Третий о тебе блокнот

Задыхается от переизбытка чувств и недостатка кислорода. Задыхается медленно, мучительно, пока Тайлер — такой охуенно прекрасный Тайлер, которому можно ставить алтарь поклонения, — вбивается резкими и немного грубыми толчками, заставляя каждый раз вздрагивать, умирать, исчезать. Дилан хочет сказать ему: «Чуточку нежнее, аккуратнее, приятель, я не Бритт — я твой член ощущаю впервые. И знаешь, он вполне оправдывает охуенность своего хозяина, но полегче, Тайлер, полегче». Но его хватает только на: «Тайлер, гос-по-ди, Тайлер». Крепче обхватывает ногами его поясницу, цепляется руками за плечи, чтобы в который раз прочертить короткими ногтями несколько следов на смуглой коже. И снова можно задыхаться, умирать, исчезать; меркнуть на фоне прошлого себя, осознавая, что совершил грандиозную ошибку. — Расслабься, — Тайлер тихо шепчет на ухо, чуть замедляя ритм, — отлично, всё хорошо, не сжимайся так сильно, вот, молодец. А Дилан готов плюнуть ему в лицо за это горячее дыхание, которое растапливает; выжигает на сердце проклятые чувства, заставляет плавиться, чтобы потом утонуть в этой луже из собственных эмоций. Он зажмуривается: сильно, до звезд, до исчезающего разума, только бы не слышать, а лучше бы еще не осязать. Вот бы закрыть уши, не запоминать этот голос, не втирать его в кожу, словно спасительное лекарство от сумасшествия из шести букв. Нихрена не будет хорошо. Дилан такой идиот. Ведь есть Бритт, есть Тайлер, есть, сука, такая счастливая парочка, которую хоть сейчас фотографируй на памятник идеальной комбинации. А есть Дилан, с которым захотелось попрощаться весьма странным, но до чего же охренительным способом. И Дилан, наверно, правда свихнулся на своем коллеге по съемкам, потому что его поступок не оправдывается даже приличной дозой алкоголя в крови, после вечеринки в честь ухода из основного состава. Радости в этом празднике было мало, но все желали Тайлеру только успехов и продвижения в карьере, а Дилан желал свалить как можно дальше, чтобы не иметь возможности пялиться на широкую спину и обтянутую джинсами задницу. Как же случилось так, что мысли, начинающиеся со слов: «Пошел ты, гребаный Тайлер, и твое гребаное совершенство. Пошел ты на все четыре стороны, трахай свою телку и не морочь мозги тем, кого даже не замечаешь», резко переключились на новую, непознанную ранее волну. Теперь в голове лишь: «Ты великолепен, забери меня с собой, нахуй эту Бритт. Я, кажется, люблю тебя, чертов ублюдок. За какие грехи ты вообще свалился на мою голову?» — О, господи, — стонет громко и надрывисто, когда член слишком сильно проезжается по простате, вырывая из реальности. Затем снова и снова, найдя нужный угол проникновения. — Господи, я сейчас сдохну, господи… только не так, только не на твоем члене, гос-по-ди. Тайлер целует его влажно, пошло, собирая оставшиеся неразборчивые фразы своим языком и вылизывая так, словно губы Дилана — это лакричный леденец, так любимый с детства. Он прижимается еще сильнее, пытаясь буквально слиться воедино, и Дилан мог быть этому очень рад, если бы не ощущал противные уколы где-то чуть ниже ребер. Его отвлекает только скручивающийся тугой узел внизу живота, предвещая скорую разрядку и растекаясь сладкой истомой. Хеклин опускается поцелуями по щекам к мочке уха, затем к шее и больно втягивает кожу, оставляя на ней яркую метку своего присутствия в его жизни. Дилан стискивает зубы, пытаясь сосредоточиться на ритмично трахающем члене, а не на мыслях, что эта метка пропадет через несколько недель, собственно, как и сам Тайлер. На что он согласился? На что подписался? Сам себе выписал смертельный приговор с пожизненными воспоминаниями. Нет, он будет думать только об удовольствии; о члене, который такой идеальный, так неожиданно подходящий его заднице, словно создан только для нее. Туманная гетеросексуальность уже машет ему из-за края далекого горизонта, посылая нахуй всех окружающих баб и сообщая очень прискорбную новость: «Хэй, ты не просто бисексуал, чувак, ты еще и втюрился по уши, как прыщавый подросток». Пиздец. Счастливое завершение изначально несчастливой истории. Или наоборот. Хрен бы его разобрал. — Кончишь в меня? — вопрос вырывается неосознанно, будто мольба о новой метке; более интимной. — Пожалуйста, Тайлер, кончи в меня, ну же. Пожалуйста. Бредовый шепот. Бредовые мысли. Бредовые чувства. Разрыв сердца от бешеного взгляда, направленного прямо на него: пристального, темнеющего с каждой секундой, с каждым ускоряющимся толчком. Тайлер, кажется, рычит, будто все еще сохраняя в себе остатки волчьей роли; одной ладонью обхватывает шею Дилана, второй упираясь в кровать для равновесия, и прикрывает глаза, запрокидывая вверх голову и кончая прямо в горячее нутро. Никто уже из них не помнит, почему Тайлер не надел презерватив, но в данный момент это даже радует. По крайней мере, Дилан точно рад тому, что может какое-то время помнить эти грязные ощущения наполненности. Пошлые, новые и немного пугающие ощущения для непривыкшего разума. Дилан кончает следом, проведя кулаком несколько раз по своему члену, резко и долго содрогаясь, потому что это охуеть как непостижимо. Это невероятно, это раздирающе. Это больно, но лишь в душевном плане, а не в физическом. — А говорил, что никогда не спал с мужчиной, — Тайлер медленно вытаскивает опавший член и тянется к прикроватной тумбочке, где уже заранее приготовлены влажные салфетки. — По твоим стонам и не скажешь. — Ты тоже раньше не создавал впечатление любителя мужских задниц, — парирует Дилан, выхватывая из его рук коробку и протирая живот. — Боюсь даже предположить, что послужило для меня такой честью. — Мне просто нужно было снять это напряжение между нами, понимаешь? И кое-что понять, — Тай заваливается на спину, заносит руки за голову и смотрит в потолок. — Этот Джефф уже заебал со своими вечными подколками, да и гораздо легче стало, давно надо было это сделать. — Да уж, — он вздыхает и отбрасывает в сторону салфетки, — охуеть у тебя теория. — Мне и раньше нравились парни, Дил, я просто не знал, что и тебе тоже, — по-прежнему прожигает взглядом потолок. — Даже и не надеялся на твое согласие, если честно. Вы с Бриттани слишком близки. — Разделяю с тобой удивление, — усмехается, удобнее устраиваясь на подушках и на задворках сознания улавливая мысль, что надо бы отправиться в душ. Фразу про свою якобы девушку, которая уже больше подруга, чем любовница, он и вовсе пропускает мимо ушей. — Только, что мы теперь будем делать? — Забудем, — короткий ответ перед тем, как повернуться спиной. — Наверное, так будет лучше. Сучий ублюдок. Зарядить бы по роже, а потом попросить, чтобы подарил ответный удар прямо в челюсть. За идиотизм. Тайлер засыпает в тишине и можно запросто сомневаться в том, что напряжение исчезло. Возможно, не окончательно и только у одного из них, и это точно не Дилан. Не скажет ведь он, что последние два года совместной работы для него казались жгучим Адом. Не скажет, что отгонял от себя мысли о странной заинтересованности и о том, что Бриттани уже не привлекает в постели. Тайлер, как проклятая метка, преследует даже в моменты охуенного минета, а вечные намеки на Стерек только подливают масло в огонь. Дилан хочет винить во всем паскуду Джеффа, но винит только себя за то, что повелся на фантомное притяжение между персонажами. Да, пусть это и будет его отговоркой на всю оставшуюся жизнь. Он проваливается в сон уже с рассветными лучами, сворачиваясь калачиком после теплого душа и намеренно не притрагиваясь к телу рядом с ним. Утро встречает прохладой и пустым номером. Что же, напряжение снято, все точки расставлены, финал оправдан и предсказуем. Дилан поеживается, то ли от холода, то ли от дискомфорта; натягивает покрывало на плечи, затем берет с тумбочки телефон и пролистывает список контактов. Удаляет номер Тайлера и всё, что могло связывать. Буквально за две секунды ставит свою собственную точку. Согласился? Ладно. Значит, теперь будет надеяться, что Тайлер никогда, ни за какие деньги мира не вернется в новый сезон. Уж лучше думать, что между вами всё решено, нежели видеть Тайлера и предполагать, что могло бы быть иначе.

* * *

Звонок с незнакомого номера разрывает тишину гостиничного номера. Дилан прищуривается, достает из-под подушки телефон, разглядывая рядом лежащую девку, попутно вспоминая, что вчера снял ее в лондонском баре неподалеку. Каст «Бегущего» праздновал окончание промо-тура, а блондинка показалась очень привлекательной для пьяных глаз, по всей видимости. На экране неизвестный номер. В душе какая-то странная тревога, потому что мало кто вообще знает номер Дилана, а все, кто знают — забиты в строку контакта. — Слушаю, — зевает, потягиваясь и случайно задевая спящую девушку; та переворачивается, а Дилан прикрывает глаза рукой, понимая, что явно был слишком пьян. — Эй, что-то со связью, — в трубке тишина, — перезвоните еще раз. Сбрасывает звонок, косится на страшную до ужаса блондинку с размазанной тушью и ждет новой попытки связаться. Телефон отзывается на ожидание спустя несколько секунд. — Слушаю, — повторяет приглушенным тоном, боясь, что если разбудит это чудовище, то придется вызывать экзорциста. — Господи, опять что-то со связью. — Привет. Разбудил? — голос по ту сторону заставляет подавиться воздухом. Дилан присаживается, понимая, что вообще-то совершенно голый и это противно, мать вашу, потому что девка на самом деле пиздец какая страшная. — П-почти, — прекрасно, он еще и заикается. — Зачем ты звонишь? — Да я тут в Лондоне по случайности, слышал, что ты тоже здесь. Хотел позвать на кофе, — говорит Тайлер, и Дилан готов поклясться, что в его голосе звучит осторожность и робость. — Согласен? Или у тебя, наверное, всё расписано? — У меня самолет сегодня вечером, так что… — он замолкает, пытаясь придумать, как вежливо отказать и при этом не сдохнуть. Гребаный Тайлер. Чертов Хеклин. Какого хуя?! Они не общались и не созванивались почти год. Хренов год, если не считать того подставного звонка на Комик-коне, когда пришлось состроить умиление и любовь одновременно, не обращая внимание на оглушительную, просто убийственную боль. Тошнота шла бонусом. А теперь он звонит, как ни в чем не бывало; как друг, которым Тайлер никогда не был; звонит и приглашает на кофе, которое по традиции жанра может закончиться в номере отеля. Возможно, даже этого самого отеля, где он сейчас разговаривает с ним по телефону и медленно сгорает. Твою мать, все заново. Все старания насмарку, а ведь он такое долгое время учился не думать о том, что Тайлер сбил его с праведного гетеросексуального пути, затаскивая вместе с собой в Ад. И ладно бы, если привлекали другие парни, так ведь нет, привлекал только один единственный. Очень определенный парень: со щетиной и охуенным членом, который чувствовался фантомно еще на протяжении нескольких дней. — Если ты хочешь снова снять напряжение, то должен тебя огорчить — оно и не возникало. Он повзрослел за это время; не поумнел, но научился жить иначе. Почти забыл, почти смирился, почти новая жизнь. «Какого хрена, сука, ты делаешь? Какого хрена ты снова замыкаешь этот паршивый круг? — мысли убивают кислым привкусом обиды». — Я хочу только поговорить, я… эм-м-м… мы с Бритт расстались пару дней назад, и я тут понял, что мне совершенно некому позвонить, — признается Тайлер. — В общем, если... Дилан подсознательно чувствует его переживания, и это напрягает. Он не должен это чувствовать, только не спустя год. Он вообще не должен чувствовать что-либо, черт возьми; справился, пережил, перегорел. — Идет, — отвечает быстро. Или не перегорел. — Я скину тебе смс с адресом, — Дилан потихоньку встает и нашаривает рукой трусы возле кровати. — Дай мне полчаса. — Я уже здесь, в твоем отеле. Биение сердца ебануться на сколько ударов в минуту. Что? — Какого черта? — только и может спросить он, подавляя в себе жалобный стон, ибо грудную клетку рвет на ошметки. — Тайлер? Какого черта ты здесь делаешь? Девушка вошкается на кровати, реагируя на громкий голос, а Дилан так и хочет приложить ей палец к губам, лишь бы только не открывала свой рот. Но тогда придется посмотреть на нее, а у него итак тошнота от неразбавленного виски. — ТиПо сказал, что вы расстались. Дилану на мгновение кажется, что голос слышится прямо в коридоре за стеной, — Не думал, что это вообще когда-нибудь произойдет, — заканчивает Тайлер свою недосказанную мысль. — Так говоришь, как будто только этого и ждал. — Ну а что, если... В дверь раздается уверенный стук. Тело пробирает холодная, мерзкая дрожь, вытаскивая из глубины души все ранее пережитые чувства; те, что спрятал однажды, пусть и не до конца; пусть и не так успешно, как хотелось бы. А все дело в том, что он не совсем один в номере и до сих пор не очень-то трезв. Его, по идее, это не должно волновать, но волнует. Встает с кровати, натягивает трусы одной рукой, забывая отключить телефон и молча держа его возле уха. Наверно, просто слова закончились от понимания неоспоримого факта: Тайлер за этой стеной. Тайлер в Лондоне, чтоб его. Приехал обсудить свое недавнее расставание? Серьезно? Какую важную главу Дилан пропустил в их разговоре или в прошлом перепихоне? Он открывает дверь, медленно приходя в себя. Тайлер непринужденно улыбается: он с растрепанными волосами, немного похудевший с их последней встречи и по-прежнему достоин алтаря охуенности. А Дилан приветствует его смачным ударом в челюсть, стараясь тем самым объяснить всё происходящее внутри. Растирает ушибленный кулак, наблюдая, как Тайлер вытирает кровь с лопнувшей губы. — Заслужил, — Дилан облизывает губы, опираясь на дверной косяк, — теперь договаривай. — ...что, если ты прав?