Скиталец

Приземлённый Разрушитель с орбиты выглядел инородно. Прошёдший сквозь Бездну, линкор словно очистился от любых следов боя, оставленных на нём у Верфи. Никаких вмятин, никаких отметин от попадания снарядов, никаких царапин на обшивке. Линкор словно выбросило из потока времени. Мне это ощущение было знакомо, пусть я и успел отвыкнуть от него. Как древние Башни Орокин, Разрушитель ныне был как реликвия прошлого, каким-то неведомым образом сохранившая свой первозданный облик. Все мандалорцы чувствовали это — их мысли эхом отдавались в моей голове, как тихий звон колокольчиков, меж их слов легко читалась кроткость, несвойственная воинственному народу. Я понял, что могу ощутить тень Бездны только через них. Что-то изменилось после увиденного Экскалибура Прайм. Некая связь, которая будто бы была всегда, но оставалась незамеченной, обрела облик бледной цепи, туго опоясывающией меня. То гнетущее ощущение невозможности дышать или чувствовать запахи словно не было связанно с использованием Бездны, а с призрачными оковами, болезненного въевшимися в плоть. Их гнетущий звон ныне звучал при каждом движении, отдаваясь болезненным ощущением в груди. Словно сердце ранили кинжалом, да так и оставили, не давая ему ни зажить, ни истечь кровью. Только теперь в крови была и Кува. Кровь древних бурлила необузданным потоком, стремительно помогая ранам затянуться, и заставляла сердце биться с неистовой скоростью, стремясь сбросить с него цепи. Это было больно, но даже малейшее ослабление оков… Во время медитации я смог почувствовать волю всех мандалорцев, даже тех, кто не прошёл через Бездну. Не прочитать их мысли, которые они ещё не успели проговорить вслух, а окинуть их взглядом, на мгновение неосознанно вытеснив их собственное «я» своим. Всего на кратчайшую долю мгновения ко мне пришло осознание, какая власть была у Семерых Орокин. Я спешно прервал медитацию, поникнув головой и тяжело дыша. Взгляд невольно метался в разных направлениях, истошно старашась приметить мельчайшие детали, вроде круживших в воздухе комков пыли. Такой силой никто не должен обладать. Орокин обрекли Систему на тиранию, имея способности подавить волю любого даже не взглядом, а одним намерением, и если они могли вечность жить в этом подобном мгновении, то они точно не были живыми в том плане, в котором я привык думать. Я откинул голову назад и наконец-то унял отдышку медленным и глубоким вдохом. Снаружи палатки послышалась бурная речь — что-то случилось. Не мешкая, я вскочил и выбежал наружу, интуитивно схватившись за рукоять светового меча. В лагере стоял гам, мимо спешно пробежал отряд. — Патруль что-то заметил? — спросил я, подойдя ближе к одному из метавшихся мандалорцев. — «Кровавый Рассвет», — коротко ответил он. Послышался взрыв, лагерь содрогнулся от грохота, где-то наверху, над исполинской фигурой линкора, пронеслись звездолёты, мой слух чётко различил звук запуска протонных торпед… После которого разразилась тишина. Она была громче любого взрыва или самого гласного крика, и исчезла так же стремительно, как и возникла, оставив после себя тихий звон на поверхности Разрушителя. Комлинк истошно запищал. — Айза, — раздался чуть более оживлённый голос Кандеруса, — Атака с западной стороны лагеря. — Понял, — ответил я с инстинктивным кивком. Бледные огни вспыхнули по всему лагерю — некоторые мандалорцы не преминули возможностью опробовать в деле умение передвигаться через Бездну. Я собрался было сделать тоже самое, и уже приготовился сделать шаг, чтобы пронестись на запад, как тут же себя осадил. Вместо спокойного шума, подобного нахождению под водой, с перемещением в Бездну послышался рёв, будто я оказался в центре адского инферно. Решив, что ногами безопаснее в первую очередь для лагеря, нежели для меня, я как можно быстрее добежал до края лагеря, где уже шла битва. Огневые точки вели подавляющий огонь по смело наступающему строю, стараясь не подпустить то и дело проносящихся налётчиков на спидерах. Один из них не успел справиться с управлением и врезался прямо в баррикаду, погибнув во взрыве. По округе разлетелись конечности и снаряжение погибшего, и недалеко от меня упало то, что привлекло внимание. Шлем налётчика был почти неотличим от того, которые носили некоторые из напавших на лагерь в прошлый раз. При попытке перейти в Бездну ещё раз вновь раздался громкий рёв пламени. Чутьё настойчиво подсказывало мне, что использовать Бездну в союзном строю нельзя. Вместо этого я закрыл глаза и попытался через неё ощутить, сколько из обученных путям Тэнно добралось до поля боя. Несмотря на бушующий в ушах рёв, я увидел ряд блеклых огоньков, чем-то напоминавших рой светлячков. Стараясь не думать, почему через Бездну мандалорцы слабо выделяются на фоне ревущего вокруг меня потока энергии, я высунулся из-за укрытия и окинул происходящее взглядом. Сооружённые баррикады с возвышавшимися сторожевыми вышками сдерживали натиск крупных отрядов противника, то и дело сменявших друг друга. Враг словно чувстовал себя как дома, развивая наступление в сторону лагеря и закрепляясь всё ближе к укрытиям. Перед каждым их манёвром следовал огонь на подавление, прикрывавший налёт спидстверов, загружённых взрывчаткой. Они быстро закидывали гранаты чуть ли не на наши головы и уносились прочь, создавая окно для безопасного продвижения. Несмотря на то, что наша сторона сидела в обороне, они держали потери под контролем, и без контратаки они бы просто подобрались вплотную к первой линии обороны и заняли бы её для дальнейшего развития наступления. Периодически раздавался тот самый раскат тишины — судя по всему, облучённый Бездной Разрушитель так стойко терпел манёвры вражеской авиации, намеревавшейся лишить нас защиты с воздуха. Я потянулся к комлинку, чётко понимая, что если Кандерус на своём роботе не тут, то он ведёт битву в воздухе, а значит, у него есть более полная картина наступления. — Сколько их? — спросил я, попутно совершив знакомый манёвр по отбитию залетевшей гранаты. В этот раз Бездна защитила от взрыва, тот оставил только опалённый след на наплечнике. — Три корвета на орбите, — бросил Кандерус, — «ЦР-ки», не имперцы. Шаттлы летят к вам, мы держим «Ком’рки» подальше. «Ви-крылов» переживём. Воздух был под контролем — это хорошо. Крейсер выполнил свою задачу — наши позиции были недосягаемы с воздуха, но враг подбирался к нашим позициям слишком активно — очень хорошо работала стратегия с налётчиками. Нужно было это менять, тем более, оборона уже начала ослабевать из-за раненных взрывчаткой. — Унайру, как учили! — обратился я к прошедшим через Бездну мандалорцам. — Займите авангард и держите наступление! Вазарин — раненные! Нарамон — давите налётчиков! Мадурай, Зенурик — уничтожьте их позиции! Котэ! — Дарасуум Котэ! — громом раскатились защитники. Прежде чем все успели последовать приказам, со стороны нападавших разразился выстрел, ярче и громче предыдущих — они закрепились и подтянули тяжёлое вооружение, чтобы пробить нашу оборону. Пока защитники не успели среагировать, я выскочил из-за баррикады и стал в полный рост. Рёв Бездны всё ещё гудел у меня в ушах, а намерение её использовать усиливало давящую боль во всём теле. Стоять стало тяжело, колени задрожали и подогнулись, словно меня начало тянуть к земле в разы сильнее, чем должно бы. Зубы сжались вмести до скрипа, но кое-что осталось неизменным и явило себя вновь. Губы растянулись и обнажили оскал. Я знал это чувство, и это не Бездна. Яростный рёв пусть и вмешивался в её поток, но его источником было нечто иное. С трудом подняв словно окаменевшую руку и выпрямив её в сторону артиллерийского снаряда, я расжал кулак, позволив потоку освободиться. Тот рёв, что гудел у меня в ушах, теперь грохотом прошёлся по полю боя, сопровождая поток дикой, необузданной энергии перебившей выстрел и пролетевшей на головами вражеского отряда. Спустя мгновение где-то вдалеке произошёл взрыв, за ним, с небольшой задержкой, последовала ударная волна, закинувшая изнемождённого меня обратно за баррикаду. За эти драгоценные секунды адепты Унайру успели занять авангард и, вытянув руки, поставить защитные барьеры. Нужно было отдыщаться, в глазах поплыло. Тяжёлому дыханию помешал кашель, оставивший на куладке кровь. Она же текла из носа и глаз, из-за чего я снял шлем. — Айза, ты в порядке? — Лок сгруппировался ближе ко мне и уже потянулся за бактапастой. Я думал было отмахнуться от него рукой, как заметил, что Бездна попросту испелелила броню с неё, оголив обугленную до мяса конечность. Моё тело оказалось неготовым к такой мощи, продержи я поток на пару секунд дольше — вспыхнул бы, как спичка, и развеялся по ветру. Рёв в ушах ослаб, и я обесиленно распластался у баррикады, тратя все силы на то, лишь бы не забывать дышать. Следить за временем стало трудно, потому нельзя было сказать, что произошло, что выстрелы прекратились. Набрав крохи сил, я поднял к лицу уцелевшую руку с комплинком и вызвал Рей. — Не знаю, что ты на этот раз сделал, но они отступают, — шокированно протянула она. — Блеск, — устало кинул и я поник обратно. Мандалорцы оживлённо суетились, поднимая раненных и обсуждая столкновение. В голове пронеслась надежда, что нам удалось выиграть немного времени перед следующим нападением, пока враг, кем бы он ни был, будет готовиться уже с учётом неизветной для него силы. Оно того стоило. Я осмотрел баррикады и понял, что нам чудом удалось избежать убитых. Ради такого и сгореть никогда не жалко. Оставшись довольным итогами столкновения, я позволил себе ненадолго сомкнуть глаза.

***

Тем же днём мы с Рей и Кандерусом собрались для обсуждения дальнейших планов. Оборонительные линии прошли некое боевое крещение, пусть и не без сильной концентрации наших сил на одной стороне, но это уже позволяло нам задуматься о последующих шагах. — Это был «Багровый Рассвет», — говорила Рей, раздражённо расхаживая по шатру. — Конечно, они снова попытались на нас напасть, думали, что уж в этот раз сдадимся. — Я говорил, что так и будет, — упрекнул её Кандерус, скрестив руки на груди. — Рей, пора признать, что мы больше не можем оставаться в стороне… — Ты опять за своё? — утомлённо отрезала глава клана. — У меня нет настроения вспоминать легенды, нам нужно убираться отсюда. — Чёрта с два нас вытеснят продажные трусы, — сплюнул мандалорец в ответ, нетерпеливо шагнув навстречу Рей. — Мы «пацифисты», чтобы дальше терпеть это. Он хочет войну — мы показали, что готовы к ней! — К войне с кем? — вклинился я, тут же притянув к себе два недовольных взгляда. — С узурпатором, — сухо выбросил Кандерус, собрав ладони в кулаки. — С джедайским отбросом… — Это был не джедай, — поправили его. Кандерус яростно выдохнул и отвернулся, собираясь с мыслями. Убедившись, что препятствий нет, Рей начала терпеливо рассказывать, коснувшись пальцами подбородка: — Формально, традиционного Мандалора у нас нет уже очень давно, но, по факту, мы имеем символ, с помощью которого кланы признают сильнейшего. — Иронично, что изначально этот символ украли из Храма Джедаев на Корусанте, — успехнулся Кандерус, не поворачиваясь и направив свой взгляд куда-то вдаль. — Тем не менее, — продолжила Рей, — пусть текущий «Мандалор» и не может повести нас в поход или даже собрать вместе для видимости единства, но у него есть Тёмный Меч, а с ним и права на власть над всеми кланами… — Ситха с два у него какие-то права есть, — вновь оживился Кандерус и возмущённо подошёл к Рей. — Разве ты не видишь? Он не может собрать поход как раз потому что мы ему не подчиняемся, а если авторите Мандалора не признаётся одним кланом, то против Империи никто за ним не пойдёт. Если мы покинем сектор, всё пропало. — И что ты предлагаешь? — нервно спросила Рей. — У него в полном подчинении клан Визсла, и ресурсы с чёрного рынка Внешнего Кольца. А у нас… И тут глава осеклась. Легко было понять, что эта тема не раз поднималась раньше, в этот раз мне лишь «повезло» присутствовать. При взгляде на полное решимости лицо Кандеруса и полные осторожного скепсиса глаза Рей не осталось никаких сомнений — если не вмешаться, то и окончательное решение принято не будет. На долгую секунду я задумался. Рей чувствовала всю ответственность за клан и в первую очередь хотела блага для него. Она была не из тех, кто резко ответит и рискнёт, серьёзно не обдумав и не взвесив все «за» и «против». Глава уже вовсю погрузилась в мысли, сосредоточенно сщурив глаза и сомкнув губы в тонкую линию. С её точки зрения, ещё оставалось время для принятия решения — брать инициативу в свои руки или отступить. Кандерус же, с другой стороны, жаждал действовать. Его хмурое лицо выражало доведённое до предела терпение. Всего одна крохотная искра — и он бы взорвался, уже не принимая никаких компромиссов, и сделал то, что посчитал нужным для процветания клана. Я вспомнил сегодняшнее нападение. Это был «Багровый Рассвет» — практически ничто по сравнению с полной мощью военной машины Империи. И даже он представлял опасность. Что будет дальше? Консорциум прилетит и решит, что имеет больше прав на Разрушитель? Хватит ли между всеми ими разногласий, чтобы не объединиться и не сокрушить нас? Отступать было нельзя, но и бездействовать тоже. Сегодня раненные, завтра — убитые, послезавтра нам мог настать конец. — У нас есть мы, — категорично встрял я, подойдя ближе к Рей и Кандерусу. — О большем и просить не следует. — Что ты предлагаешь? — недоумённо .покосилась Рей. Кандерус напрягся, приготовившись уловаить каждое слово. — Ваш «узурпатор» хочет войны, верно? — начал я, задумчиво клацнув зубами. — Они пришёл к нам с оружием — уничтожим его. Покажем на его примере, что бывает с врагом. Синдикаты ненадолго отстанут, чтобы подумать, с какой стороны подойти в сектор, а Империя будет собирать информацию, чтобы учесть все изменения. — Айза, ты говоришь о войне с формальным Мандалором, насколько бы мало уважением к нему не было, — укорила меня Рей, скривив губы. — И победим в ней, — я положил руки на их плечи, соединив нас в небольшой полукруг. — Вместе. Мы уже привлекли внимание всего Внешнего Кольца. Сомневаться сейчас — значит проиграть. А пока… можем сделать обманный манёвр. Он хочет выгнать нас с Хасви, думая, что мы покинем Мандалорский Сектор? Заставим его пожалеть об этом. Рей, — я заглянул ей в глаза, будто надеясь своим взглядом вытеснить любые сомнения. — Нужно обраться к клану. В войне потребуется не просто глава, а генерал. Она в ответ тяжело вздохнула и посмотрела на Кандеруса. Тот положил руку к ней на плечо и молча кивнул. Решение принято.

***

В лагере воцарилась атмосфера беспокойства. Рей отдала приказ собирать укрепления и подняться на крейсер. Сначала через молчаливое недоумение, мандалорцы возмутились. Они были готовы сражаться, чтобы защищать свой дом, но теперь им приказали его покинуть, и даже не дали понять, с какой целью. Для чего возводилась линия обороны? Зачем изначально была заключена сделка с Консорциумом, как не для получения ресурсов для более уверенной обороны? Неужели клан Галаар испугался мелкой утренней стычки? Из тревожные мысли вскоре переросли в тихое перешёптывание, а затем и в громкое недовольство. Весь лагерь собрался у шатра главы в поисках ответов на возникшие вопросы. Кандерус сделал глубокий вдох на выходе из палаты. Ему ещё предстоляло обратиться к своим братьям и сёстрам по оружию, а плечи уже предательски поникли от усталости. Как бы он не сохранял невозмутимое выражение лица, всегда трудно быть тем, кто сообщает плохие новости. Я молча положил руку ему на плечо. Не было лишним напомнить, что он не один. Кандерус гордо поднял подбородок и вышел из шатра. Гомон снаружи стих, все взгляды оказались прикованными к защитнику лагеря. — Я знаю, что вам не хочется покидать Хасви, — гласно заявил он. — Эта планета была нашим домом и крепостью пять долгих лет, не говоря о регулярных стоянках долгие годы до этого… — Тогда почему мы должны её покинуть? — раздался голос в толпе, который тут же поддержали отобрительными скриками. — Потому что мы не можем более оставаться на одном месте, по крайней мере, пока что, — ответил Кандерус. — Вам самим не надоело постоянно отбиваться от налётчиков «Багрового рассвета»? Убивать своих братьев и сестёр? — И поэтому мы сбегаем? — спросил кто-то другой. На этот раз его поддержали ещё громче. Настолько, что Кандерусу пришлось чуть ли не надорвать связки, чтобы его просто услышали. — Мы не сбегаем, — заверил он, отрицательно взмахнув рукой собой. — Мы начнём активно двигаться, чтобы на нас было труднее напасть… — Значит, прячемся? — гомон окончательно перерос в ор. Мандалорцы начали перекрикивать друг друга, кто-то уже принялся толкаться, ещё чуть-чуть и на стоящего на возвышенности Кандеруса стало бы всё равно. Взглянув на нарастающий беспорядок, я не смог остаться в стороне. Ноги инстинктивно сделали шаг. — Как на Мандо'a «молчать»? — шёпотом спросил я у Кандеруса. — K'уур, — смиренно буркнул он и оступился, пропуская меня вперёд. Набрав полную грудь воздуха, я воскликнул, что есть силы, призывая к порядку: — K'уур, мэндо’аде! — маналорский язык привлёк их внимание, даже тех, кто не был способен сходу понять его. Воспользовавшись ненадолго восстановленным порядком, я начал говорить: — Вы хотите знать, зачем мы покидаем дом? Чтобы сделать его своим раз и навсегда! — в толпе начались недоумённые перешёптывания, но нельзя было обращать на них внимание. — Узурпатор думает, что может заставить нас бегать, прятаться по удалённым лунам, словно мы какая-то шайка, которую можно гонять во всей галактике от нечего делать. Но, знаете, каков наш следующий шаг? — я выждал недолгую паузу, чтобы дать мандалорцам время самим задуматься, но не начать обсуждать это вслух. — Мы ударим в ответ. Мы соберём всю нашу силу в кулак, и не отступим пока от врага не останется даже и воспоминаний. «Багровый Рассвет» пожалеет, что посмел прийти в наш лагерь с оружием, потому что Хасви принадлежит вам, — я поднял кулак и воскликнул ещё громче. — Хасви принадлежит сынам и дочерям Мандалора! И ради Мандалора, мы покажем узурпатору, что бывает, когда на клан Галаар нападают! — Толпа взорвалась одобрительными возгласами, в воздух поднялось множетсво кулаков. Я достал с пояса световой меч и зажёг его, высоко подняв над головой. — К оружию, братья и сёстры! Мы отправляемся на войну! За Мандалор!

ЗА МАНДАЛОР

Толпа повторила клич и ударилась в ликование. От подавленного настроя не осталось и следа. Я с гордостью окинул взглядом клан. Какие бы сражения не ожидали их… нас впредь, мандалорцы готовы встретить их с рвением, достойным сильнейших воинов. Я развернулся и ушёл в шатёр, и всего на мгновение мне показалось, что Кандерус прошептал: — За Мандалора.