Хроники города Энск

— Ва-ась... — Ну? — Вася-а-а... — Чего тебе? — нахмурил брови брат-сержант, в который раз прерывая своё занятие. — Вот бы тебе рожки, как у улитки, чтоб удобнее было заглядывать и туда, и сюда одновременно, — мечтательно проговорил пришелец. — Были бы у меня рожки, я бы тебя забодал, — рассердился Василий. — Нет бы помочь, только смеёшься! Пришелец и в самом деле звонко рассмеялся. Он сидел верхом на стуле, положив подбородок на скрещенные руки, и с интересом наблюдал за другом. Василий, между тем, решал нелёгкую задачу: заплетал Лизе "французский колосок". В этот день ей предстояла первая прогулка в парке (с Хаякавой и девочками) и она хотела выглядеть "красиво". Причёска, на первый взгляд довольно простая, требовала определённых навыков, которых брат-сержант не имел и иметь не хотел. Но поскольку ни Генри, ни сама прекрасная дама и подавно не имели никакого представления о том, как это делается, отставному монаху снова пришлось засучивать рукава. — Как же его плетут?.. — бормотал брат-сержант, попеременно то заглядывая в лежащую на подоконнике книгу, то пересчитывая пряди рыжих локонов у себя в руках. — Эту — так, а эту, значит, так? Тогда куда эту девать? Ничего не понятно... Лиз, может, тебе простую косу заплести, а? Обычную, русскую? — Нет, — ответила Лиза категорическим отказом. — Я хочу французскую. — О как! — восхищённо покачал головой Генри. — Что-что, а вкус у тебя неплохой! — Какой вкус? — всполошилась Лиза — Ты собрался меня есть?! — Нет, конечно! — ужаснулся пришелец. — Просто у нас так говорят, когда у кого-то развито чувство красивого в одежде, еде, искусстве... Честно говоря, мне трудно это объяснить. Но у тебя оно точно есть! — Да? — обрадовалась Лиза. — Спасибо! — Пожалуйста! — улыбнулся пришелец. — А ещё ты очень умная! Василий фыркнул, но промолчал, зато Лиза, обрадованная похвалой, уселась поудобнее и стала терпеливо ждать, когда причёска будет готова, слегка помахивая самым кончиком пушистого хвоста... Минут через сорок, красиво причёсанная и нарядно одетая, держа за руку дочурку, как полагается в приличном обществе, Лиза вышла за калитку. По обе стороны от них с Кирой шагали Василий и Генри, тоже принаряженные. Было прекрасное субботнее утро — солнечное, свежее, напоённое запахами ночного дождя и цветов, росших в каждом палисаднике. Людей в этот час на улице было немного: по выходным в половине восьмого утра большинство горожан крепко спало. А те, кто им встречались, не таращили глаза, а, коротко взглянув и приветливо раскланявшись, шли дальше по своим делам. Жителям Энска было не привыкать к самым необычным созданиям вроде драконов или грифонов. Две антропоморфных лисички, меньшую из которых многим уже доводилось видеть по телевизору, могли вызвать только чувство умиления. Около восьми они подошли ко входу в малый городской парк, и как раз вовремя: им уже приветливо махали руками приближавщиеся с другой стороны Хаякава и Маритаими. — Доброе утро! — поздоровалась Хаякава, дружески обнявшись с Лизой и легонько коснувшись носом кончика её бархатного чёрного носика. — Как поживаете? — Доброе утро! Я поживаю очень хорошо! — ответила Лиза. Она оглядела новую подругу с головы до ног и удивлённо спросила: — Ты носишь брюки? — Э-э... да. А что? — Вася говорит, что дамы носят платья! — М-м-м... Почти все дамы так и делают, — согласилась Хаякава, растерянно поглядев на двух друзей. — Но не все. Мне платья не нравятся, поэтому я их не ношу. Но тебе платья очень идут! Ты в них такая нарядная! — поспешно добавила она, заметив выражение ужаса на лицах пришельца и брата-сержанта. — А! Тогда всё хорошо! — обрадовалась Лиза. — Ладно, девочки, вы идите погуляйте, а мы с Васей... — начал пришелец. — ... покормим уточек, — закончил брат-сержант. — Мы так давно никуда не выбирались! — ностальгически проговорил Генри. — Всё дела, дела... — Значит, там и встретимся, — улыбнулась Хаякава и, взяв Лизу за руку, повела по дорожке вглубь парка. Их дочурки, тоже держась за руки, шли шага на два впереди, весело болтая. * * * — Как тебе заяц? Понравился? — полюбопытствовала Маритаими. — Дя!!! — просияла Кира. — Мы с дядей Васей и дядей Генри ему имя придумали! — Какое? — Гризли!!! — Ого! — изумилась Маритаими. — Хорошее? — Э-э... Очень! — нашлась девочка. — А почему "Гризли"? — Дядя Вася придумал! Потому что заяц всё гризёт! Дя?! — Ага, — расхохоталась Маритаими, которая только накануне смотрела познавательную передачу о животных Северной Америки и до поздней ночи не могла уснуть, представляя, что к ней в окно пытается залезть огромный свирепый медведь... — Как тебе парк? Нравится? — в то же самое время спрашивала у Лизы Хаякава. — Непривычно... Но приятно. Я никогда не видел так много деревьев в одно место... — А что, у тебя на родине нет парков? — На моей родине нет деревьев... — О-о-о... — Мама, я кушать хочу! — обернувшись, в один голос выпалили Кира и Маритаими. — Вы что, тоже не завтракали? — спросила Хаякава Лизу. — Нет, — покачала та головой. — Тогда для начала пойдём в кафе. Купим чего-нибудь перекусить. Не волнуйся, там сейчас никого нет, а кормят вкусно. Пойдёмте! Кафе "Прохлада" обнаружилось за ближайшим поворотом дорожки. Это было уединённое местечко, в этот час совсем пустое. Вокруг витал аромат свежей выпечки и кофе. — Покушаем тут, за столиком, или возьмём с собой и поедим на лавочке? — спросила Хаякава. — На лавочке, — попросила Лиза. — Ладно, я сейчас, — кивнула Хаякава и скрылась за занавеской из бамбуковых палочек. Пять минут спустя она вышла, держа в одной руке пакет с чем-то горячим, а другой прижимая к себе четыре полулитровых стакана кофе. — Держи, — проговорила она, вручая пакет бросившейся помогать Лизе. — Сядем во-он на ту лавочку. Девочки, берите кофеёк. Только осторожно, он горячий! Расположившись под огромной раскидистой сосной, компания принялась неторопливо завтракать. Место было чудесное — тенистое, но совсем не сумрачное. Повсюду слышалось пение птиц. Несколько белок, совершенно не опасаясь присутствия людей, весело носились по могучим ветвям старого дерева или, спрыгнув на землю, подбегали к самым ногам незнакомок и с любопытством глядели на них своими задорными чёрными глазками. Горячий кофе с молоком и свежие плюшки всех взбодрили. Быстро расправившись со своими порциями, девочки, по примеру белок, принялись носиться друг за другом, благо лавочка была круговая, пока Лиза и Хаякава, неторопливо прихлёбывая кофе, вели вполголоса учтивую беседу. — Представить себе не могу, как это, когда нет деревьев, — покачала головой Хаякава. — Где же прятаться от солнца? У нас в полдень иногда невозможно выйти из дому! — Под землёй, — ответила Лиза. — У нас всюду норы. Жарко — в нору. Одни — просто норы, отдохнуть, поспать, спрятаться от врага. Другие — в город. Глубоко. Очень глубоко. Там хорошо, прохладно, только солнца нет, свет искусственный... — Ты скучаешь по дому? — спросила Хаякава сочувственно. Лиза задумалась, рассеянно помахивая пушистым хвостом. — Нет, — сказала она наконец. — Я не имею там свою нору. Жила в казарме. Муж — на девяносто дней, пока не появится младенец. Если так и не появится — другая жена или другой муж. Нужно потомство. Тут — хорошо. Дом. Еда. Солнце. Покой. Мне нравится! — А чем ты занималась? — Я — врач. Военный врач. У нас война... — Ой! — вздрогнула Хаякава. — Давно? — Даано... — вздохнула Лиза. — Много раз по сто лет... — М-м... Много веков?! — поразилась Хаякава. — Много веков, — подтвердила её собеседница. — Раз ты врач, то, наверное, любишь медицину? — Люблю! — кивнула Лиза. — Когда я выучу ваш язык, хочу... э-э-э... изу... выу... пере... учить... себя... пере-учить-ся... Да! Переучиться! И работать тут! — Здорово! Ты молодец! Съев всё до крошки и выпив до капли вкусный кофе, компания поднялась и в прежнем порядке (дамы — позади, девочки — на пару шагов впереди) — отправились дальше. — Качели!!! — ещё издали разглядев что-то яркое, завопили Кира и Маритаими и со всех ног помчались к аттракционам. — Девочки, куда вы?! — крикнула вслед Хаякава. — Немедленно возвращайтесь! — Кира!!! — по примеру подруги заголосила Лиза. — Иди сюда!!! — А, без толку... — махнула рукой Хаякава. — Ладно, не переживай, аттракционы тут безопасные... — Надо слушаться старших! — возразила Лиза. — Беспорядок! — Ну да... — кивнула Хаякава. — Безобразие... Впрочем, дойдя до аттракционов, дамы убедились, что беспокоиться им действительно не о чем: Кира и Маритаими смирно стояли возле ограды и с интересом наблюдали за тем, как две совсем молоденькие мамы пытались усадить на качели своих вопивших, выворачивавшихся из рук, красных от рёва карапузов. Мамы смеялись до слёз и раз за разом старались усадить своих едва начавших ходить отпрысков на дощатое сидение. В тот момент, когда Хаякава и Лиза подошли поближе, из подсобки выбежал сторож и с возмущённым криком подбежал к юным мамашам. — Вы что, совсем с ума посходили?! — закричал он, уперев руки в бока. — Где это видано, чтобы малых детей на качелях катали?! Возвращайтесь года через три, не раньше, когда ваши детишки подрастут и поумнеют! — Вы нам не указ! — высокомерно вскинув выщипанные в ниточку брови, произнесла одна из мам и, взяв на руки взахлёб рыдавшего малыша и неспешно удалилась, нарочито громко цокая каблуками. Вторая, которая была не то скромнее, не то трусливее, не сказав ни слова, подхватила своего малютку и поспешила к выходу. — Ишь ты... — проворчал сторож. — Я им, может, и не указ, только камера всё видит... Этих дурочек теперь ни в один парк не пустят, ни в малый, ни в большой... Уж я об этом позабочусь... Заметив краем глаза вновь прибывших, он сердито нахмурился, но увидев, что перед ним серьёзные дамы со спокойными, сразу видно — хорошо воспитанными детьми, расплылся в улыбке. — Покататься пришли? — обратился он к девочкам, затем почтительно поклонился дамам. — Проходите, пожалуйста. Деньги — вон туда. Катайтесь на здоровье! Немного смущаясь, Хаякава и Лиза забрались в одну их расписных лодочек, усадили рядом с собой своих дочерей, раскачали качели и надолго примолкли. Хаякава не бывала на подобных аттракционах со времён выпускного вечера и теперь с нежностью вспоминала, как Стефано разгонял качели, так чтобы они то взлетали вверх, то падали вниз, а золотая серьга в его ухе сверкала в лучах рассвета... Лиза же, о подобных развлечениях и не подозревавшая, просто наслаждалась невиданным доселе ощущением полёта и, стараясь, чтобы никто её не слышал, тихонечко попискивала от удовольствия. Девочки и вовсе были далеки от каких-либо размышлений. Им просто нравилось качаться... Наконец качели стали замедляться и вскоре совсем остановились. Девочки, как ни в чём не бывало, соскочили на твёрдую землю, взялись за руки и стали прыгать, добирая ощущение полёта, причём Кира буквально взлетала, смешно вертя пушистым хвостиком, а платьице Маритаими надувалось колоколом, к обоюдному восторгу. Хаякава, смеясь, выбралась из лодочки, но тут же бросилась обратно, успев подхватить под руку пошатнувшуюся Лизу. — Что такое? Голова кружится? — с беспокойством спросила она, помогая подруге сойти на землю и присесть на ближайшую скамейку. Лиза слабо кивнула. — Не тошнит? Лиза мотнула головой. — Давай посидим. Отдохни немножко. Ты раньше на качелях не бывала? — Нет... — Ах, бедняжка... Ну ничего, скоро всё пройдёт. Это просто с непривычки. Лиза помолчала, подумала, потом вдруг засмеялась. — Что? — улыбнулась Хаякава. — Мне понравилось! — Хотела бы когда-нибудь покататься снова? — спросила Хаякава, от души порадовавшись, что не повела подругу в большой парк с куда более замысловатыми аттракционами, на которых её саму порой тошнило, — а ведь она была на четверть драконессой и уж к чему к чему, а к полётам ей было не привыкать. — Да! — кивнула Лиза. — Потом. Когда привыкну. Мне нравится! — Хорошо, — согласилась Хаякава. — Раз нравится — привыкай. Вон наши девочки как скачут! Им всё нипочём! Удивительно, что у Киры голова не кружится! — Да, — подтвердила Лиза. — Это потому, что его отец — ле... тает... ле... тающая... ле-тающая лиса. Да.