Крокусы, обрамленные смертью

Шесть месяцев спустя Время может останавливаться. Иногда... Впрочем, если быть откровенным, то Клаус не знал, что именно произошло за последние полгода. Иногда ему казалось, что эти самые часики остановились несколько лет, позволяя его совести начать вести столь опасную игру, а иногда, наоборот, он начинал думать, что время ускорилось. Ускорилось до такой степени, что казалось, будто оно стоит на месте. Он понимал, что ему нужен будильник с оглушительной мелодией, способной разогнать связывающую его душу апатию, но несмотря на все старания нигде не мог его найти: ни в новой работе, ни в семье, ни, тем более, в снах. Конечно, семья и работа стали долгожданной отдушиной, но и здесь ему приходилось делать главное - учиться жить, учиться быть. Быть нормальным среднестатистическим законопослушным гражданином и, надевая каждое утро эту маску, он понимал, как сильно устал играть, осознавая в глубине души, что роль "Гибрида" была не так уж и плоха. Работа... Странно, но когда Рик предложил ему место в отделе, он согласился. Согласился легко, не колеблясь и не раздумывая, да и работа, полная логических загадок, смешанных с толикой борьбы и кровопролития, ему нравилась. Вот только... Только он прекрасно знал, что скрыто по другую ее сторону и не мог с легкостью арестовать парнишку, убившего насильника, забитую домохозяйку, которая, обороняясь, смогла заколоть мужа-тирана... У него появлялся пунктик. И это было плохо. - Я закончил, - глухим, от долгого молчания, голосом произнес он, передавая папку с делом Зальцману. Рик, не раскрывая, отложил ее на подоконник к стопке таких же, все больше приближающихся к модели Пизанской башни,папок. Клаус устало опустился на стул и потер переносицу. - Сегодня Ребекку выписывают из клиники, - он поморщился, вспоминая особенности нелегкого лечения от наркотической зависимости, возникшей из-за вводимых Локвудом препаратов. - Лекси готовит праздничный ужин... Приедешь, а то Деймон опять будет жаловаться, что ему не с кем пить. Аларик коротко хохотнул, показывая, что оценил попытку. - В другой раз, наверное..., - он помялся, размышляя стоит ли говорить, и, не сдержавшись, все-таки произнес, - Кэролайн тоже прилетает на неделе. Клаус резко остановил раскачивающийся, запущенный им же настольный маятник. - И как она? Поездка пошла на пользу, - спросил он, помня, как сильно переживала девушка, мучаясь от обязанности посещать судебные заседания по понедельникам и пятницам. - Вроде бы лучше... Голос, по телефону, стал намного бодрее: четырехмесячная экспедиция в Сюррей явно пошла ей на пользу. - Время идет на пользу всем, - вздохнув, заметил Ник, поднимаясь. - Ладно, до встречи, не хочу давать Лекси лишний повод меня убить. Однако, несмотря на все старания, повод у "уже-невесты-Кола" появился: Ник все-таки опоздал. Вваливаясь на порог собственного дома и выслушивая непрекращающийся монолог, посвященный удивительной зависимости внимания к семье от наличия/отсутствия девушки, он, растерянно кивая, подошел к окну. И вздрогнул: прямо перед окнами его комнаты, возвышаясь над весенней грязью и потемневшим, еще не растаявшим снегом, под сильными порывами ветра раскачивался, но всякий раз выпрямлялся цветок удивительного по своей нежности синего оттенка. Картина была завораживающей, и Клаус наверняка знал, кого именно ему нужно благодарить. Только... - Красиво, не так ли? Он расцвел сегодня днем, - заметила Лекси, подходя к окну и отодвигая занавеску. - Что это? - Крокусы... Один из цветок Богов. Правда, легенды там довольно кровожадные, - ухмыльнувшись, добавила она. - Как и в жизни, - тихо проговорил Ник, замечая пристальный взгляд девушки. - Ты ей позвонишь? Вопрос не был рассчитан на ответ, но Майклсон без колебаний произнес короткое и роковое: - Да. Что ж, будильник, призывающий к жизни, только что прозвенел.