Третий о тебе блокнот

Стайлз открывает глаза и смотрит на пушистые облака, проплывающие над головой. Они кажутся такими близкими, такими бархатными, словно протяни руку — и можешь дотронуться, ощутить их шелковистость на коже. Стайлз приподнимает ладонь, чтобы развеять свои ощущения, и оказывается прав — иллюзия. Облака слишком высоко, слишком недосягаемо. Он морщится от мимолетного укола боли в районе затылка, дотрагивается до головы, но следом обнаруживает, что рука абсолютно чиста: нет крови, и даже недавняя боль куда-то исчезла. Словно напомнила о том, что существовала когда-то, и попрощалась. Странно. Стайлз чуть приподнимается на локтях, оглядывается по сторонам и ощущает, как начинает уходить почва из-под ног, забирая вместе с собой функцию связного мышления. Какого черта? Вокруг лесная глушь, извилистая дорога и разбитая машина за спиной, что обнимает толстокожее дерево. Лобовое стекло разбито, черный металл всмятку, на грязном асфальте следы свежей крови. Чья это кровь? И почему он слишком цел, если побывал в такой серьезной аварии? Стайлз не успевает отвечать на свои вопросы, их слишком много, они сменяют друг друга, как ускоренный показ слайдов в проекторе. Единственное, в чем он точно уверен, так это в надобности встать и проверить машину на наличие живых тел. Или мертвых. Но лучше бы живых. Конечности покорно слушаются приказов мозга, и Стайлз поднимается с земли, отряхивая джинсы, которые выглядят слишком чисто, как и белая футболка. Он не понимает, где находится, как очутился в этой местности, куда идти, чтобы попасть обратно. Стайлз точно помнит родительский дом, помнит отца и Дерека, с которым живет в отдельной квартире вот уже почти два года. Помнит свои имя, фамилию, историю жизни и выпускной бал, прошедший буквально неделю назад. Стайлз помнит все, кроме сегодняшнего дня и причины, по которой стоит сейчас посреди проезжей части. Совершенно один. Рядом с покореженным автомобилем. Господи, рядом с автомобилем, который раньше принадлежал Дереку — он узнает его только спустя несколько секунд замешательства, а еще отличительной чертой является брелок с волком, который Стайлз подарил своему бойфренду в ночь Красной луны. Подходить страшно, но инстинкт подталкивает его вперед. Тот инстинкт, который утверждает, что надо защищать любимых и дорогих людей. А вдруг Дерек внутри? Вдруг ему плохо, больно, вдруг регенерация замедлилась или вовсе исчезла? Это ведь Бикон Хиллз — здесь возможны любые варианты, даже самые невообразимые. Руки трясутся, будто в треморе, губы тоже мелко дрожат, а живот скручивает в предвкушении и волнении. Он должен посмотреть, должен убедиться, что все хорошо, что все в полном порядке. Если Дерека там нет, то Стайлз отправится на поиски дальше: в лес, в пустыню, в другое измерение. Да куда угодно, лишь бы найти, лишь бы знать, что живой. Шаг, еще один, последний. Стайлз подходит к тому, что осталось от автомобиля и робко заглядывает внутрь сквозь разбитое пассажирское окно. Пусто. Слава Богу. Был бы мертв — валялся бы рядом на асфальте или бездыханно лежал на водительском сидении. Что они вообще забыли в этом направлении? Куда ехали и зачем? Стайлз этого не помнит, словно резко отрубили сознание или стерли ластиком выступающие края неровного рисунка. Словно обрывки нужных воспоминаний закрыли на замок, а ключ не отдали ему по неизвестным причинам. Голова цела, тело тоже без видимых повреждений, да и одежда выглядит как новая. В чем же причина странной амнезии? Господи, эти вопросы когда-нибудь закончатся? Кто-нибудь объяснит Стайлзу, что за хуйня здесь происходит и где его оборотень? Где тот, кто всегда защищал? — Эй, Стайлз, — слышится окрик где-то из леса, — я здесь. Ну же, идем со мной. Стайлз приглядывается и видит впереди себя мальчишку лет десяти, который выглядывает из-за дерева, махая ему рукой и подзывая к себе. У него коротко стриженные черные волосы, вздернутый носик и пухлые губы. Небесно-голубые глаза кажутся до боли знакомыми, словно видел их однажды; смотрел в них близко-близко. Тело пробирает противная, холодная дрожь от осознания того, что это не нормально: маленький ребенок, совсем один, посреди такой глуши, да еще и зовущий куда-то к себе. Невольно вспоминаются жуткие истории из фильмов ужасов, но здесь реальность. Здесь не может быть демонов, злых клоунов или шестиглавых монстров. Здесь могут быть только вопросы, ответы на которые не предусмотрены по умолчанию. — Ну же, Стайлз, — вновь зовет его мальчик и улыбается совершенно обычно, без намека на подвох. Так по-детски добро и наивно. — Идем, я помогу. Это подкупает. Ему сейчас необходима любая помощь. — Хорошо, я иду, иду. Стайлз снова оглядывается по сторонам, убеждаясь, что совершенно один и Дерека в поле зрения нет, а затем растерянно проводит рукой по отросшим волосам и начинает идти за ребенком. Тот медленно скрывается в глубине леса, а Стайлз так же медленно следует по его шагам. Кустарники ударяют по лицу своими низкими ветками, слышатся щебетание птиц и хруст опавшей листвы под ногами. Мальчик изредка оборачивается, улыбается и вновь продолжает смотреть перед собой. Стайлз начинает думать, что сходит с ума. Что все это какой-то сон, розыгрыш, шутка сознания. Может быть, он слишком сильно ударился головой, ведь без лишних вопросов идет туда, куда зовут. Доверяет тому, кого совершенно не знает. — Почти пришли, — говорит мальчик, указывая пальцем на виднеющийся сквозь листья деревьев дом. Маленькая, деревянная, покорёженная халупа, которая не внушает доверия. — Смотри внимательно под ноги. Лучше бы Стайлз его не слушал. Лучше бы не смотрел. — Какого черта? — на одном дыхании выпаливает он, резко останавливаясь. — Ты куда меня ведешь? Только сейчас он понимает, что они идут по четкому кровавому следу, что тянется от самой дороги. В голове проносятся разрозненные мысли о неминуемой беде, о смерти, о слезах, о безысходности. Он мысленно хоронит и Дерека, и себя следом, потому что не выдержит, не переживет. Смотрит огромными от ужаса глазами на тот самый дом и срывается на бег, чтобы не терять ни минуты. Дверь открывается легко, словно и не была заперта вовсе. Внутри тишина и редко попадающий в помещение солнечный свет. Внутри спокойствие и никакого упоминания о чьем-либо несчастье. Внутри нет Дерека, и Стайлз еще не уверен: радоваться ему или плакать. По крайней мере, он понимает, что ему не показалось, ибо кровавый след ведет его именно сюда — в этот дом. Он заканчивается возле старенького дивана, будто еще недавно на нем лежало раненое тело. Стайлз вздрагивает, поеживается, стараясь выкинуть из головы страшные по содержанию картины, а затем осторожно поворачивается, чтобы посмотреть на мальчишку за своей спиной. — Что здесь произошло? Где Дерек? Где мы вообще находимся, черт возьми? Стайлз испытывает удачу, а вдруг ответят. — Ты должен почувствовать это сам, — отвечает тот загадками. — Если поймешь, в какую сторону идти, то дорога окажется короткой. Если не поймешь — останешься здесь. Как и я. — Как и ты? — шепчет, словно в бреду, а на глаза наворачиваются слезы. Ему страшно. Ему больно в сердце. Ему хочется найти Дерека и закончить этот страшный кошмар наяву. — Просто закрой глаза и слушай не то, что снаружи, а то, что внутри. Мальчик улыбается и разворачивается, выходя прочь из домика. Стайлз будто прирастает к полу. Смотрит, как удаляется маленький ребенок, скрываясь в густой листве окружающего леса, и молчит. Чувствует скатывающиеся по щекам слезы, и проклинает Вселенную за такие злые шутки. Все кажется таким нереальным, таким до безобразия странным, что он невольно начинает верить во все мистические рассказы, которые слышал за всю свою недолгую жизнь. Ладно. Если уж на то пошло, если он должен следовать его совету и если этот совет поможет ему найти Дерека, то Стайлз постарается верить. Верить в себя, в услышанное, в происходящее. Верить в то, что закрыв глаза, можно найти выход. И он закрывает. Видит перед собой темноту, слышит шум природы. Пытается сконцентрироваться и последовать за интуицией, за внутренними ощущениями. Проходит минута, другая, но Стайлз по-прежнему стоит посреди чужого дома, и пытается сделать то, о чем не имеет и малейшего понятия. Пытается найти выход там, где его нет. Ищет ответ на загадку, которую не слышал. Стайлз, словно ослеп только наполовину — вроде видны очертания, но это лишь оболочка, а содержание ускользает из вида. Он пытается вновь. Старается, зажмуривается, сжимает кулаки и хочет верить в свои силы, в сказанные мальчиком слова, потому что они являются единственной зацепкой. Единственным шансом на спасение. Стайлз пытается в последний раз, решая, что если ничего не изменится, то стоит вновь отправиться к дороге и ждать попутку. Почему эта идея не пришла в его голову раньше? Почему он, как истинный Стайлз-я-попадаю-в-дерьмо-Стилински, повелся на зов незнакомца? Ладно, бессмысленно уже давать себе виртуальные оплеухи. Он снова закрывает глаза и выравнивает дыхание. В голове проплывают картины его прошлого: танец с Лидией на выпускном вечере; день рождения Скотта; награждение медалью отца. Следом видит первый поцелуй с Дереком, первое свидание на берегу небольшого озера, первый секс в его лофте. Видит, как оборотень смущается, когда признается ему в любви и просит переехать к себе; как нежно обнимает Стайлза, когда тот говорит: «Да», а затем достает из кармана джинс два билета на загородный курорт, недалеко от Сан-Франциско, в нескольких часах езды от Бикон Хиллз. Что-то ёкает в груди. Что-то, похожее на укол шприцем прямо в сердце. Кто-то в его голове зовет Стайлза по имени. Кто-то, похожий на Дерека. — Как же так? — слышит он вопрос в своей голове. — Как же так, Стайлз? Это он, это определенно он. Стайлз уверен, что узнал в голосе Дерека. — Волче? — задает вопрос в пустоту. — Волче, ну же, ответь мне. — Скоро увидимся… Тихий шепот снова где-то внутри, под черепной коробкой. Шепот, который выдергивает Стайлза из сознания, заставляя почувствовать невесомость, будто резко отключили гравитацию. Он открывает глаза, задыхается от сильного прилива волнения и адреналина. Ощущает дрожь во всем теле, а потом понимает, что стоит не в старом доме, где находился несколько секунд назад. Стайлз на кладбище. Пустынном, тихом, мертвом. Стайлз видит перед собой Дерека, сидящего к нему спиной на зеленой траве, шепчущего уже знакомые фразы. «Как же так». «Скоро увидимся». «Как же так, Стайлз». Слова, выбивающие почву из-под ног. Он идет к нему, молча, хоть и хочется кричать. Стайлз не знает, почему язык не слушается, просто идет и почти не моргает, прикусывая дрожащие губы. Почему-то вопросы в голове растворяются, будто брошенные в серную кислоту. А какие могут быть вопросы, когда подходишь к своему оборотню, заглядываешь ему через плечо и видишь мраморную плиту со своим именем? Какие еще нужны вопросы, если Дерек не реагирует на твое прикосновение к его взъерошенным волосам? Словно тебя здесь нет. Словно ты мертв. Как и написано на могиле: «Стайлз Стилински. Любимый сын, что бежал вместе с волками». Стайлз смотрит прямо перед собой и видит мальчика с небесно-голубыми глазами. — Кай, — произносит имя, знакомое с детства. Конечно же, Кай, соседский мальчишка, попавший под машину, когда ему было девять. — Это правда? Стайлз не шепчет, а говорит в полный голос, и понимание того, что Дерек не реагирует на его слова, больно ударяет под дых. Ответ не нужен. Слезы в глазах. Дрожь по телу. Желание упасть на землю и остаться здесь, рядом с плачущим оборотнем, что сжимает в кулаках свежую траву. — Не спас, — без конца повторяет Дерек, а Стайлз кожей чувствует всю горечь, тоску, вину, обиду. — Почему не спас? Почему? — Потому что всех не спасешь… — отвечает ему Стайлз, и на секунду кажется, будто его услышали. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и впервые ощущает ветер в своих каштановых волосах. Впервые ощущает какую-то легкость в груди и чувство мнимой свободы. Словно щелчок в голове, а следом… Стайлз открывает глаза, разглядывая пушистые облака, проплывающие над головой. Они кажутся такими близкими, такими бархатными, словно протяни руку — и можешь дотронуться, ощутить их шелковистость на коже. Приподнимает ладонь, чтобы развеять свои ощущения, и оказывается прав — иллюзия.