Слишком великий клан

Тепло полуденного солнца расплескивалось по просторам кабинета семейного психотерапевта. Вздремнувший доктор Содо, умиротворенный и в кои-то веки довольный жизнью, потянулся за кружкой кофе, подготовленной заботливыми механическими руками Мики-032. — Давно не выдавалось такого отличного дня, Мики, — задумчиво протянул он. — Пос-мот-рите на-право. Содо посмотрел. За стеклянными створками стояла худенькая загорелая девочка. Ее пышные белокурые локоны свалялись в пропитанные подсохшей кровью сосульки. Просторную футболку и простецкие бриджи покрывали ржавые пятна сомнительного происхождения. Савари вежливо постучала по стеклу разодранными костяшками. Доктор Содо выдавил из себя приветственный кивок, добавил в кофе чистый спирт и обреченно надавил на кнопку. Дверь отъехала. — Ты пришла меня убить? — уточнил он, отхлебнув из кружки. — А, не, — отмахнулась Савари, усаживаясь на диван. — Просто с тренировки не успела переодеться. — Что за трениров… — Роды у гепардихи принимала, ничего такого, — отрезала девочка. Она слегка ухмыльнулась и пояснила: — Скоро сдаем второй этап на чуунина, а с фантазией моих предков надо быть готовым ко всему. На самом деле, доктор, я хотела попросить совета. У меня семейная проблема 'ттэбана… — Еще бы, — понимающе кивнул Содо. С такой-то семьей. — Мой отец постоянно меня опекает, не знаю, что с этим делать. Он слишком назойливый. …подслушивающий на крыше Боруто чуть не кувыркнулся на асфальт. То есть как это он слишком назойливый отец…?! — Ты уже говорила с ним об этом? — мягко спросил Содо, доставая блокнот. — Говорила, тысячу раз, но он меня не слышит, — Савари сгорбилась и стиснула кулаки. — Иногда мне кажется, отец меня преследует. Мальчики боятся смотреть на меня. Это, вообще-то, работе мешает… А если я где-то задерживаюсь допоздна, по делу, то непременно натыкаюсь на него, — она закатила глаза, — разумеется, «по чистой случайности». — Думаешь, он тебе не доверяет? — предположил Содо. — Вот да! А ведь мне уже двенадцать, я и сама могу принимать решения. Если я, положим, ударюсь в проституцию или пойду выбивать долги из якудза, это будет значить, что я все тщательно обдумала. Мимо окна подбитой кометой пролетело крупное тело. По внутреннему двору разнесся оглушительный скрежет. — Знаете… Это тело чем-то смахивает на моего отца. — Хм, — кивнул Содо. — А этот скрежет — на звук срываемой сточной трубы. Раздался громкий всплеск, а затем — звон разбитого стекла. Савари нахмурилась и осторожно полюбопытствовала: — А этот всплеск? — Вот как будто что-то тяжелое шлепнулось в бассейн со льдом, где мы храним шампанское.

* * *

Боруто страдальчески шмыгнул носом. Голова гудела, отказываясь принимать просачивающиеся сквозь занавески лучи восхода. Ловкая ладонь Сарады поправила сбитые со сна бинты. — Не пойму, как ты умудрился так сильно порезаться… —  упрекнула жена. — Сражался с врагом, — буркнул Боруто с каменным лицом. — …и простудиться в такую жару. — Враг владел элементом льда. — Ага, и элементом шампанского, — фыркнула вошедшая в спальню Савари, перед тем как шлепнуть сырой тряпкой о его горящий лоб. Прохладная жидкость противно стекла по вискам, намочив простыни, но принесла долгожданное облегчение. — Владел, кстати, — ключевое слово. Сарада, вздохнув, поправила очки и сняла с вешалки отглаженный плащ хокаге. — Савари, присмотри сегодня за отцом, а то он опять перепутает лекарства. Боруто и Савари вспыхнули и возмутились одновременно: — Эй, да ничего я не перепутаю, не три года 'ттэбаса! — Эй, у меня тренировка так-то 'ттэбана! Мрачно блеснули стекла очков великой Девятой. — Возражения не принимаются. Все жалобы в реестр жалоб, шаннаро! Боруто с дочкой с досадой переглянулись. Как-то давно, в очередном своем порыве навести в семействе порядок, Сарада завела этот реестр — самую пухлую книжку в их доме — куда они впредь должны были вписывать жалобы, с датой, регистрационным номером и категориальным кодом. Сверку проводили раз в квартал, тогда же устраивали разбор полетов, к которому Скрытый Лист готовился за месяц: строились укрепления, проводились экстренные учения, в Академии зачитывались инструкции по противопожарной безопасности. Боруто искренне считал все это бредом. Сарада не менее искренне увещевала, что главное — это чтоб была система, и система, определенно, была. Оставшись наедине с дочерью, он ощутил себя очень неуютно. Суровый взгляд голубых глаз раздирал его на части, и это без шарингана. Иногда Боруто казалось, что Савари смахивает на Саске-сенсея. И немного на его отца. Но никак не на него самого, точно. И слава, черт возьми, богу. — Как вчерашняя гепардиха? Она… м-м… в порядке? Он нервно усмехнулся, надеясь обойти неудобную тему, которая уже маячила на горизонте. — Ну, получше, чем ты, — сдержанно ответила Савари. Лучше бы она кричала. Боруто предпринял еще одну неловкую попытку загладить вину и с головой бросился в полымя: — Ты… злишься? Черт. Как же неловко. Он вспомнил, как некогда мялся старик, пытаясь оправдать свое вечное отсутствие дома или очередной дурацкий косяк. Сейчас, спустя годы, Боруто прекрасно его понимал. Как же чертовски неловко. Он ждал ответа, неосознанно затаив дыхание, но Савари только молча вышла из спальни. Он торопливо встал, прошлепал босыми ногами, направляясь в коридор, и неожиданно для себя замер у двери, не зная, что делать дальше. Боруто очень старался быть хорошим отцом. Еще в восемь, десять лет он не спал ночами — мешала бессильная злоба, нервные матушкины шаги и вкусные запахи напрасно разогретого ужина — и горячо клялся себе, что в его собственной семье такой ерунды не будет. Что он всегда будет с ними, кем бы они ни были. А потом… ну, потом Сарада наследовала титул хокаге, дети подросли, и как-то оказалось, что не так уж он сильно им нужен. Он ощутил себя совсем разбитым, и вовсе не от тупой простуды. По носу вдруг прилетело мокрой тряпкой, и раздался недовольный девичий голосок: — Чего встал? Марш в постель! Боруто с удивлением опустил взгляд на дочку и выдал краткое: — А?! — Мама сказала присмотреть за тобой, так? Стоило уйти за лекарствами и новым компрессом, а ты уже вознамерился смыться… давай, давай. Пряча улыбку, подгоняемый в спину хлопками мокрой ткани, он покорно протащился к кровати, плюхнулся на простыни и принялся уверять девочку: — Только не торчи здесь, иди на тренировку. Ты же знаешь, мне не нужны эти таблетки. У Узумаки регенерация в крови! — В крови, но не в соплях, — хмыкнула Савари, с устрашающей уверенностью запихивая две дольки чеснока ему в ноздри. Боруто скосил глаза к переносице и чихнул от мерзкого запаха. — Терпи, поможет. — К-ха… Буэ… С чего ты взяла?! — Так в книжке написано, — пожала плечами Савари. — В какой книжке? — с подозрением поинтересовался Боруто. — По народной медицине, мне дедуля Наруто подарил… Что?! Чертов отец, какого хрена?! — …там много полезного… — …для истребления вампиров, к примеру, — закатил слезящиеся глаза Боруто. На тумбочке лежал поднос с жутковатым набором медикаментов — влажными дергающимися корнями, неаппетитным отваром, вонючим порошком и коробочкой с муравьями. — Ты не поняла, может, дедуля решил, что ты пойдешь в АНБУ, будешь врагов деревни пытать. Это не для меня, это для врагов деревни, поняла? Савари вздохнула, копируя жест матери. — Па, прежде чем пытать врагов, я должна как-то практиковаться. — По-моему, это запрещено какой-то конвенцией 'ттэбаса! — А по-моему, ты просто дрейфишь и не хочешь лечиться 'ттэбана.

* * *

Дым таял в раскаленном полуденном небосводе. Наруто, привычно опираясь о косяк, курил на излюбленном пороге. Саске мешался рядом, словно ему было нечего делать. Из дома долетали голоса: — …а теперь, пап, мы поговорим о том, что двенадцатилетним детям нужно предоставлять свободу и личное пространство… — Сначала развяжи меня 'ттэбаса! И убери эту крапиву! — Не раньше, чем ты проглотишь отвар из корней кровавого зуба. — Да ни за что, оно же движется и, по-моему, дышит! Наруто, непонятно чему радуясь, удовлетворенно хмыкнул. — Хороший воспитатель. — Боруто-то? — вяло усомнился разомлевший на жаре Саске. — Савари.