Третий о тебе блокнот

– Привет, – сонно шепчет Дилан в телефонную трубку. – Ты с ума сошел? Еще и восьми утра нет. Тайлер улыбается. Дилан не видит этой улыбки, как и нормальные очертания своей комнаты, потому что взгляд после сна еще затуманен, но почему-то он знает наверняка, что Тайлер улыбается. – Хотел тебя услышать, – говорит Тай, и по венам Дилана растекается жидкое тепло. – Как ты? "Хреново", – вещает внутренний голос. Ему действительно хреново: после операции скула до сих пор неистово болит, не позволяет нормально спать, ведь поворачиваться на поврежденный бок запретил лечащий врач; обезболивающие таблетки, кажется, заменили Дилану завтрак, обед и ужин. Даже на полдник витаминный коктейль для иммунитета и обязательные занятия для восстановления мимики. Дилану хреново. Он, вроде бы, остался собой, но после произошедшего чувствует себя другим. И внешне, и внутренне. Врачи обещают, что пластика вернет всё на свои места, а пока что в зеркале он видит припухшее лицо и небольшие шрамы. Отворачиваться от своего отражения уже вошло в привычку. – Я в норме, – врет Дилан, прерывая тишину. – Правда, Тай, я норме. Лучше расскажи, как ты заграбастал себе роль мужика с трусами на лосинах. Дилан смеется, хотя ему больно. Практически везде и не только физически. Его роли отложены на неопределенный срок. Ебучая травма. – Да, сыграю Кларка Кента в первых двух эпизодах. Как раз хотел поделиться с тобой этой новостью, – по голосу Тайлера можно понять, насколько он гордится своим достижением. И правильно, Дилан тоже им гордится. Всегда гордился, всегда знал, что Тайлер достоин таблоидов и больших экранов. Сериальчик так себе, как считает Дилан, но это шаг. Огромный шаг в новую аудиторию, к новым знакомствам и свершениям. Да, Дилан гордится. – Это отличная новость, – тихо так, мечтая оказаться рядом. – Хотел бы я поздравить тебя лично, но, увы, празднуй без меня. – Какие планы на вечер? – неожиданно спрашивает Тайлер. – Не знаю, – Дилан слегка удивлен, потому что Тайлер сейчас совершенно точно на коне в Сиднее. – Сожру обезболивающее и завалюсь спать, наверное. А что? – Хочу тебя увидеть, – мягко говорит Тайлер, и Дилан снова уверен, что тот улыбается. – Ты же в Сиднее... – пазлы в голове всё еще не складываются. – Да, а у тебя на телефоне есть "Фэйстайм", – Тайлер усмехается, но без упрека. Как забота о маленьком, поранившемся ребенке. И это так мило, что сердце заполняется сладкой сахарной ватой, которая вот-вот полезет из ушей. Дилан – взрослый мужик, он не любит приторные нежности, но... Огромное, неебических размеров "но". Дилан любит Тайлера. Безумно скучает и хочет, чтобы его обняли так же, как и Джулия всё еще обнимает перед сном своего плюшевого медведя. Дилану не хватает тепла. Именно сейчас, именно в эту минуту, именно в этом состоянии: хреновом. Семейное тепло не идет в сравнение с теплом Тайлера – оно другое. Оно согревает иначе. Глубже. – Я скучаю, – шепчет Дилан и прикрывает глаза, так и валяясь в кровати на протяжении всего разговора. – Господи, ты не представляешь, как я заебался скучать. – Потерпи еще несколько дней, я уже купил билеты, – уверенно и спокойно отвечает Тайлер, словно сдерживая свои эмоции. – И включи этот гребаный "Фэйстайм". У меня как раз обеденный перерыв перед автограф-сессией. Дилан улыбается. Это причиняет дискомфорт, но что поделать, если улыбка, идущая от самого сердца, тоже согревает.