Хроники города Энск

— Та-ак... Вот этот листик уберём... И этот тоже... А тебя возьмём... — напевала себе под нос Хаякава, возясь у одного из стеллажей с сенполиями. — Сейчас мы разрежем тебя напополам и поместим в тепличку. Ты дашь много-много деток, они вырастут, расцветут и будут всех радовать! Её размышления вслух прервал мелодичный перезвон колокольчиков: в оранжерее были гости. Поставив горшочек с сенполией на место и приклеив к мини-тепличке этикетку с названием сорта и датой, Хаякава вытерла руки вдажной салфеткой и поспешила к выходу. На пороге — ну надо же! — терпеливо переминался с ноги на ногу её старый приятель... — Генри! — обрадовалась молодая женщина, обнимая его и от души целуя в нос. — Сколько лет, сколько зим! Давно ты у нас не бывал. Как дела? — Занят был, — виновато повесил ушки пришелец и тяжко вздохнул. Хаякава внимательно посмотрела ему в глаза и вопросительно подняла правую бровь. — Так, — сказала она. — Та-ак... А ну-ка, пошли ко мне в кабинет. Что-то мне подсказывает, что ты явился сюда неспроста... В кабинете Хаякавы было прохладно, сухо и очень тихо. Покоя не нарушали даже висящие на стене электронные часы: они не производили ни малейшего шума, только мерцали, словно издалека, голубовато-зелёными цифрами. Единственным звуком, не столько нарушающим, сколько подчёркивающим тишину, было слабое гудение приборов жизнеобеспечения огромного аквариума. — Красота какая!!! — ахнул пришелец, всплеснув руками, и бросился к роскошному травнику, у передней стенки которого лениво шевелили плавниками крупные серебристые скалярии. — Вот просто глаз не оторвать! — Это подарок Стефано на день моего рождения, — улыбнулась Хаякава, тоже любуясь рыбками. — Его хобби и зона его ответственности. Я всем этим только любуюсь. Приятно, знаешь ли! Так будто смотришь по телевизору никогда не надоедающий сериал. — Представляю! — кивнул Генри и вдруг с каким-то особенным выражением посмотрел на Хаякаву. — Представляю... — совсем другим голосом повторил он, думая о чём-то своём. Молодая женщина терпеливо ждала. — Послушай, Хаякава... — проговорил пришелец, легонько постукивая кончиками когтей по толстому стеклу. — Как ты смотришь на то, чтобы в самом деле показывать твой аквариум по телевизору? В прямом эфире. — Я поняла тебя, — кивнула Хаякава и тут же с сомнением покачала головой. — Это что же, мне тогда и в собственный кабинет не зайти? А если Стефано будет заниматься уборкой аквариума, как обычно, в чём мать родила — в драных джинсах на босу грудь? А? Представив себе это фантастическое зрелище, пришелец не выдержал и звонко расхохотался. — Ну, нет. Боюсь, такого непотребства наши зрители не оценят, — утирая выступившие на глаза слёзы, проговорил он. — Но, может быть, можно хотя бы часок? Или два... — Ух, Генри! — взъерошив густую белую шерсть у него на загривке, засмеялась и Хаякава. — Не знаю. Правда, не знаю. Поговори об этом с самим Стефано. А я на час-полтора согласна. — Спасибо-преспасибо!!! — воскликнул пришелец, бросившись к ней обниматься. — Ну, уж со Стефано мы как-нибудь уладим это дело. Он на редкость покладистый малый... Хаякава неопределённо пожала плечами. Не говорить же, в самом деле, этому забавному инопланетянину, что её и в самом деле весёлый и покладистый супруг в некоторых вопросах бывает упрям, как осёл, а отдельные сферы своей жизни (прежде всего, семью) тщательно ограждает от любого постороннего вмешательства. Она только понадеялась, что аквариум не входит в их число, но вовсе не была в этом уверена... — Выберем время, когда сюда никто не заходит, и будем каждый день включать трансляцию, — продолжал развивать свою мысль пришелец, широко жестикулируя и помахивая пушистыми ушами. — Полтора-два часа, самое большее. Если программа не будет иметь успеха, в чём я очень сильно сомневаюсь, через неделю уберём отсюда оборудование, и вы забудете нас, как страшный сон. — Всё это очень хорошо, — кивнула Хаякава, внезапно вспомнив, с чего всё началось, — но, как мне кажется, ты пришёл сюда не за этим? — М-м-м... — замялся Генри. — Ты не против, если я присяду? Рассказ будет долгим... — Ради Бога, ты же не у английского короля на приёме! Садись, куда хочешь, и начинай. Подумав, пришелец забрался с ногами в любимое кресло Стефано, уселся по-турецки и начал рассказывать... — ... и, боюсь, только ты сумеешь нам помочь! — два часа спустя закончил он, проникновенно глядя прямо в глаза озабоченно нахмурившейся Хаякаве. — Ну как, ты согласна? — Ох, Генри, я и понятия не имею, как к этому подступиться, — проговорила молодая женщина, нервно покусывая нижнюю губу. — Как по-твоему, что я должна буду делать? Как вести себя в обществе такой странной... м-м-м... особы, которая, к тому же, плохо знает наш язык? А её дочка? Из того, что ты рассказал, у меня сложилось о них двойственное впечатление. И я бы не сказала, что оно уж очень положительное... — Правда? — искренне огорчился пришелец. — А я так старался... — Ну, извини, — пожала плечами Хаякава. — Какое есть. Я же не нарочно. — Да это понятно... — кивнул он и надолго умолк. В глубокой задумчивости Хаякава прошлась по кабинету. Генри были отчетливо видны все колебания и сомнения, сменявшие друг друга на её лице. — Если не хочешь, — начал он, — не надо. Я ни в коем случае не собирался на тебя давить. Думал, история двух наших лисичек тебя заинтересует... — Мне правда интересно, — не стала спорить Хаякава. — Только я понятия не имею, о чём и как раэговаривать с этой вашей... Лизой... — Ой, ты знаешь, лучше ни о чём! — встрепенулся Генри. — Просто будь собой. Всё остальное возьмём на себя мы с Васей! — Да? Ну, ладно... Хорошо, Генри, я поговорю с Маритаими, чтобы для неё эта история не стала неожиданностью, и как только скажешь, мы "неожиданно" зайдём к вам в гости. — Спасибо! — облегчённо рассмеялся пришелец. — Что бы мы без тебя делали?! — Как — что? Обратились бы к Саломее! Не знаю, стала ли бы после этого ваша Лиза образцовой жительницей Энска, но образцовой толстушкой — наверняка! * * * — Стефано-о-о! — Что, моя радость? — Нам нужно серьёзно поговорить. Стефано снял наушники и во все глаза уставился на жену. — Неужто ты ответила взаимностью на чувства господина Кобаяси и пришла требовать развод?! — Что-то вроде того, — вздохнула Хаякава. — Слазь. Я тебе кое-что расскажу. Отложив дрель, Стефано съехал с крыши недостроенной теплицы и предстал перед супругой во всей красе: в остатках того, что, по непроверенным слухам, когда-то было джинсами его тестя, с растрёпанной шевелюрой, естественную пышность которой увеличивала застрявшая там и сям стружка, и неизменной широкой улыбкой. При виде этого живописного зрелища Хаякава не выдержала и расхохоталась. — Рад, что развеселил тебя, — усмехнулся Стефано, выгребая пятернёй стружку из своих буйных кудрей. — Что у тебя за новости? Хаякава мигом посерьёзнела. — Помнишь, около четырёх месяцев назад по телевидению показывали репортаж про маленькую антропоморфную лисичку? — Ещё бы! Твой братец долго не мог простить Генри его категорическое нежелание выдать ему эту крошку... — Так вот... Нашлась её мама. — Я должен обрадоваться или насторожиться? — Скорее всего, и то, и другое. Эта самая мама — особа весьма и весьма необычная, и наш обожаемый Генри — куда же без него! — попросил меня преподать ей несколько уроков местного этикета. — Ничего себе! — восхитился Стефано. — Задача только в том, что она очень слабо владеет нашим языком. — И как же Генри представляет себе ваши уроки? — Ну-у... В виде наглядных примеров. А вот тебе задача номер два: Генри непременно нужно, чтобы я взяла с собой Маритаими. — Зачем это? — нахмурился Стефано. — Чтобы она увидела на нашем примере, как полагается вести себя матери и дочери. — Ага... Мгм... А Генри не уточнил, мама явилась сюда одна или в составе целого батальона таких же странных, не владеющих местным языком и этикетом лисиц? — Это первое, о чём я его спросила. Сказал, что нет. Лиза пришла одна. — Лиза?! У них что, такие же имена, как у нас? — Нет, — засмеялась Хаякава. — Это они с Васей так её окрестили. — Они б ещё Лизаветой Ивановной её назвали, — фыркнул Стефано. — Хотя... Скорей всего, в паспорте она так и будет записана: Лизавета Ивановна Найдёнова. — Здорово! Я обязательно подам Генри эту идею! — Не вздумай! Я же пошутил! — А я — нет. По-моему, отличное имя для лисы. Так вот... Я пришла к тебе за советом. Как бы сделать так, чтоб и Генри оказать услугу, и его гостью не испугать? Стефано окинул супругу критическим взглядом. — По мне, так ты в любом виде хороша, — изрёк он. — Хоть с хвостиками, хоть в рабочем комбинезоне. Однако большинство местных дам одевается и причёсывается несколько иначе... А ты ведь, насколько я понял, должна изображать — хотя бы внешне — среднестатистическую местную мать семейства? — Ой... — содрогнулась Хаякава. Звучит-то как! — Да, — согласился Стефано. — Звучит зловеще. — Значит, по-твоему, мне нужно напялить одно из этих дурацких пышных платьев с обшитой кружевом нижней юбкой, туфли на каблуках, и уложить волосы по последней моде? На кого я буду похожа? — пригорюнилась Хаякава. — На первоклашку в маскарадном костюме, — засмеялся Стефано. — Да не расстраивайся ты так! Это же не навсегда! — А вдруг тебе понравится и ты захочешь, чтобы я одевалась так каждый день? — Вот ещё! Хотя взглянуть, конечно, интересно. Когда, кстати, вы собираетесь начать уроки этикета? — Через неделю... — Тогда немедленно к Саломее! Пусть сошьёт вам с Маритаими подходящие случаю наряды. Думаю, она сумеет найти золотую середину между твоим вкусом и местной модой. — Это как же? Комбинезон с кружавчиками? — усомнилась Хаякава. — Не знаю, но совершенно уверен, что сможет. Подожди пять минут, я переоденусь и отправимся на землю. Услышав историю появления в Энске двух чужеземных лисичек, Саломея всплакнула, отёрла слёзы и решительно принялась за дело. Мерки Маритаими, совсем недавно снятые, у неё были. Тщательно обмерив Хаякаву, она набросала в блокноте эскиз будущего платья, затем, ввиду особой срочности работы, предложила выбрать из нескольких десятков тканей ту, что ей по вкусу. У бедной Хаякавы зарябило в глазах от разноцветного шёлка с набивным рисунком в виде букетов роз, хризантем и георгинов — самых модных расцветок этого сезона. — А может, ты уж как-нибудь сама? — жалобно попросила она. — Мне это ещё и надевать... — Ладно, — сжалилась над ней Саломея. — Садись сюда и закрой глаза, чтоб голова не закружилась. Стефано! Скажешь, когда понравится. Час спустя чета Кохакунуси-Пастрано вышла из мастерской Саломеи и, едва закрыв за собой калитку, тут же опустилась на ближайшую лавочку. — Вот это задал тебе Генри задачу... — сокрушённо покачал головой Стефано. — Честное слово, я сбежал бы ещё на этапе обмера... — Я тоже, — мрачно кивнула Хаякава. — Но слово дала. И как она может заниматься шитьём и сохранять такой здравый рассудок?! — Привычка, наверное. Она с детства всё что-то мастерила на своих кукол. Хаякава нервно почесала щиколотку. — Так... Теперь туфли. У мамы где-то лежат мои свадебные. Думаю, налезут. Похода в обувную лавочку я точно не переживу... — А с причёской поможет Лея, — подхватил Стефано. — Вот увидишь, всё будет отлично! С нарядами разобрались, теперь главное: что нужно от вас Генри? — Если я правильно поняла, он хочет, чтобы мы вели себя просто и естественно, как мама с дочкой... Интересно, как он это себе представляет? Я же только и буду делать, что таращиться на эту лису... да и Маритаими тоже... — А вы представьте, что это не лиса, а... не знаю... Юбаба... Дзениба... твоя мама, в конце концов. — Вот-вот. Это значит, сиди как на иголках, боясь ляпнуть чего-то лишнего или, не дай бог, не доесть... — Тогда представь, что это я! — подмигнул Стефано. — Меня-то ты уж точно не стесняешься. — Я домой хочу... — пожаловалась Хаякава, обнимая мужа за пояс. — На Лапуту... Там я такая, как есть. Там никого не нужно ни бояться, ни стесняться. Не грифонов же! — Вот и представь, что вы на Лапуте, и чувствуй себя, как дома.