандалорцем, то с большой натяжкой. Моя броня легче, она не сделана из дюрастали и в наручах есть встроенный огнемёт, но не каскадные гранаты, да и из ранца не торчит готовый к запуску ракетный снаряд. — Внешнее Кольцо — это не далеко, — скептически подметил мандалорец. — Нет, моя планета ещё дальше, — ответил я и попробовал сменить тему: — Я слышал, «Багровый Рассвет» начал действовать в этом секторе. Что ему понадобилось? — Если нам сегодня повезёт, спросишь у них лично, — зло отозвался он. — Уже успели напасть? — продолжил я, не обратив внимание на реакцию собеседника при упоминании синдиката. — Конечно успели, что им ещё делать. Дозор Смерти или «Багровый Рассвет» — всё равно, пусть только сунутся, — выпалил Ролан, перекладывая винтовку из руки в руку. — Хотят снова захватить Мандалор, — пояснил мандалорец сквозь небольшие помехи. — А сейчас кто управляет Мандалором? — спросил я погромче, навострив уши. Выл не только ветер. — Мандалора нет, Саксы пытаются… Чёртовы помехи. Хей? Проверка свя… — его голос оборвался. Он сделал пару попыток вручную настроить сигнал, а потом снял шлем и уже криком обратился ко мне: — Связь пропала, нам нужно… — Замолчи, — отрезал я, снял шлем и стал вслушиваться. Началась гроза, разряды молнии оплетали небо голубым светом, но был ещё какой-то звук. Не природный, словно… — Ложись! — приказал я и сам рухнул на землю.       В этот момент над нашими головами пролетели снаряды и оставили после себя неглубокую воронку. Мимо нас пронеслось минимум два звездолёта и сделали ещё несколько выстрелов, подняв в воздух грязь. По звуку я отличил целый отряд солдат с реактивными ранцами. Когда все они скрылись в стороне лагеря, я прыжком поднялся на ноги и подбежал к Ролану, который яростно нажимал кнопки на шлеме, безуспешно пытаясь связаться с другими. — Хватит мешкать, они заглушили связь, — бросил я ему, поправляя реактивный ранец. Наконец-то бой. То, чего мне не хватало, — действия. Кто бы не напал на лагерь, они трупы. — Надо предупредить… — попробовал препираться мандалорец и замолчал, увидев меня. Только благодаря его реакции я понял, что мои губы уже раздвинулись в боевом оскале. Дыхание участилось, внутри назревала буря, ещё страшнее, чем в небе. — Возвращаемся, быстро! — Я быстрым движением надел испачкавшийся шлем, активировал ранец и полетел первым.

***

      Гроза разразилась. Покрытые грязью, мы летели к лагерю. Ледяной ливень бил по броне, когда мы увидели на горизонте сначала два мандалоских звездолёта, а затем как мимо одного из них пронеслась странная животная тень, и он свалился на землю, унеся с собой в пекло несколько шатров. Красные, синие и жёлтые сгустки летали, подобно снарядам салюта. Понимая, что Ролан всё равно меня не услышит, я взял курс вверх, прямо на второй звездолёт. Если они заглушили связь, то без воздушной поддержки шансы можно уравнять. Но когда я долетел и спрыгнул на крышу корабля, то понял, что мне нечем его повредить: бластерный пистолет даже не поцарапает, а термальный детонатор только нагреет броню шаттла… Световой меч. Я взял с собой световой меч из гробницы. Но тогда лучше вывести из строя двигатель…       Звездолёт резко набрал скорость и начал подниматься вверх, попутно поворачиваясь вертикально. Не теряя ни секунды, я активировал лезвие и вонзил его в обшивку. Дождь перерос в настоящий град, и мелкие льдинки мгновенно испарялись от соприкосновения мечом. Корабль кренился всё сильнее. Выждав, пока он повернётся двигателями вниз, я перестал упираться ногами в металл и чуть ли не камнем полетел вниз, оставляя после себя расплавленный след. Броня защитила меня от огня из сопел двигателей, скорость падения начала возрастать. Раздался приглушённый звук выстрела, и чтобы увернуться, я активировал ранец и ушёл в сторону штопором, в конце развернувшись спиной в землю, и увидел выжившего пилота, выцеливающего меня. Выстрел из бластера только оттолкнул его и оставил отметину на броне. Вот значит как: мелкий бластер не смог ранить его. Зубы непроизвольно скрипнули, я активировал оба лезвия светового меча и полетел на ранце вверх, на противника. На подлёте я закружился вокруг своей оси, и враг угодил в мясорубку. — Кто бы не снял их шаттл, с меня кружка гала! — победно воскликнул кто-то в заработавший канал связи. — Отступаем в центр! — услышал я приказы Рей. — Перегрупируемся и ударим в ответ!       Последовав сообщению, я начал пикировать на землю. Гром гремел, молния била без остановки, солдаты на земле то и дело взлетали на реактивных ранцах, поливая поле боя потоком каскадных ракет и струёй пламени из огнемёта. Воспользовавшись тёмным цветом брони, что скрывал меня на фоне бушующей стихии, я приземлился не в стане союзников, а в тыл врага, и спрятался в свежей воронке. Ну что же, сейчас они у меня попляшут. Не знаю, сколько ещё кораблей на подходе, но этот отряд живым не уйдёт. Руки дрожали от нагрузки — неделя практически без сна давала о себе знать, каждое движение отдавало тупой болью. Оставалось только крепче сцепить зубы и попытаться выжать из этой боли всё. Не помеха — мотивация. Наркотик, усиливающий адреналин. Я сжал покрепче световой меч и выпрыгнул из воронки. Когда солдаты додумались обернуться в мою сторону, было уже слишком поздно. Мой силуэт кружился сумраке, освещаемый лишь мимолётно вспыхивающими лезвиями. Враги падали замертво, не успевая точно прицелиться в меня. Но когда почти половина пала, остаток, как по команде, взмыл в воздух и пустился в бегство, потеряв несколько солдат от выстрелов бластерных винтовок. Одного я успел перехватить: взлетел на реактивном ранце и срезал мечом, когда он проносился надо мной.       Когда налётчики отступили, я подбежал к обороняющимся: — Где остальные? — спросил я, перед этим подняв в воздух световой меч и демонстративно отключив его. — Отступили, мы остались, чтобы прикрыть, — ответили мне.       Ударила молния — и связь снова оборвалась. Блик осветил силуэт ещё одного звездолёта. Оранжевые огни обнаружили новую волну.       Всё горело. Враги спускались с небес. Как тогда, я далеко от центра баррикад, и две дюжины солдат начали перекрикивать друг друга, будто решение, произнесённое громче всех, будет выбрано. Нет. На этот раз всё было по-другому. В моих силах спасти их. Подобно очередному удару грома, воздух разразил мой голос. — Всем внимание! — крикнул я.       Но договорить мне не дали. Мелкий предмет, размером с камень, был сброшен на меня налётчиками. Доля секунды прошла, я сделал настолько быстрый удар мечом, что, казалось, каждый мускул взорвался так же, как и отбитая мной контактная граната. Взрыв такой силы должен был отбросить меня. Он разорвал шлем и снёс часть брони. Но я лишь крепче упёрся в землю, почувствовав, как кровь поднялась вверх по горлу, ища выход. И нашла — я сбросил с себя шлем и сплюнул алую жидкость. Мандалорцы оцепенели. Враги не спешили нападать. — Что встали? Отбросим нападающих! — крикнул я, подняв меч. — Они думают, что жалкий отряд сможет победить нас, разобьём их в ответ — вперёд! Собьём корабль — вернём связь!       Их жизни, их умы и сердца оказались в моих руках. Мандалорцы разразились боевым кличем. Кличем, который, как потом объяснит мне Кандерус, значит одно.       Слава, вечная слава!       Они повторили его ещё раз, подняв кулаки к небу. Теперь враг был не страшен: он был грозой, которую следовало преодолеть.       Я оторвался от земли, и половина солдат полетели за мной. Льдинки врезались в лицо, подоспевший вражеский отряд силился перехватить нас. Но не мог. Мы неслись по небу ужасающим штормом, и ни бластерные снаряды, ни потеря в несколько бойцов не могли остановить нас. С земли в захватчиков летели ответные выстрелы, пока уже на треть поредевшее звено приблизилось к звездолёту почти вплотную. Я мало что мог различить на небе из-за сощуренных глаз, но цель видел чётко и ясно. Турели навелись на меня, но ни попали. Ещё одна контактная граната полетела в центр нашего построения, но ни с кем не столкнулась. Ничто не смогло помешать мне вывести корабль из боя тем же способом — выпотрошив его двигатели световым мечом.       — У наших снова есть связь! — победно известил я, когда появилась возможность подлететь друг к другу поближе. — Объединимся с прикрытием и начнём продвигаться к центру лагеря. Победа будет за нами!       Наш отряд, как метеоры, полетели вниз, истребляя рассеянных солдатов противника. Больше никто из нас не погиб. Смерть нашла только нападающих.

***

      Я бежал по усеянной воронками лагерю. За моими плечами, не отставая и не обгоняя, бежал отряд. Мой отряд. — Тебя вызывает Рей, — крикнул вдогонку один из мандалорцев и кинул мне комплинк. Я одобряюще кивнул и нажал на кнопку вызова, не прекращая бег. — Ты снял глушилки? — Судя по доносящимся звукам пальбы, со мной связались на ходу. — Да, направляемся к вам, — прокричал я сквозь усиливающийся с каждой минутой град. — Я дала твоё местоположение остальным отрядам. К тебе присоединится Кандерус. Ударьте по ним с тыла, пока они заняты атакой на нас, — распорядилась она, сеанс прервал шум от взрыва.

***

      Мы приближались к центру лагеря. Сквозь завесу бури просвечивали пожары. Горели шатры, обломки кораблей и кое-где трава. Присоединялись ещё мандалорцы, и как бы я не старался идти впереди, всё равно с каждой стычкой двигался медленнее. Лицо замёрзло до боли, руки казались ватными. Но я продолжал бежать, не смотря ни на что. Чем сильнее сказывалась усталость, чем ощутимее была боль от каждого движения, тем больше я полагался на ярость. Сердце было готовым выпрыгнуть из груди, вместо чётких приказов союзные мандалорцы направлялись взмахами меча, багровое лезвие которого было отлично видно во тьме грозы. Наш отряд становился всё больше: из дюжины солдат он превратился в сотню готовых к контратаке. Оставалось ещё немного. Ноги чуть ли не заплетались, во время одной из стычек меня подстрелили. Оставалось только крепче сжать зубы и ответить быстрой смертью. Изредка в небе проносилась массивная тень, которую боялись только враги.       И мы смогли. Мы добрались до центра лагеря. Огни бластеров отчётливо освещали кольцо, в которое заключили отряд Рей. И только я остановился, чтобы связаться и узнать, когда присоединится Кандерус, как он приземлился прямо перед нами.       Как метеорит, он спикировал на землю, создав своим приземлением дождь из грязи. И то, на чём он такое проделал, поразило моё воображение. Это было чудовище из стали. С механическим рёвом оно превратило в пепел догоняющих нас налётчиков, обстреляв их из десятков орудий, прикреплённых спереди. Закончив обстрел, оно повернулось к нам на четырёх когтистых лапах, загородив собой вид на бой впереди. И огонь от горящих шатров выделил всадника — сомнений быть не могло, это был Кандерус. Даже толстый слой брони, соединяющей его с механическим зверем, не помешал услышать его голос, усиленный динамиками шлема: — У кого нет топлива в ранце — спрятаться за «василиск»! — приказал он, вызвав ликующие крики.       Инициатива командования перешла в его руки: мандалорцы сомкнулись в ряд и построились за «василиском». Но, специально ли, они построились позади меня. Где-то со стороны Кандеруса возник металлический скрежет, будто завертелись шестерёнки. Спустя менее чем через минуту всадник лишился основной брони и спустился на землю, на что зверь отреагировал интересно: развернулся орудиями к палящим по отряду Рей нападающим и начал вести слежку за полем боя. Кандерус подошёл ближе, будто из-за непогоды ему могло померещится моё присутствие, и, выключив динамик шлема, обратился ко мне: — А я-то думал, кто носится по округе со световым мечом… — еле слышно, будто скорее себе чем мне, буркнул он и далее заговорил уже громко и отчётливо: — Рей в окружении, — его рука вытянулась вперёд ладонью вверх, из неё вывелась голокарта, — атакуют с трёх сторон, с четвёртой мешает гора. Нужно разделиться на три группы и ударить по атакующим одновременно… — Нет, так они образуют свою оборону и затянут бой, — вставил я, вцепившись руками в плечи. За короткие мгновения без движения они закоченели. — Тем более, у них могут быть наготове резервы… Нужен манёвр, — я нарисовал пальцем в воздухе над голограммой вектор движения отрядов. — Мы находимся аккурат в их тылу — пусть две группы ударят с флангов. Это заставит врага отступить. Третья их и поймает. — Неплохой план, значит время делиться… — Кандерус замолчал и нажал кнопку на шлеме, принимая передачу. — Чёрт, у них есть фрегат на орбите! — выругался он и снова вернул себе спокойный тон. — Я возьму пилотов и отвлеку их в космосе, — он окинул взглядом стоящих в первом ряду мандалорцев. — Шир! Дангар! — он указал пальцем на названных. Я вспомнил: они привели за собой часть сил. — Вы поведёте ударные отряды. Быстро разделите силы: Шир на левый фланг, Дангар на правый. Айза, — он обратился ко мне, — выглядишь как живой мертвец. Сражаться хоть сможешь? — До смерти, — ответил я крутанул в руке рукоять светового меча. Такое хвастовство отплатило мне приступом ноющей боли. — Значит, займусь отступающими, — красное лезвие вспыхнуло, я обернулся к оставшимся мандалорцам и поднял меч над головой. Про себя уже решил — они пойдут за мной. — Покажем им! — коротко воскликнул я. Ответом послужил лес направленных в небо кулаков.       Мандалорцы смотрели на меня сквозь Т-образные визоры их шлемов. Всполох молнии осветил безмолвный отряд, что принесёт смерть отступающим. Прошло несколько секунд, ударил гром, и мы выступили к своей позиции. Кандерус забрался обратно на «василиск» и исчез в ночном небе, с округ лагеря поднялись союзные корабли и полетели за ним, на орбиту, чтобы через час ожесточённого космического боя на землю свалились горящие обломки вражеского фрегата. Но это случилось позже — а пока мой отряд приближался к центру лагеря, готовый разбить врага.

***

      Всё тело лихорадило, лицо было исцарапано льдом. Наш отряд, как самый дальний от врага, ждал момента и копил боевую ярость. В это время я наблюдал за полем боя через одолженный бинокль.       Капкан захлопнулся: несмотря на прибывшие подкрепления, вражеский отряд не успел вовремя заметить, как уже их взяли в окружение. Отряд Рей использовал воронки и обломки в качестве укрытий, уйдя в глухую оборону. И когда началась контратака, они были готовы. Из-за обломков вылетело столько бойцов с реактивными ранцами, сколько никто не ожидал увидеть. С улыбкой для себя я понял, что Рей спланировала защиту отлично: самые сильные ждали своего часа в резерве, пока глухая оборона создавала мнимое видение беспомощности перед атакой. Один солдат запустил снаряд, от которого вражеское снаряжение вышло из строя. Второй кинул ослепляющую гранату. Третий в компании ещё с несколькими пролетел над полем боя, поливая его огнемётом. И когда в воздух выше всех поднялась женская фигура, можно было петь прощальную песнь. Сначала такой манёвр показался безрассудным, а потом фигура зависла и подняла руки на уровне плеч, направив на готовящихся к бегству налётчиков. Посыпался град каскадных ракет. Сначала вылетело две, в воздухе их количество удвоилось. Этот метод атаки повторялся снова и снова разными отрядами. После нескольких подходов враг был вынужден начать отступать. Небо разорвали обломки падающего фрегата, и отступление превратилось в самое настоящее бегство.       Они бежали прямо к нам. Я поправил в руках трофейную винтовку и, не спеша разгибаться в полный рост, поднял руку в ладони. Отступающих было не меньше сотни, но их организация была отчасти разбита. Они подобрались к нам достаточно близко, я сжал кулак и взмыл в небо. Поняв сигнал, передний ряд отряда последовал моему примеру. Те, кто остался на земле, бросились в жестокое наступление, ничуть не страшась противника. Может у меня и не было каскадных ракет и гранат, может моё тело и болело от нечеловеческих нагрузок, но я не дал противнику это заметить. Выстрелы винтовки пробивали броню и убивали на месте. Союзные ракеты превратили поле боя в самый настоящий ад. Но когда от вражеского отряда оставалось чуть меньше половины, кто-то попал по моему ранцу. Еле маневрируя из-за отказавших стабилизаторов, я кубарем свалился на голову врагам. Грязь под лицом смешалась с выплюнутой кровью. Попытка встать вызвала острый приступ боли по всему телу. Оно обмякло, как тряпичная кукла. Моих усилий хватило только на то, чтобы повернуть голову на бок и увидеть, как меня взяли на прицел несколько отступающих. Потеряв надежду на выживание, они направили в меня дуло своих бластеров. Получив новую порцию адреналина, я заставил себя опереться на локти и приподняться, как в одну секунду произошло сразу несколько вещей: вражеские солдаты одновременно упали замертво, мои мышцы окончательно перегрузились и лицо столкнулось с землёй, поле боя превратилось в какофонию звуков. Произошло несколько выстрелов, кто-то победно воскликнул, затем наступила темнота.