Третий о тебе блокнот

Кора не умеет дружить. Она не создана для теплых бесед за чашечкой какао, с ней вряд ли сходишь в Торговый Центр, чтобы бродить там часами в поисках ненужных шмоток, да и чужие секреты хранить тоже не любит. Не то чтобы ей кто-то доверял свои сокровенные тайны, просто, случись это, груза на душе станет в разы больше, а ей и своего хватает. Наверное, именно поэтому отношения с Лидией постоянно заходят в тупик. Выбираются оттуда ненадолго и вновь возвращаются к кирпичной стене, мешающей пройти дальше, на новый этап. Кора не может дать ей то, что дают другие. Не может улыбаться на каждое слово, как это делает Эллисон, не может бегать вокруг нее, как это делает Стайлз, не может флиртовать открыто, как это делает Питер. У Коры другие методы общения и дружбы: сжатая на горле ладонь и легкий удар затылком о стену, чтобы она замолчала. Заткнулась наконец и открыла глаза. Увидела, что скрывается во взгляде, услышала, как бьется сердце, почувствовала то же самое, что чувствует Кора. Но потом хватка ослабевает и Лидия делает глубокий вдох, выстраивая новую кирпичную стену. Новый тупик. Их отношения бродят по замкнутому кругу, а у Коры вот-вот иссякнет терпение. Так больше не может продолжаться, это несправедливо, это больно, это убивает. – Зачем ты приходишь сюда? – злобно выплевывает Кора, рассматривая её лицо. В лофте всё еще пахнет какао и зефиром, но теперь к этому аромату добавляется тонкий, еле заметный шлейф из страха и злости. – Ты действительно думаешь, что мне интересно слушать про твою очередную интрижку? Мне казалось, ты умнее. Лидия ошарашенно хлопает ресницами, а потом подбирается и делает уверенный шаг навстречу. Она слишком близко, их разделяют буквально несколько сантиметров пустоты, и Кора в этот момент благодарит Бога за то, что поблизости нет Дерека или Питера. Никто не слышит её провала, который выражается в сбитом дыхании, испарине пота на лбу и учащенном сердцебиении. Кора только что приземлилась на самое дно собственноручно вырытой ямы. – А мне казалось, что ты любишь, когда я прихожу, – тихо выдыхает Лидия и немного склоняет голову вбок. От недавнего страха не осталось и следа. – И плевать ты хотела, о чем я здесь распинаюсь, разве не так? – На что ты намекаешь? – Кора прищуривается. Сердце делает незначительный скачок, едва ощутимый сбой в монотонном ритме, запуская процесс тихой паники. – Ты задаешься вопросами, но всё равно впускаешь меня. Всегда. – Сейчас они будто поменялись местами, и это Лидия – хищная волчица, а не наоборот. Её голос тихий и опасный. – Тебе нужно, чтобы я приходила, и я прихожу. Всё просто, именно так поступают подруги. Отчасти Лидия права, Кора любит, когда она приходит. Любит смотреть на её губы, когда та разговаривает, любит слушать насыщенный аромат её парфюма. Кора, если честно, просто любит. Но слова, что произносит Лидия, тоже имеют смысл. Они раздражают, выводят из себя, они злят так, как не злит Питер с его вечными издевками. Кору до зубного скрежета бесят рассказы про новых любовников и хорошо проведенные ночи. Хочется закрыть уши и напевать старую детскую мелодию из колыбельной, что пела мама перед сном – это успокаивает. Хочется заткнуть Лидию, не важно, как именно, пусть даже банальным поцелуем или пощечиной, что куда эффективней, лишь бы замолчала, Господи, пусть она замолчит. – Ты дрожишь? – настороженно спрашивает Лидия и проводит кончиками пальцев по оголенной руке. Кора отшатывается назад и чувствует себя беспомощной. Это ощущение возникает только рядом с Лидией, только она способна сломать, даже не приложив усилий. Кора действительно дрожит, сама не знает, почему, словно её только что вскрыли и вытащили наружу самое ценное, личное, интимное – чувства. – Я сделаю нам еще по чашечке какао, это согреет тебя, – Лидия подносит руку к её лицу и нежно поглаживает прохладную щеку. – Может, тогда ты перестанешь кидаться на меня с когтями и тупыми вопросами. Кора на мгновение теряется и прикрывает глаза. Холод на душе сменяется теплом и легкостью без горячих напитков, достаточно лишь прикосновения. Это как волшебный эликсир, как песня мамы перед сном, как панацея. Лидия с тем же успехом уравновешивает Кору, с каким выводит из себя. Между ними странная дружба, много недосказанностей, которые лежат на поверхности, и молчаливое доверие. Эти отношения никогда не станут чем-то иным, как считает Кора, потому что она не умеет дружить, а уж любить – тем более.