Мороз по коже

Утром Дану разбудил гул. Мерный, низкий — совершенно неестественный звук в этих заплесневелых катакомбах. Казалось, десятки дворфийских осадных машин прокладывали путь где-то под землей. С потолка посыпались пауки и каменная крошка. — Ты слышишь? — сонно пробормотала она, приподнявшись на локтях. Аман уже не спал. Прислонившись к решеткам, он с напряженным видом вслушивался во тьму. Дана тоже попыталась уловить источник странного шума, который то удалялся, то приближался к ним с разных сторон, будто заплутав в кольце коридоров. — Шаги, — коротко ответил он. — Их несколько. Не стража. И как ему в этой мешанине звуков удалось различить шаги? — Ваши? — Дана поморщилась. — Может, и ваши, — Аман пожал плечами, не переставая напряженно вглядываться во мрак. — Но точно не люди тех, кто нас сюда засунул. Будь готова. — К чему? Он не ответил. Теперь и Дана различала чуть больше, чем просто неясный грохот. Со звоном скрещивались чужие мечи, дрожала земля, вспышки заклинаний звучали как шипение змеи. Кто-то кричал. Все громче. Не оставалось сомнений, что звук приближался. В груди тугим клубком свернулось нехорошее предчувствие. — Эй! Мы здесь! — заорал кто-то из соседней камеры. — Наверху! — Заткнись, идиот! — сипло отозвался второй голос. — Думаешь, это за нами? Да срать они хотели! Вдали громыхнуло. По коридору с шипением пронеслась молния. Аман резко схватил Дану за руку и отдернул назад, подальше от решеток. — Не стой там, — бросил он сквозь зубы. На предплечье от его ладони остался едва заметный след, и Дана машинально коснулась его пальцами. Вспышка — и ослепительный вихрь пламени прокатился по корироду. Завоняло паленой шкурой. Послышался визг. Не в силах больше сдерживать любопытство, Дана вновь прильнула к решеткам. По ту сторону открывалась тяжёлая, серая глубина катакомб. Коридор тянулся вниз под углом, будто некогда служил стоком или обслуживающим тоннелем. Камеры располагались не на уровне пола, а врезались в каменную стену выше человеческого роста, выступами нависая над проходом — словно гнёзда. Решётки были обращены наружу, вниз, так что сидящий внутри видел лишь часть коридора и то, что происходило под ним. Дана не видела источник огня раньше — вспышка прошла ниже, прямо под их камерой, облизывая каменные стены и всё, что стояло на пути. Как завороженная, она наблюдала за световым представлением, которое разворачивалось прямо на их глазах. Узкое пространство вдруг заполнилось людьми. Людьми ли?.. Первым из-за угла показался ворген. Он рычал, скалив отвратительную пасть, и сутуло пятился назад. Дана узнала его. Начальник здешней стражи, обезумевший безжалостный садист. О его способах расправы над пленниками ходили легенды, и она не раз слышала, как такие же сбрендившие гоблины за стеной по вечерам обсасывали каждую кровавую подробность. — Джес Хаулис, — Аман узнал его тоже. — Хочу увидеть того, кто решил вспороть этой псине брюхо. Ворген продолжал отступать. Теперь Дана увидела и остальных. Их было пятеро. Первым шел воин в тяжелых латных доспехах. Обманчиво медлительный, он уверенно загонял свою жертву, широкими выпадами не давая ей места для маневра. И всякий раз, когда огромный меч достигал цели, Джес взвизгивал, прямо как настоящий пес. За спиной воина охотник натягивал тетиву лука. Хлоп — белое оперение стрелы словно цветок распустилось у воргена на плече. Два эльфа с посохами в руках лениво пускали в воздух снопы красных и голубых искр — те с шипением разбивались о шкуру мерзавца. Последним неспешно ковылял шаман, выглядящий так, будто только проснулся и вообще не понимает, как оказался в этом месте и в этой компании. Дана во все глаза смотрела на эту странную процессию. Все пятеро двигались удивительно слаженно и четко. Будто каждое их действие было выверено заранее. Как часовой механизм. — Я наточил клинки специально для вас! — заверещал ворген, но это не произвело на компанию никакого впечатления. А дальше произошло нечто странное. Он испустил пронзительный вой. Воины замерли. Воздух задрожал. Ужас ледяной коркой сковал внутренности Даны, лишая возможности дышать. — Закрой уши! — заорал Аман. Она послушалась. Странное оцепенение спало. Джес получил несколько секунд форы, пока нападающие пришли в себя. Он вырвался вперед и… Принялся обеими лапами сбивать замки на клетках заключенных. — Помогайте! Бездельники! Шкуры спущу! Снова крики, звон металла. Двери распахнулись, в коридор высыпали освобожденные пленники. Они бросились в разные стороны, сбивая друг друга с ног. Металл их замка щёлкнул с запозданием. Дана сперва даже не осознала этого: просто услышала металлический треск и почувствовала, как створка поддалась. Она осторожно выскользнула наружу — и тут же пожалела. Коридор кипел. Узкое пространство запомнилось пленниками — спотыкаясь, они цеплялись за стены, карабкались по ступеням, ведущим к верхнему ярусу, откуда уже вышла Дана. Кто-то бежал вверх, кто-то — вниз; кто-то пытался пробиться к лестнице, ведущей к верхним ярусам; кто-то, наоборот, кинулся обратно в темноту, подальше от магии и огня. Дана замешкалась. Этого мгновения хватило. Обезумевшая толпа вдруг подхватила ее — сминая, как растаявшую на Тыквовин конфетку, но чья-то рука рывком выдернула её из этого смертельного водоворота. — Быстрее! За мной! — Но у них мой посох! — крикнула Дана.— И вещи!.. — Принц-банши купит тебе новые, — не оборачиваясь, бросил Аман. — Забудь об этом, если хочешь жить! Они бежали вниз, перепрыгивая через лестничные пролеты. У Даны уже кололо в боку, дыхание рвалось на части. Каждый шаг давался все тяжелее. Воздуха не хватало. Освобожденные пленники хаотично носились по этажам и длинным слепым коридорам в поисках выхода, и оставалось только надеяться, что Аман знает правильный путь. Наконец, за одним из поворотов он резко остановился. В полу светлел металлический люк. — Канализация. Леди вперед. Тяжелая крышка со скрипом поддалась. В лицо пахнуло гнилью. Набрав в грудь побольше воздуха, Дана начала спускаться по склизким металлическим ступенькам. Аман шел следом. Когда люк захлопнулся, темнота над их головами окончательно сомкнулась. Они очутились в трубе — настолько широкой, что даже рослому Аману можно было идти, не пригибаясь. Но на этом плюсы заканчивались. Все здесь, от пола и до потолка, было покрыто густой зеленой слизью. В ней что-то дрожало и копошилось. Густая субстанция нехотя отклеивалась от ботинок, и каждый шаг звучал как тошнотворное хлюпанье. Как будто здесь стошнило тысячу мурлоков. Дану замутило. — Послушай… — начала она, но осеклась от его предостерегающего взгляда. — Нет, — безапелляционно заявил Аман. — Мы не пойдем за твоим посохом. — Не пойдем. Дай мне только попробовать одну вещь. Пожалуйста. — Какую? Он остановился. Замер, настороженный, но не отвернулся. Во взгляде читалось недоверие, но Дана чувствовала — барьер сломлен. Нужно действовать. — Это не займет много времени. Она закрыла глаза. Для создания связи с Круговертью пустоты посох был необходим — как проводник для темной энергии. Именно он создает прочный магический поводок, позволяющий выдернуть демона из собственного мира. Но что, если проводника нет? Мастер говорил, что Тьма должна быть внутри. Так кто же прав?.. Дана чувствовала свою силу. Она напоминала ей ртуть. Непостоянная, меняющая форму, не прощающая ошибок. Видоизмененная аркана, обладающая совершенно другими возможностями. Неужели не получится? Она потянулась к ней, и воздух содрогнулся. Сверкнула зеленая вспышка. Пространство на мгновение вспорол портал, из которого прямо в лужу слизи выкатился безобразно тощий бес. — Чем могу быть полезен? — отряхнувшись, елейным голоском протянул Азгмат. — Господа оказались в зад… затруднительном положении? — Найдёшь мой посох и вещи. Принесёшь их мне. Затем уберёшься прочь. Поклонившись, бес с хлопком исчез. Аман молчал, глядя на то место, где еще секунду назад переливался портал. — И насколько надежны эти твари? — наконец, с сомнением спросил он. — Пока не почуют твою слабость, — спокойно ответила Дана. — Так же, как и большинство. Это действительно не заняло много времени. Через несколько минут Азгмат вернулся, таща за собой увесистый сверток. Стараясь не выдавать своей радости, Дана развязала его. Посох был там! Как только пальцы коснулись древка, глаза-рубины серебряной змеи тускло моргнули, а ледяная наощупь поверхность потеплела, словно вбирая в себя тепло ее руки. По спине пополз озноб. Дана не придала этому значения. Нужно было двигаться дальше. Они шли молча. Труба петляла, постепенно сужаясь. Звуки битвы становились все дальше, пока в какой-то момент не стихли вовсе. Через несколько поворотов тоннель резко оборвался — земля резким уклоном ушла вниз. — Осторожно, — коротко бросил Аман, но подошва уже заскользила по влажному, покрытому тонкой пленкой мха камню. Дана ухватилась за стену — бесполезно, пальцы только прочертили влажную поверхность. Она зажмурилась, приготовившись упасть. И зависла в воздухе. Пальцы Амана обхватили её запястье почти болезненно, горячей стальной хваткой. Дана рефлекторно вдохнула — резко, будто от удара. — Смотри под ноги, — резко сказал он, поставив ее на ноги. Они спускались медленно. Внизу обнаружилась широкая расщелина, в одном месте прикрытая обвальной грудой камней. Между плитами чернел проход. Аман присел, коснулся ладонью поверхности. — Свежий воздух, — пробормотал он. — Значит, выход где-то рядом. Дальше пролезали по одному. Камни царапали одежду, сыпались под ноги. Вставший на пути особо крупный валун пришлось толкать вместе: Аман упёрся плечом, Дана — обеими руками. Камень нехотя сдвинулся, и в лицо пахнуло сыростью горной ночи. По ту сторону зияла пещера. Потолок высоко уходил в темноту, стены были неровными, иссечёнными природными прожилками кварца, который мутно блестел в полумраке. Между камней струился тонкий поток воздуха — значит, где-то дальше был выход наружу, но идти дальше сейчас сил уже не было. Лишь спустя мгновение Дана поняла, что тишину нарушал негромкий плеск. Перед ними раскинулось подземное озеро — широкое и круглое, как зеркало. По поверхности дрожали слабые волны от капель, падающих со свода. Светящийся мох, которым поросли берега, отражался в воде, распространяя свет и делая её похожей на расплавленный изумруд. Аман шагнул рядом, и впервые за долгое время его голос прозвучал без напряжения: — Нам повезло. Вода чистая. Он присел у кромки, окунул ладонь и поднял её — вода стекала прозрачными нитями, без запаха серы, без маслянистой пленки. Дана не помнила, когда в последний раз вообще видела воду, пригодную для мытья, и внезапно ощутила смущение — смешное, детское. Они оба были измучены, в грязи, с запекшейся кровью на коже. Всё тело гудело, словно внутри неё всё ещё вибрировали удары магии, грохот обвалов, вопли пленников. Аман встал спиной у входа, вслушиваясь, но за расщелиной слышался только ночной ветер. — Я посторожу. Он действительно повернулся спиной — сразу, без колебаний. Стоял ровно, руки за спиной, взгляд направлен в тёмный коридор, откуда они пришли. Она выдохнула и прошла к воде. Сняла плащ, сапоги, аккуратно сложила всё рядом. Наклонилась — вода коснулась кожи, ледяная, но приятная после долгого бега и грязи. Когда она вошла в озеро по колено, холод пробрал до костей, но с этим холодом уходило и напряжение последних часов. — До утра останемся здесь, — прозвучало за спиной. — Снаружи слишком опасно. Дана с облегчением выдохнула. Впервые ей не хотелось спорить с ним. Тело, отвыкшее от физических нагрузок, нещадно ныло, а затекшие мышцы словно одеревенели и отказывались повиноваться. Заключение подкосило ее сильнее, чем могло показаться вначале. Аман выглядел бодрее и действовал явно из других соображений. Но знать об истинной причине ее покорности ему было не обязательно. — Скажи, как закончишь. Голос спокойный, ровный. Ни нотки любопытства. Ни попытки обернуться. Она плеснула воду на лицо, смыла грязь с висков, осторожно провела ладонью по волосам. Температура воды не позволяла долго наслаждаться плаванием, и совсем скоро Дане пришлось выйти на берег. — Иди, — сказала она, завернувшись в свой плащ. — Я отвернусь. Аман хмыкнул, но ничего не сказал. — Что ты собираешься делать? — поинтересовался он, когда плеск воды стих. — Завтра? Или вообще? — Вообще. — Найду способ вернуться, — Дана неопределенно пожала плечами. — А ты? — Зачем? Аман вдруг оказался прямо перед ней. И в темноте его серебристые глаза угрожающе блеснули. Она непонимающе нахмурилась. — Что — зачем? — Ты хочешь вернуться, — медленно выговорил он, словно каждое слово костью царапало ему горло. — С какой целью? Пауза. — Думаешь, твой дохлый принц ещё не забыл твоё имя? Слова ударили, как пощёчина. Зачем? Она не понимала. Дана зло вздернула подбородок: — Не твоё дело. — Ты рвёшься назад к тому, кто тебя предал первым. Первым. Он ткнул пальцем ей в грудь. Не сильно, но резче, чем следовало. — Кто даже не попытался тебя найти. Кто не прислал ни слова, ни знака, ни тени. — Что ты, бес тебя забери, несешь?! — взвилась Дана, вскочив на ноги. Но ей все равно сильно не хватало роста, чтобы оказаться глазами с ним на одном уровне. — Натанос не предавал меня. Никогда! В отличие от тебя, калдорайская ищейка! Оскорбление не возымело действия. Аман рассмеялся. Коротко, зло, отчего кончики ее ушей запылали. И произнес следующую фразу так, словно бросил ей в лицо нож: — Он знал про Назмир. — Что?! — Ты услышала. Твой прекрасный, верный, несгибаемый принц-банши знал, куда тебя отправляют. И знал, что это билет в один конец. — Ты лжешь, — выдохнула Дана. — Зачем это мне? — он зло усмехнулся. — Чтобы сделать мне больно. Ты всегда это делаешь… с самой нашей первой встречи! — Глупости, — отрезал Аман. — Ордынская экспедиция в Назмир была утверждена задолго до того, как вас продали назмани. Всё было просчитано. Заиметь в собственном распоряжении талантливую ручную прислужницу, которая обязана ему жизнью. И которая приползет на брюхе под его сапоги из любой точки мира, чтобы продемонстрировать собачью преданность своему спасителю. Глаза предательски защипало. Она хотела крикнуть. Бросить ему в лицо очередную порцию оскорблений. Стереть ухмылку с его лица. Но из груди вырвалось лишь сдавленное: — Не смей… — Пора открыть глаза и увидеть настоящую правду. А не то, что под видом правды преподносил тебе он. Ее грудь тяжело вздымалась. Сердце колотилось бешено, рвано. Казалось, он должен был его услышать. Собрав воедино жалкие остатки самообладания, Дана отбросила со лба прядь волос и улыбнулась так очаровательно, насколько хватало сил. — А знаешь, что еще он говорил? Что причина, по которой я до сих пор жива после стольких встреч с тобой — твой личный интерес. В таком случае все твои обидные слова можно списать на банальную ревность, не находишь? Повисло тяжелое молчание. Дана изо всех сил старалась не отводить взгляд. Улыбка не сошла с лица Амана. Но в его глазах зажегся злой, нехороший огонек. — У тебя два варианта, — произнёс он. — Первый: я не убиваю тебя по приказу. Ты можешь быть полезна Альянсу. Дана побледнела. Фальшивая улыбка сошла с ее лица. Аман же, напротив, заулыбался шире, обнажив острые клыки. — И второй: твой принц-банши прав. В таком случае… Его голос понизился. — Ты в очень большой опасности. И он схватил её за волосы и рывком притянул к себе.