Мороз по коже

На капитанский мостик Дана взошла на негнущихся ногах. Она знала, что найдет его за чтением карт. Привычно отрешенного и невозмутимого. Словно и не было этих долгих месяцев, в течение которых она считалась погибшей. Натанос почти не изменился с момента их последней встречи. Всё тот же прямой горделивый силуэт. Широкие плечи, идеальная выправка охотника. Длинные волосы, щегольски зачёсанные назад, блестели, как вороново перо; борода — аккуратно подстриженная, подчёркивала резкую линию подбородка. И глаза, рубиново-красные. Единственное живое пятно света на восковом лице. Натанос не сразу поднял голову, но кончик перьевой стрелы, которой он чертил путь по карте, чуть заметно дрогнул. В груди шевельнулась тупая, едва ощутимая боль. — Чудесно, — усмехнулся Натанос вместо приветствия. — Просто чудесно. — Что именно?.. — То, что я не ошибся. В очередной раз мои ожидания превзошли себя. — Город наполовину разгромлен, — Дана улыбнулась одними уголками губ, не в силах удержаться от капли иронии. — Кажется, всё-таки что-то пошло не по плану? Вопреки ожиданиям, Натанос не рассердился. Внимательный, цепкий взгляд изучал её с любопытством и методичной дотошностью исследователя-первооткрывателя. — Повзрослела, — добродушно проворчал он. — Хотя, было бы странно ожидать иного… — Вальтер сказал, я нужна здесь. Орда теряет Зулдазар? — Оставь Орду. И Зулдазар, — его голос прозвучал непривычно мягко. — По крайней мере, сейчас. Дана кивнула. Во рту стало сухо и, казалось, слова могли оцарапать горло. Почему в его присутствии она снова чувствовала себя глупой девчонкой? — Ты проделала долгий путь. И я хочу знать обо всем, что с тобой произошло. Она набрала в грудь побольше воздуха и принялась рассказывать. Второй раз вышло не так складно. Путались мысли, рвался ход событий, и Дана ловила себя на том, что приходилось мучительно подбирать слова. Быть может, она действительно слишком устала. Или же ожидала большего? Тысячи раз, будучи шпионом во вражеском стане или изнывая от бессилия в темнице, Дана в своем воображении рисовала его взгляд. Преисполненный восхищения и гордости. Она принесла тайны Альянса ему на блюдце. Пока другие занимались мышиной возней или бессмысленными, изматывающими сражениями, именно Дана совершила невозможное. Тогда почему сейчас это всё казалось настолько неважным? Натанос слушал её так же внимательно, как и Эйлиан. Единственным их различием было, пожалуй, только то, что он совершенно не обладал деликатностью жреца. — Значит, вы сбежали вместе, — произнес он, скорее подтверждая собственные выводы, чем задавая вопрос. Дана попыталась придать как можно большую незначительность истории своего побега — конечно же, это не укрылось от его внимания. — Хм, интересно. И куда вы направились после? — Мы… — слово сорвалось, и её голос неожиданно пресёкся. Дана почувствовала, как в висках начинает пульсировать жар. Как беспокойно подрагивают пальцы. И в груди копится то самое давнее чувство, с которым она решила разобраться позже — но «позже» почему-то наступило именно сейчас. Натанос чуть приподнял бровь — едва заметно, но этого хватило, чтобы в ней что-то оборвалось. — Продолжай, — спокойно напомнил он. Без нажима. — Мы… не знали, куда идти, — голос дрогнул, но в этот раз не сорвался. — Просто… подальше от того проклятого места. Натанос кивнул, будто подмечая очередной штрих на карте. — Поправь меня, если я ошибаюсь. Но совсем недавно ты просила меня позволить тебе убить его? В его глазах по-прежнему плясали веселые огоньки. Жар ударил в лицо. — Ничего не поменялось! — выпалила Дана даже слишком поспешно. — Это… была вынужденная мера. — Разумеется, — мягко согласился он. И повисло молчание. Самые долгие двадцать секунд в её жизни. — Я… здорово промахнулась. Натанос продолжал улыбаться. Когда он подошел ближе и взял в руку её ладони, Дана вздрогнула от холода. — Война здорово прибавила тебе лет, — произнес он почти ласково. — Но в чем-то, моя дорогая, ты остаёшься поразительно наивна. И, признаюсь, мне это нравится. В её взгляде застыл немой вопрос. — Маленькие радости, доступные живым, увы, давно не представляют для меня интереса, — он вздохнул. — Более того, я считаю их опасной слабостью. Помехой. Но у тебя впереди то, что для меня уже позади, а я вовсе не чудовище… чтобы запрещать тебе заводить живые игрушки. Она вдруг почувствовала, словно внутренности сковало ледяной коркой. — Но я не могу не похвалить тебя. Ты всё здорово продумала, от и до. — О чём ты?.. — Лунный клинок больше не представляет для нас интереса, — ответил Натанос, вновь отходя к своим картам. — С тех пор, как его обвинили в пособничестве Оргриммару, ШРУ лишило его всех званий и должностей. Теперь он всего лишь военный преступник. Думаю, Альянс ликвидирует его в ближайшее время, если следопыты Орды не доберутся до него раньше. Дана снова кивнула. На лбу выступила испарина. — Я попрошу тебя только об осторожности, — не подозревая о ее мыслях, продолжил Натанос. — Война все еще идёт. Ты проделала блестящую работу, но один маленький неосторожный шаг может перечеркнуть всё. Она сцепила дрожащие руки в замок за спиной. Так, что побелели костяшки. — Ты знаешь, что сейчас происходит на Азероте? Натанос стоял к ней спиной, но Дана снова машинально кивнула. — Растахан убит. Орда затеяла контрнаступление… Эл говорил, они отступают. — Мелочи, — отмахнулся он. — Совершенно незначительные. Зулдазар останется за нами, это вопрос одного-двух дней. А вот ночные эльфы снова зашевелились на Тёмных Берегах, и сейчас там идут наиболее ожесточённые сражения. Дана встрепенулась. Аман говорил еще в лагере, что вскоре им предстоит сражаться на Тёмных Берегах… Точнее, не ей, а Линн — мысленно поправила себя она. Такая маленькая, казалось бы, незначительная деталь, практически пропущенная мимо ушей. Что ещё он знал заранее? — И мне не нравится то, что происходит, — недовольно сказал он. — Калдорай начали играть грязно. И если верить слухам… — Что за слухи? — Не имеет значения. Пока. Мы надеемся, что это не больше, чем пустая болтовня. Но что-то мне подсказывает, что именно сейчас стоит перебросить все имеющиеся силы на Калимдор. Я здесь, чтобы переправить очередной гарнизон. Ты плывёшь с нами. Она пожала плечами. Дазар’Алор, Тёмные берега — совершенно никакой разницы. Когда Натанос вновь провёл кончиком пальца по линии её подбородка, Дана лишь выдавила из себя улыбку. Холод его прикосновений распространялся глубже, чем под кожу.

***

На сборы дали несколько дней. Эл должен был отплыть вместе с остальными — единственная хорошая новость за последние дни, и только это не позволяло Дане позволить себе окончательно впасть в уныние. В их съемной комнате на окраине города всё выглядело точно так же. Аккуратно сложенное на кроватях бельё пахло лавандой. Дурацкие маски троллей в нишах уже давно не пугали. На её прикроватной тумбочке — идеально чистая поверхность, без следа пыли. Дана улыбнулась. — Я приготовил рыбный суп, — Эл с половником в руках показался из кухни. — Тебе нужно восстановиться. Неважно выглядишь. — Знаю. Но мне ничего не хочется. — Всё равно поешь, — сказал он мягко, но без привычной улыбки. — Хотя бы немного. Дана подошла к зеркалу и отшатнулась. Как давно она не видела свое отражение? Наверное, месяц. Может быть, два. В глазницах залегли тени. Кожа казалось бледной, почти фарфоровой. Изумрудное свечение уцелевшего глаза дрожало неровно, слабо, словно в ней едва теплилась жизнь. Эл был прав. Неважно — самое мягкое определение, которое только могло прийти в голову. Этой ночью Дана плохо спала. В её вязких, кошмарных сновидениях сотни змей обвивались вокруг щиколоток, поднимались выше, и в их чудовищном многоголосом шипении она различала эредан. Холодные скользкие тела сдавливали грудь. Когда одна из змей подняла голову и взглянула ей в лицо, Дана увидела, что её рубиновые бусинки-глаза светятся алым. Прямо как у Натаноса. На следующий день она пыталась двигаться в привычном ритме. До отбытия на Калимдор оставалось совсем немного времени. Сборы шли медленно и тягуче. Она перебирала вещи механически: сложить, переложить, снова разложить. Поймала себя на том, что уже в третий раз перекладывает один и тот же ремень — просто потому, что не могла вспомнить, куда положила его минуту назад. Эл что-то говорил — о маршруте, о корабле, о том, что на Тёмных Берегах будет сыро. Она кивала, не всегда попадая в такт словам. Иногда она чувствовала странную пустоту под ребрами. Дана сжимала пальцы, глубоко вдыхала и говорила себе, что это просто усталость. Все сейчас устают. Это война. Эл собирался быстро. Его вещи всегда оказывались на нужных местах. Иногда он подхватывал то, что выпадало у неё из рук, и клал рядом. — Ты в порядке? — в очередной раз с беспокойством спросил он. — Тебе не кажется, что она наблюдает за нами? Дана вздрогнула. Она не хотела озвучивать вопрос, который мучал её последние дни. Слова сами сорвались с губ. — О чём ты?.. Посох с наконечником в виде серебряной змеи стоял у стены. Неосознанно Дана убрала его в самый дальний угол, и всё равно её не покидало ощущение чужого пристального взгляда. Где бы она ни находилась. Беспокойство в глазах Эла стало практически осязаемым. — Это просто посох, Дана… Просто посох. — Ты не понимаешь. — Объясни. Я попробую. Она глубоко вздохнула, но слова комом застряли в горле. Что она могла ему сказать? Что ощущает своё же оружие, как разумную полуживую субстанцию? Или что потерявшись уже как будто бы навсегда, посох каждый раз возвращался к ней при самых странных обстоятельствах? Это чертовски пугало. Но ещё сильнее пугало то, что Эл посчитает её сумасшедшей. Ведь Дана вовсе не была уверена, что это не так. — Забудь. Всё в порядке. Наверное, я просто устала. На следующее утро, когда пришло время навсегда покинуть Золотой город троллей, Дана без малейшего сожаления последний раз заперла дверь их съёмного жилья. Несмотря на удушающий зной, её била дрожь. Калимдор встретил их тяжелым низким небом. Тучи висели так близко, что казалось — протяни руку, и пальцы утонут в холодной серой вате. Море у берегов было тёмным, почти чёрным, с редкими белыми гребнями, похожими на обнажённые кости. Когда впереди показалась линия леса, Дана не сразу поняла, что не так. Берег был неестественно тих. Даже вездесущие чайки не носились с криком над мачтами. Только неподвижные силуэты древних деревьев, искорёженных и обугленных, медленно проступали из мглы. — Сражения сейчас сместились к Оскверненному лесу, — пояснил Натанос, как всегда неожиданно оказавшийся за спиной. — Отсюда мы сможем застать их врасплох. — Помоги нам Солнце. — Где твой энтузиазм, маленькая воительница? — он усмехнулся. Дана не ответила. Корабли неспешно приближались берегу, и с этого расстояния уже можно было увидеть союзные войска. Доспехи их тускло блестели под жиденьким светом солнца, с трудом просачивающимся сквозь грозовые облака. Среди деревьев иногда мелькали тени, как нарочно. Калдорай не прятались. Они будто позволяли себя заметить, бросая вызов. Когда солнце окончательно утонуло за линией горизонта, Тёмные Берега изменились. Лес стал плотнее, ближе, словно придвинулся к воде. Спущенные на воду шлюпки шли без огней. Лишь редкие всполохи призрачного света отражались от воды — то ли луна пробивалась сквозь тучи, то ли следы магии, осевшей здесь после сражений. Волны били о борта глухо, будто боялись привлечь внимание. Когда шлюпки коснулись берега, никто не заговорил. Солдаты сходили молча, по колено в холодной воде. Металл доспехов приглушённо скрипел, и каждый такой звук резал слух. Где-то справа хрустнула ветка. — Держать строй, — негромко приказал Натанос. Его голос звучал спокойно, почти лениво, но Дана по-прежнему ощущала внутренне напряжение. Лес ответил тишиной. Шаг за шагом они углубились в чащу. Между стволами расползался молочный туман, холодный и влажный, цепляющийся за щиколотки. Под ногами чавкала влажная земля, перемешанная с пеплом. Тяжело пахло гарью и кровью, и что-то ещё, оседающим на языке сладковатым привеусом гнили. Лагерь разбили быстро и без лишних слов. Никто не зажигал костров — лишь редкие магические светильники с приглушённым синеватым светом, который почти не отбрасывал теней. Палатки вырастали между деревьями, как грибы после дождя. Дежурных расставляли с особой тщательностью. Дозоры уходили в темноту. Те, кто оставался, старались держаться ближе друг к другу. Дана же присела у края лагеря, спиной к стволу древнего дерева. Кора под ладонями была холодной и шероховатой, словно кожа мертвеца. Она поймала себя на том, что машинально проверяет оружие — раз за разом, без нужды, просто чтобы занять руки. Древко посоха едва заметно вибрировало и было явно теплее, чем ее собственные ладони. Натанос появился так же, как и всегда — без предупреждения. Просто в какой-то момент тень между деревьями отделилась от остальных и обрела форму. — Не спишь, — заметил он, останавливаясь рядом. Дана подняла взгляд. — Здесь мало кто спит. — Разумно, — кивнул он и, не тратя времени на любезности, перешёл к делу. — Я пришёл рассказать тебе, что произойдет здесь завтра на рассвете. Ты должна быть готова. Она напряглась. — Звучит уже как начало книги с плохим концом. — Тогда стань её автором, — Натанос подошёл ближе и, не отрывая пронзительного взгляда от её лица, пригладил выпавшую прядь волос. — Ты способна приложить руку к сотворению нового витка истории. Не упусти этот шанс. — Я?.. — Твоя сила. И сила таких, как ты. Следопыты доложили, что Тиранда задумала невозможное. Ритуал невообразимой мощи, с помощью которого она может получить благословение Элуны. Если у нее получится, Великий Свет станет для нас карающей дланью. Только одно может ему противостоять. Хотя бы, попытаться. Догадываешься, о чем я? — Ему может противостоять Тьма. — Именно, — Натанос улыбнулся широко, почти восторженно. — Которую вы призовёте в этот мир.