Крокусы, обрамленные смертью

Кэролайн было все равно. Надев на себя свитер и свернувшись в позу эмбриона, она лежала под одеялом и изо всех сил старалась не стучать зубами от холода, но тщетно. Стук был таким громким, что Форбс лишь удивлялась тому, почему Клаус, пришедший всего лишь полчаса назад (она слышала скрип его двери), до сих пор не ворвался в ее комнату и не потребовал идеальной тишины от своей пленницы. «Впрочем, я уверена, что он наслаждается моим положением», – подумала девушка, осторожно высунув из–под одеяла кончики пальцев и растирая ими свой нос. Она старалась не думать, отстраниться, забыться, но ядовитые фразы Клауса и Стефана, прозвучавшие сегодня на кухне, никак не хотели исчезать из ее памяти. Она не понимала Тайлера, не понимала причину, толкнувшую его на такие действия. Не понимала, а потому не могла найти ему оправдания, хотя и занималась их поисками целый день. Стон. Кэр нахмурилась, стараясь определить его источник, но следом наступила абсолютная тишина, нарушал которую лишь размеренный ход настенных часов. «Может, это Клаусу пришла СМС–ка. Кто знает, какие он предпочитает мелодии», – ехидно подумала она и прикрыла глаза, размышляя над тем, сможет ли уснуть. Стон повторился. Надрывный, протяжный звук, вызвал у Кэролайн ассоциацию с огромной температурой, которая, вполне возможно, и подкосила стойкий организм Гибрида. «Неужели он заболел? Кстати неудивительно, в таком-то холоде», – ежась, она встала с постели, на цыпочках подошла к двери и чуть толкнула ее, желая аккуратно рассмотреть открывшееся ее взору пространство. Он спал. Кэролайн была уверена в этом. Откинутая на пол подушка, сбитое одеяло… Это давало великолепную возможность разглядеть его тело, в особенности мускулы, которые он развивал не в спортивном зале у тренажеров, а в бесконечных боях и тренировках. … Он спал и, скорее всего, видел кошмар, во что Кэр уже верила с трудом, ибо кошмары означают лишь одно – наличие совести. Испытывая непонятное смущение, но, почему-то не отрывая взгляда от этой картины, Кэр не переставала размышлять: входить или нет, но очередной стон ускорил принятие ее решения. Идя на поводу у желания, а возможно и жалости, Кэролайн вошла в комнату и присела на край кровати. – Тихо, тихо… Все хорошо, – она провела рукой по его лицу, ощущая бисеринки пота, и, не поняла сама, как оказалась прижатая к горячему мужскому телу. Пистолет, спрятанный под подушкой, появился на свет молниеносно, и, глядя в эти безумные глаза, девушка понимала, насколько плохи ее дела: Ник явно ее не узнавал. Тяжело дыша, он пытался сфокусировать свой взгляд, постепенно отходя от сна и ослабляя хватку. – Ты? – наконец удивленно спросил он, убирая пистолет в сторону и позволяя девушке свободно дышать. – Ты… Я слышала стон, – Кэр замялась, проклиная свою тонкую женскую натуру, проявленную в семействе Форбс в тройном формате. Она попыталась встать, но Клаус лишь крепче, но довольно мягко, прижал ее к себе. – Ты такая холодная, – пробормотал он, вдыхая аромат ее волос. – Передаю атмосферу своей комнаты, – она усмехнулась, пытаясь освободиться. Клаус нахмурился: – Почему не сказала раньше? – И чтобы ты сделал? Установил обогреватель? – странно, но во время этой странной пикировки, Кэролайн полностью расслабилась и теперь просто лежала, вдыхая в себя ставшее для нее таким драгоценным тепло. Не слыша ответа, она поднялась, как прозвучавшая реплика Майклсона заставила ее резко остановиться. – Может, останешься здесь? – девушка ошарашено посмотрела на него, понимая, что слышит просьбу. – Я не буду приставать, не бойся. Она все еще сомневалась, в душе зная, какой даст ответ. Ник отодвинулся, предоставляя ей место, и Кэр прилегла рядом с ним. – Что тебе приснилось? – вопрос был задан не из-за любопытства, ей неожиданно стало интересно, почему с виду образованный талантливый мужчина свернул на такую кривую дорожку. – Ирак, – прозвучало отрывисто, и Кэр ощутила, как пальцы Ника обхватывают ее талию. – Спи, – она провела рукой по его волосам. – Сегодня тебе больше не приснятся кошмары. Клаус заснул, а Кэролайн еще долго смотрела на него, размышляя об этом странном человеке. Она думала о нем, и впервые за сутки мысли о Тайлере ушли из ее головы.