Третий о тебе блокнот

Дерек злобно рычит, стоя посреди кухни, когда графин с вишневым соком разбивается о противоположную стену. Багровое пятно медленно стекает к полу, осколки переливаются в искусственном свете ламп, а Стайлз справа от него зажмуривается на несколько секунд, перебарывая приступ паники. Грудь Хейла вздымается от размеренного, тяжелого дыхания, а взгляд наполнен злостью, но не опасной, а с оттенком обиды. Внутри фантомно лопаются сосуды, переплетаются в узлы и сбивают тем самым жизненно важные функции. Не обладай Дерек стабильным контролем, то волк запросто бы вгрызся Стилински в шею, усыпанную рисунками из родинок. — Ты должен определиться, — сжимает кулаки, наблюдает пристально. Стайлз убирает в карман мобильник, на который только что звонила Хизер, и смотрит куда угодно, только не на Дерека. — Я уже заебался делить тебя с ней. Хватит. — Я не могу, — отвечает тихо, встает и начинает медленно убирать посуду с обеденного стола. — Это же Хизер, чувак, она такого не переживет. Да и отец не поймет. Стилински обессиленно бросает грязные тарелки в раковину, они громыхают, но так и не разбиваются. Теперь он повернут к Дереку спиной, его плечи опущены, а голос наполнен болью, которую Хейл не понимает. Даже будучи оборотнем, чувствуя эмоции, Дерек, черт возьми, не понимает этой пустой привязанности к Хизер. — Не можешь? — глаза загораются красным отблеском. — Хорошо, просто, блять, отлично. Отец не поймет, а я все должен понимать? — Мне надо идти, она ждет, — звучит, как приговор. Очередной, убийственный приговор. Как будто у Дерека сотня жизней: он умирает, воскресает вновь, а потом снова сдыхает от привычных слов «она ждет». Хейл улыбается краешком губ и разворачивается, проходя мимо осколков. Стекла врезаются в голые ступни, но Дереку откровенно плевать. Он так устал. Полгода этих непонятных отношений, полгода борьбы с девушкой, которая даже не подозревает об этой холодной войне. Полгода ожиданий, когда же Стайлз определится. — Куда ты? — усталый голос Стайлза доносится в спину. — Дерек? Дерек, твою мать, куда ты собрался? — Видеть тебя не хочу, — бросает через плечо, снимая кожаную куртку с вешалки в прихожей. — Ты тоже уходи и возвращайся сюда только в том случае, если определишься, понял? Дерек не хочет обижать его – это получается само собой. Просто он слишком любит Стайлза, чтобы продолжать эту бесконечную игру в прятки. Никто, кроме стаи, не знает об их отношениях, если эту конспирацию вообще можно назвать этим громким словом. Никто даже не догадывается, что Стайлз изменяет Хизер, - красивой, статной девушке, с которой встречается уже больше трех лет, - с оборотнем, способным перегрызть этой Хизер глотку в одно движение. — Понял, — сломлено и тихо, но досягаемо для волчьего слуха. Дверь громко хлопает, Дерек спускается по лестнице, оставляя Стайлза в своем лофте наедине с мыслями. Ему нужно подумать, многое решить, сделать, наконец, выбор. В пользу одного из них. А пока Стайлз решает их судьбу, Хейл капнет несколько капель аконитовой настойки в свой бокал коньяка, сидя в одном из баров Бикон Хиллз.

***

Стайлз не знает, почему до сих пор встречается с Хизер. Отношения с ней давно стали привычкой, надобностью, и даже появление Дерека не может изменить эту константу. Наверно, он просто боится так кардинально менять свою жизнь, признавая, что Дерек – всё, что требуется для счастья. Но как же Хизер? Как быть с ее субботними ужинами в семейном кругу, с яблочными пирогами, с планами на будущее? «Я бы купила домик на Финс Авеню, а ты?» - часто проскальзывает в ее разговорах, словно намекая на новый уровень. Стайлзу этот уровень не нужен. Стайлзу нужен вискарь, сигарета, а лучше косячок и несколько дополнительных нервов, чтобы сделать выбор, о котором его так просят. Он и сам, если честно, устал врать всем подряд: отцу, Хизер, ее семье. Благо, хоть лучший друг в курсе дел. Поэтому, именно на его долю сейчас выпадает этот непростой разговор. — Я его люблю, — выдыхает Стайлз, сидя у МакКолла на кровати, — а к Хизер привык. — И? — за окном уже час ночи, Скотт пиздец как устал за смену в ветеринарной клинике, так что затянувшаяся беседа ему уже порядком надоела, особенно, если учесть, что финал наклевывался вполне очевидный. — Ты уже скажешь это вслух или нет? Оборотень вошкается в постели, намеренно задевая Стилински пяткой, дабы подтолкнуть к решению. У него будильник прозвенит через пять часов, любовные дела вообще пришли некстати. — Знаешь, зачем она позвонила мне сегодня? — косится на друга, болезненно улыбаясь и считая про себя до пяти, чтобы не сорваться на истеричный смех. — Передвинуть комод. Дома был ее отец – здоровый мужик, почти два метра, - но ей понадобился я. Просто, тупо, передвинуть комод. В девять вечера. — Дай-ка угадаю, а с Дереком все было бы иначе? — Дерек бы зашел сзади и вбивал меня в этот комод, — шевелит бровями, намекая на откровенные пошлости, — мы с Хизер трахаемся, от силы, раз в две недели. — Я уже пожалел, что спросил, ну ладно, сам виноват, — МакКолл забирается под одеяло, укрываясь по самые уши, — продолжай. — Да что тут продолжать? С Дереком мне хорошо, а с Хизер… — вздыхает, разминает шею и смотрит в окно, где виднеется лунный диск, — а с Хизер, кажется, полный провал. Только это ничего не меняет. — Как это не меняет? — почти по слогам спрашивает Скотт, заметно злясь. — Господи, Стайлз… — А что я ей скажу? Что скажу отцу? Здравствуй, папа, твой сын – бисексуал? — взмахивает руками в воздухе, активно жестикулируя. Скотт иногда его совсем не понимает. Друг, называется. — Он достанет табельное раньше, чем я заговорю. — Да все уже давно знают о твоей бисексуальности, — закатывает глаза МакКолл, убирает с лица одеяло и присаживается, опираясь спиной на изголовье кровати. — Ты смотришь на Дерека слишком влюбленно, чтобы это не понять. Я много раз замечал, как шериф оценивает твое поведение, когда вы рядом. Он не глупец, Стайлз, и не тиран. А вот Хизер заслуживает правды. — Да, — кивает, погружаясь в мысли и на ходу строя план по разоблачению самого себя. Это не так-то просто, как кажется на словах. Паника, знаете ли, умеет приходить в самый нужный момент. — Я расскажу ей, завтра утром все расскажу. — Вот и отлично, а теперь… — И Дереку тоже все расскажу: и о том, что принял решение, и что люблю его, и… — его глаза загораются решительностью и азартом. Давно он не чувствовал себя таким окрыленным, ну, пожалуй, только наедине с Дереком. — Я пойду к нему прямо сейчас. Да, спасибо, дружище. Стайлз соскакивает с кровати, запутываясь в собственных ногах и, будь проклята его неуклюжесть, падает на пол, но подрывается уже через секунду. Скотт все это время наблюдает за ним с приоткрытым ртом, но испытывает облегчение в душе. Давно пора.

***

Когда аконит проникает в твое тело – это блаженство, но только, если его доза правильно выверена. Как щепотка кокса: расслабляет, доставляет кайф. Несколько капель аконитовой настойки, добавленные в коньяк, сейчас дарят Хейлу такое необходимое спокойствие. И он не очень-то помнит, как оказался в лофте, на кухне, а его член знатно так обсасывает какая-то баба. Он. Не. Помнит. В голове всплывают картины Хизер, что обнимает Стайлза, целует Стайлза, трахается со Стайлзом, - и это так, сука, больно, что сосущая на коленях девка сейчас жизненно необходима. Просто выпустить пар. Нет, не отомстить, честно. Хотя, Дерек уже не уверен в мотивах своего поступка: зачем привел сюда эту шлюшку, зачем позволил делать себе неплохой минет, почему не запер входную дверь. Инстинкты притупляются, дыхание учащается, свет от лампочки слепит глаза. Еще немного, еще чуть-чуть, и будет заслуженная эйфория. Если бы не Стайлз, стоящий в дверях кухни. — Твою мать, — Дерек отпихивает блондинку, наспех заправляя колом стоящий член обратно в трусы; сознание постепенно проясняется от взгляда напротив, что наполнен слезами и разочарованием. — Стайлз, прости, я… не знаю, как это получилось, — замолкает на секунду, делает шаг навстречу, но Стилински отшатывается назад. — Прости. Помещение слабо наполнено эмоциями, но нет среди них злости, ненависти или обиды. Стайлз, как будто, пуст. — Я это заслужил, — шепчет, вытирает слезу, скатившуюся по бледной щеке, и разворачивается прочь, бросая напоследок: — В пизду такие решения. Дерек не пытается бежать за ним, потому что знает Стилински, - это бесполезно. Оттолкнет, пошлет ко всем чертям, не захочет разговаривать. И будет прав во всем, кроме одного: Стайлз этого не заслуживает.

***

На удивление, Стайлз не плачет. Не бьется в истерике, хотя внутри просто пиздец как болит. Знаете, как будто тебя наклоняют над костром, и ты потихоньку опаляешься, как крылья у мотылька. И не сделать ничего. Не вырваться. На удивление, Стайлз не злится на Дерека, как-то извращенно его понимая. Он терпел его полгода: все его похождения к Хизер, его серьезные отношения с ней, которые не исключали секс. Дерек каждый раз чувствовал на Стилински ее запах и молчал. А Стайлз такой эгоист, сам виноват. Нужно было давно признать, что Хизер, пусть и является идеальной для семейной, размеренной жизни, но не является идеальной для Стайлза. Идеален Дерек, буквально во всем, а Стилински сам разрушил то хрупкое, что было между ними. Было «возможно», а стало «никогда». Потому что Дерек, по всей видимости, устал ждать. Он берет в руки телефонную трубку и набирает номер по памяти. Говорит одно лишь предложение, разбитое на «ничего не выйдет», «будь счастлива», «прости». Поставил точки везде, где только мог, думает Стайлз и усмехается. Его судьба, порой, такая сука. Хотя, нет, почти всегда. — Сынок, к тебе пришли, — кричит отец с первого этажа. — Ждут на улице, если это важно. Скотт должен заехать за ним в торговый центр, выбирать подарок ко дню рождения Эллисон. Хорошо, что есть МакКолл и его заморочки, способные отвлечь от разрушающих мыслей. Откатывается назад на компьютерном стуле, ерошит волосы ладонями и закрывает глаза, запрокидывая голову назад. Перегорел. Кажется, как и Дерек, устал настолько, что не может определить свои эмоции — вроде есть боль, но на этом всё. Стилински быстро спускается по лестнице, отказываясь от кофе, предложенного отцом, и неодобрительно фыркая, что Джон снова пьет этот вредный напиток. Обувает разношенные черные конверсы, рывком открывает дверь и замирает. Не Скотт. Дерек. — Привет, — Хейл сидит на верхней лестничной ступеньке, крутит в руках ключи от Камаро и виновато улыбается. — Не прогоняй. Звучит тихо, но похоже на мольбу. — Не прогоню, — Стайлз присаживается рядом с Дереком и смотрит на дорогу прямо перед собой. — Пришел сказать, что всё кончено? — Нет, пришел услышать, что всё кончено, — оборотень протягивает свою руку и дотрагивается до ладони Стайлза, но убирает ее, так и не решаясь переплести пальцы. — Ты ведь не простишь. — А я и не злился, — ухмыляется, но по-прежнему не поворачивается к нему лицом. — У тебя было полное право так поступать. Ветер прохладными волнами ласкает оголенную кожу, — Стайлз забывает накинуть на плечи ветровку, — но, несмотря на осень, ему тепло и уютно. Когда рядом Дерек, ему всегда тепло и уютно. Господи, почему он такой идиот? Слишком идиот. С л и ш к о м. — Не было у меня на это никакого права, Стайлз, не говори ерунду, — Хейл тяжело вздыхает, проводит ладонью по своему лицу и качает головой: — Неужели всё должно быть так сложно? — Это же я, чувак, у меня не бывает легко, — оборачивается, разглядывая каждую знакомую морщинку, — мне жаль, что я заварил такую кашу, довел всё до абсурда. — Между нами ничего не было, ну, кроме того, что ты уже видел, — Дерек поджимает губы, он заметно напряжен, будто ждет судебного приговора. А Стайлз не намерен его выносить. — Я был пьян, не знаю, что на меня нашло. — Кофе хочешь? Отец как раз сварил - крепкий, как ты любишь, — наклоняется и целует в шею, прямо под ухом, зная, как Дерека ведет от этого жеста. — Вчера у нас был паршивый день, поговорим в другой раз. — Это значит «да»? — Хейл поднимается вслед за Стайлзом, отряхивая задницу. — Это значит, что с отцом разговариваешь ты, — улыбается, открывает дверь и пропускает Дерека впереди себя. — И ни слова про минет, ты понял? Дерек кивает, широко улыбается, а Стайлз видит в этой улыбке счастье. Свое личное, чуть не потерянное счастье.