Жестяные птицы

Наутро проклятая нога ничуть не стала болеть меньше. Эйдан начал задумываться, не стоит ли показать ее доктору, может, требуются швы? Или внутри застрял осколок… Пообещал себе, что если к вечеру не полегчает, то он заедет к Мортисону, а пока что у него были дела поважнее, да и передвигаться предстояло весь день на колесах, долго стоять, как вчера на похоронах, нужды нет. Эйдан здорово скучал по пробежкам — за много лет он очень к ним привык. Да и полезно во всех смыслах, успокаиваешься, голова приходит в порядок: лишнее выдувает ветром, нужное укладывается кирпичик к кирпичику. Поразмыслив, Эйдан решил, что раз уж пробежаться он не способен, можно хотя бы выпить кофе на той веранде, с которой вид на озеро. А что, погода хорошая, да и стекло на двери надо обмерить и заказать новое, совсем забыл про него. Покончив с обмером и затолкав блокнот с цифрами в карман, он уселся в низкое плетеное кресло и вытянул ноги. Ветра не было, озеро едва заметно шевелилось. Казалось, мягкий сонный зверь ворочается под розоватым шелковым пологом. Вода коротко накатывала на камни и тут же отступала, будто передумав. Ни плеска волн, ни криков птиц, лишь редкие круги по озерной глади то тут, то там — напоминают, что внутри кипит другая, невидимая отсюда жизнь. Далеко-далеко, почти неразличимая, прошла лодка, и озеро оживилось, заколыхалось чаще. Мелко и суетливо забила крыльями стайка уток, таких красивых на воде и таких нелепых в небе. Эйдан улыбнулся и отхлебнул кофе. Иногда он жалел, что бросил курить. То, что кто-то бежит, он сначала услышал, а не увидел. Благодушное настроение слетело моментально, Эйдан поднялся, отшагнул к двери. Бело-рыжая собака выскочила из кустов — уши вразлет, язык набок, хвост кренделем. От его щеняче-дурацкого вида Эйдан расслабился. Молодой веселый пес, откуда он тут взялся? Кажется, ни у кого из соседей такого не было. Пес тявкнул, понюхал камни и приветственно осклабился, тяжело дыша. Чей он, выяснилось очень скоро — из тех же кустов вылез парень в темной куртке и шапочке, Эйдан снова отступил к двери. Незнакомец легко пробежал по крупным камням, соскочил на траву и поднял голову, отыскивая взглядом собаку. Только тут он увидел хозяина дома, но если и растерялся, то всего на мгновенье. — Ой, здрасьте! Эйдан узнал Филиппа, кивнул. — Не видели розовый рюкзачок? Маленький? Моя сестра вчера гуляла с подружками где-то в этих краях и потеряла. С утра рев, в школу идти не хочет, место вспомнить не может… Ну, знаете, девчонки. — Филипп подошел к веранде, улыбнулся. — Пришлось мне с Джуно встать пораньше и играть в шерлока холмса! Толку от этого пса как от ватсона, сами понимаете, бегаем скорее для очистки совести. Филипп сдернул шапочку, протер ею лицо, тряхнул светлыми волосами. — У вас не было младшей сестры, шериф? Эйдан покачал головой. — Вам повезло. Там дальше по берегу тоже пляж или не стоит туда ходить? Эйдан пожал плечами. Его молчаливость несколько притушила фонтанирующее дружелюбие Филиппа, он снова натянул шапочку и махнул рукой. — Пробегусь! А то не знаю, что делать, хоть новый ей покупай взамен! Эйдан только кивнул и вернулся в кресло. Филипп свистнул пса, тот радостно взмахнул ушами и унесся в кусты. Кофе уже остыл, но Эйдан допил его, посидел ещё немного и только тогда ушел в дом.

***

Утренней планерки решили не собирать, раз голос не вернулся, но Эйдан все равно приехал завтракать в «Синий гусь» и перехватил Милли около участка, чтобы узнать, кому раньше принадлежал дом, в котором он теперь жил. — Ковальски, они были поляки и... Я не знаю, они что, все такие? О-о-очень странные люди. В общем, старый Карл и семья его сына, все они носились со своей Польшей, как с сокровищем. Польское печенье, польские обычаи, польская история, польские песенки — мы все их знали! — Милли закатила глаза. — Их просто невозможно было заткнуть! Честное слово, проще было постоять и послушать, чем от них отвязаться. А один из сыновей жил в подвале, серьезно! Не знаю, вампиром он себя возомнил, что ли, Дракула ведь тоже из Польши. А Лиза? Я один раз пекла с ней пирог в школу, никогда не забуду! Она не давала мне даже чуть-чуть присесть, пока он пекся в духовке, все полтора часа пришлось ходить туда-сюда. Это у них примета такая, если сядешь, пирог не получится. В общем, я с тех пор опасаюсь людей с фамилией на «ски». Потом они куда-то уехали, это было неожиданно, без них даже скучно немного. Хотите польскую песенку? Эйдан отказался и написал: «Фриас имел какое-то к ним отношение?» — Шон? Слушайте, он младше меня, и я не очень-то помню… Кажется, он учился с кем-то из детей Ковальски. Это лучше спросить у учителей. Хотите, узнаю? «Да, пожалуйста. Ещё номер марку его машины пришли смской». — Обязательно. Слушайте, шеф, у этой миссис Фоли никакая не кража со взломом! Кто-то вскрыл заднюю дверь, пока ее дома не было, но ничего не украли. Это наверняка дети балуются. Или она сама это сделала, вы ж ее знаете, она с прибабахом. «Живет одна?» — Ну да. Даже ее дочь не может с ней ужиться, уж больно странная эта Фоли. И она всегда такая была. Эйдан задумчиво посмотрел на Милли. «Проверь сегодня дома всех одиноких жителей». — Всех? Да это треть домов! — Круглая физиономия Милли оживилась интересом. — Что-то ещё произошло? «У меня на задней двери стекло разбито». — Ого! Что-то пропало? «Я не заметил». — Вот это дела! Слушайте, шеф, а вот Финнеганы в отпуске, дом уже неделю пустой. Тоже стоит заглянуть, да? Эйдан кивнул, подумал и вырвал из блокнота страничку с размерами стекла. «Закажи, если не трудно».

***

Всю дорогу до Финдли, ближайшего к Рэдинга городка с восточной стороны, Эйдан размышлял о Шоне. Утром они не виделись, Эйдан сунул пленнику еду и воду в кошачью дверку на подвальном окне и уехал. Его всегда удивляло, почему эта дверка была сделана в таком странном месте, обычно в домах она на задней двери или на веранде, теперь он знал ответ: видимо, животное принадлежало тому сыну Ковальски, который любил вампиров. Впрочем, Эйдан бы предпочел узнать ответы на совсем другие вопросы. Взломанная дверь — это случайное совпадение или в доме миссис Фоли тоже неладно? Действительно ли из его дома ничего не пропало? Эйдан не озаботился этой стороной вопроса, а может, стоило? Впрочем, у него и брать-то нечего, а если пропало что-то мелкое, он не вспомнит, это Дестини бы сразу... А еще он забыл проверить содержимое пылесоса на предмет собачьей шерсти! Проклятье… Всего стало так много, все так стремительно, это просто невозможно удержать в голове. А все потому, что он не составляет планы. Ничего, это можно исправить. Итак, сейчас Финдли, там точно есть камера на главной улице около мэрии, про остальные он узнает на месте. Потом переезд на Флинроуп. Где-то за ним мотель и стоянка дальнобойщиков, потом… Зазвонил телефон, Эйдан взглянул на экран. Милли? С нехорошим предчувствием он взял трубку. — Шеф, тут позвонил этот, как его, из страховой компании. Просил вам передать, если вдруг интересно, что того бездомного из Линнокса нашли мертвым. Вскрытия не было, вроде бы он просто перепил и захлебнулся рвотой. Вот такая история, как вам? Думаете, неспроста? Ой, ладно, не отвечайте, а то никогда не выздоровеете. Потом обсудим. Стекло я заказала, Эскудеро не просыхает, я поехала объезжать дома! Эйдан нажал отбой и уронил руку с телефоном на колено. А вот и вторая смерть в этом деле. Как и первая, формально не убийство, но и не случайность. Кого-то явно не пугает смерть, а значит, может последовать и третья. Она могла случиться ещё два дня назад, просто о ней пока неизвестно, но как только станет… Хотя вот что странно, если его, Эйдана, хотели подставить, то труп должен был найтись быстро. Какой смысл в подставе, о которой никто не узнает? Тем более в такой замороченной подставе! А если все-таки подставляли Фриаса, то и с этого момента прошло почти два дня. А где же труп? В городе никто, кажется, даже не пропал. А если допустить, что Фриас ещё не убил, но собирается? Или сделал это вчера днем, возможность у него была, он же освободился за полчаса, по его словам, а значит, мог успеть не только полы поскоблить. Но получается, он сам выдал себя Эйдану. Какой в этом смысл? Он идиот? Ведь если Шон кого-то убил, зачем ему оставлять свои отпечатки на пистолете и рассказывать, что неизвестные злодеи вкладывали ему оружие в руку? Проще стереть отпечатки и зашвырнуть пистолет в озеро. Эйдан вспомнил, с каким лицом отец любил говорить: «Достаточно глупо, чтобы быть правдой», и поморщился. Деваться некуда, возможность существования неких третьих лиц приходилось признать. И если они действительно сделали то, о чем рассказал Шон, их действия вполне логичны: выбрать человека, которого никто искать не будет, создать фальшивый след, указывающий на него, подкинуть оружие с отпечатками, а потом сделать так, чтобы Шон исчез. Черт побери, ну что за дурацкая история, каждая нить то оборвется, то расползется в руках таким множеством вариантов, что их не связать! Так можно ломать голову до бесконечности. Нужны факты, хоть какие-то факты уже, наконец!

***

Камеры на переезде не оказалось. Зато она была при въезде на мост перед ним. Эйдан сидел в участке Флинроупа, еще более крошечном, чем его родной, и смотрел снова и снова, как на экране сначала проезжает та машина, которая его интересует, потом появляется Фриас. Он бежит вдоль обрыва, но земля под ним просаживается, он взмахивает руками, падает, кувыркается по склону и наконец рушится в воду. Преследовал его кто-то или нет, непонятно: в кадре больше никто не появился, так как камера имела своей целью мост, на ней был виден совсем небольшой участок склона. Вопрос с преследованием решила не камера, а показания водителя, ехавшего следом за машиной Фриаса. Он видел, что из багажника впереди идущей машины выскочил человек, и слышал выстрелы, о чем как порядочный гражданин сообщил в полицию. Правда, стрелявших свидетель не видел, потому что сначала он следил за тем, как мужчина бежит, а потом услышал, что стреляют, и пригнулся. К тому же свидетель оставил показания намного позже события — видимо, позвонил из дома, машина Фриаса к тому времени пересекла границу штата, а провоз человека в багажнике и пальба в воздух не бог весть какое преступление, крови и трупов нет, так что полицейские Флинроупа — шериф и два добровольца — просто не стали ничего делать. Только по требованию Эйдана один из них лазил по кустам, разыскивая гильзы. Нашли две девятимиллиметровых. Что ж, вот и факты — до Линнокса Фриас в своей машине не доехал. Лукас наверняка будет настаивать на возможности инсценировки и ещё смерть бродяги сюда приплетет, но как насчет его собственных слов о здешних незамысловатых преступлениях и не шибко умном Фриасе? Кстати сказать, о смерти бродяги Лукас может и не узнать, Эйдан совершенно не обязан докладывать помощникам о всех деталях, пусть бегает собирает информацию, он нужен только для этого. Обработать ее Эйдан без него способен. Лишь бы эта информация была! Убедившись, что копии записи и свидетельства водителя отправлены в его участок, Эйдан продолжил свой путь к Линноксу. Теперь нужно было постараться узнать местоположение машины Фриаса. Она-то до Линнокса доехала? Рискнули похитители продолжить поездку на ней, понимая, что Фриас мог заявить о преступлении? А действительно, почему Шон не отправился прямиком в полицию? Над этим вопросом Эйдан размышлял долго. Не знал о существовании записи и не рассчитывал, что ему поверят на слово? Или ему тоже есть что скрывать? Или рано повзрослевший Шон, которому не на кого было в жизни рассчитывать, не умеет просить о помощи и привык полагаться только на свои силы? Или он воспринимает произошедшее с ним как слабость и слишком стыдится ее, чтобы признаться в ней всему городу? Или… Звонок прервал перечисление версий, когда с ними и так пора было заканчивать, уже видна была вывеска мотеля. Снова Милли? Неужто его версия, что Шона кто-то ищет по чужим домам, подтверждается? — Шеф? — Он не сразу узнал Милли, настолько бесцветным и вялым был ее голос. — Лучше бы вам вернуться. У нас тут убийство. — Кто? — выдавил Эйдан. Его обдало жаром, заныло в груди. — Элизабет Пенн.

***

Всю обратную дорогу он запрещал себе представлять, как именно произошло убийство. Приеду и все узнаю, повторял он себе, приеду и узнаю. Но пальцы беспокойно ковыряли обшивку руля, форма промокла под мышками. Он же знал, знал, что этим кончится! Он сразу все правильно понял! Но кому понадобилось его подставлять? Почему именно его? Это вызов, наверняка вызов. Если полюбить, то королеву, если подставить, то шерифа. И почему у Милли такой голос? А что, если она нашла тело у него за заднем крыльце? Не думать, не думать. Он приедет и все узнает. Он узнал. Тело действительно нашла Милли, но не возле его дома, а возле дома Фриаса. Элизабет лежала ярдах в ста от задней двери, ее не было оттуда видно, и если бы Мил не решила для экономии времени пройти к соседнему дому напрямик по тропинке меж кустов, неизвестно, когда бы ее обнаружили. Эйдан смотрел на аккуратно сложенные руки и закрытые глаза Элизабет. Судя по всему, тридцать восьмой калибр, пулевое ранение одно и находится в довольно странном месте — сбоку, под рукой. Значит, Элизабет наклонилась или подняла руку в этот момент, когда в нее выстрелили. Отсюда вывод — скорее всего, она знала этого человека и не боялась его, люди стараются не отводить руки от тела, когда напряжены. После убийства поза была изменена, тело положили ровно, поправили одежду, закрыли глаза. Убийце оказалось неприятно видеть Элизабет мертвой? Он испытывает уважение к красоте? Ему не хотелось, чтобы другие увидели тело в неприглядном виде? — Ещё теплая, — сообщил Лукас. — Когда все произошло, часа два назад? Эйдан коснулся лица, руки, шеи, показал жестом: два-три. — Мы никому пока не сообщали. — Лукас говорил тихо, кажется, произошедшее и его здорово шокировало. Не удивительно, Эйдан прекрасно помнил, каково ему было на первых убийствах, а тут труп хоть и без пугающих повреждений, но это ведь именно Лукас беседовал с Элизабет по поводу ограбления каких-то два дня назад. Красивая девушка, и вдруг такое… — Криминалисты? — шепотом уточнил Эйдан. — Милли их сразу вызвала, вот-вот должны быть. Оружия нет, кстати, Милли его ищет по округе. Только в такой траве ничего не найдешь. Слушайте, а помните вашу идею, что Элизабет была в сговоре с Фриасом? Эйдан скривился. Ну конечно, Шон обиделся за неподтвержденное алиби и грохнул предательницу у себя за домом, после чего положил тело у дорожки и снова исчез. Ничего глупее просто не придумать. — Нас будто наводят на эту мысль, — продолжил Лукас, и Эйдан просто ушам своим не поверил. Да неужели? Дошло наконец, что если был сговор, то Фриас полный идиот — сначала он сам об этой связи сообщил, потом труп сообщницы оставил около своего дома? И дело даже не в том, что Эйдан Шона идиотом не считал и знал про похищение. Просто никак не вязалось чистое, тщательно подготовленное и стремительное ограбление со столь нелепыми ошибками. Да и в любом случае сегодня Шон весь день был надежно заперт. Хлопнула дверь машины, и раздалось резкое, злое цоканье каблуков по дорожке к дому. Кто шел, пока не было видно, Эйдан с Лукасом озадаченно переглянулись. Ясно, что не криминалисты и не Милли, она так быстро перебирать ногами не способна, да и каблуков не носит. Маргарет Пенн ни на кого из них даже не взглянула. Она подошла к телу дочери и долго стояла, будто запоминая все подробности, но не пыталась прикоснуться, к большому облегчению Эйдана, — бурной сцены с участием члена городского совета ему не хотелось. — Значит, правда, — сказала она негромко. Отступила на шаг, каблук провалился меж камней, и она качнулась, но когда Эйдан бросился было помочь, выставила узкую ладонь в предостерегающем жесте. — Занимайтесь своим делом. Молодой человек, принесите мне стул. Лукас заозирался в поисках требуемого предмета, не обнаружил его и отправился на поиски. Эйдан только головой качнул. Стул? Серьезно? Маргарет шагнула к нему: — Алиби Фриаса держалось на показаниях моей дочери, это так? Эйдан смотрел в ее светлые сухие глаза. Она хочет простых ответов. Ей нужен враг прямо сейчас. Он вытащил из кармана блокнот и написал: «Они были знакомы?» — Не представляю, для чего бы Элизабет общаться с таким человеком. Это просто исключено. «Зачем строить алиби на показаниях девушки, с которой даже не знаком?» Он ждал взрыва, но Маргарет просто сверлила его взглядом. — Лукас говорил мне, что вы его выгораживаете. Теперь вы пытаетесь приплести к ограблению мою дочь. Что ж, очень удобно, она ведь не может возразить. Я вызываю следователей из управления штата. Эйдан не дрогнул лицом, чтобы не выдать радости. Неужто сработало и ему не придется добиваться этого на заседании городского совета? «С вашего позволения, продолжу заниматься своим делом. Примите мои сожаления». В глазах Маргарет полыхнуло, когда он, не дождавшись ее ответа, закрыл блокнот и убрал в карман. Лукас притащил здоровенное плетеное кресло чуть ли не к самому телу, Эйдан жестом показал на место ярдах в десяти. — Криминалисты, — напомнил он. Лукас покосился на Маргарет и отставил кресло на пару ярдов. Маргарет взяла его за спинку и потащила к тому месту, на которое указывал Эйдан. Вот так-то, мальчик. Таким людям, как Маргарет, не нужно пытаться понравиться, если хочешь их уважения. Снова захлопали двери машин. Хоть бы это были криминалисты, а не репортеры, подумал Эйдан. И кстати, когда ждать следователей?

***

На опросы свидетелей Эйдан бросил Милли и Лукаса, только с семьей Пенн решил беседовать сам, договорился о времени с Маргарет. Она молча просидела в своем кресле все часы, пока криминалисты работали, — спокойная, прямая. Когда тело увезли, она поднялась и ушла. Эйдан проводил ее взглядом. Черт побери, эту женщину невозможно было не уважать, хотя мотивов ее он не понимал совершенно. Было ли это для нее прощанием с дочерью? Желанием проследить, чтобы все было сделано как следует? Паузой, которую она взяла, чтобы свыкнуться с произошедшим? Оставшись в одиночестве, он поднялся на заднее крыльцо дома Фриаса, подергал дверь — заперто. Это озадачивало. Неужели преследователи Шона не искали его в собственном доме? Взламывать замок Эйдан не стал, все-таки формально хозяин дома все ещё ни в чем не обвинялся, он обошел вокруг и дернул ручку парадной двери. Вот она-то была открыта. Шон не успел закрыть или у него вытащили ключи? Эйдан натянул перчатки, пару которых он одолжил у криминалистов, вошел в дом и остановился посреди гостиной. Пусто, запах пыли, косые солнечные лучи сквозь окна без штор и картины по стенам. Музей? Эйдан шел вдоль стен, рассматривая бесчисленные рисунки — акварелью, тушью, карандашом. Свободные, лаконичные линии, потрясающая выразительность. Здесь были только пейзажи и портреты, больше, кажется, художника ничего не интересовало. Эйдан подумал было, что все это нарисовано Шоном, но присмотрелся к датам — восьмидесятые, девяностые… Это действительно был музей. Музей Мартины Фриас. Та, кого Бесс называла бесполезной тварью, была по-настоящему талантлива. Некоторых людей на портретах Эйдан узнавал. Вот Шон, только моложе. Наверное, старшая школа — челюсть поуже, гибкое тело, чуть раскосые глаза. От кого же Мартина ухитрилась родить такого сына? Разрез глаз и жесткие черные волосы выдавали примесь азиатской крови, но высокий рост, густая щетина и крупная кость ее отрицали. А вот Гудситт! Точно он, только молодой и ещё не толстый, ему тут всего лет сорок. Хорош был, не отнимешь. Это ближайшая соседка Эйдана, миссис Краубер, Дестини с ней сдружилась на почве увлечения цветоводством. Это отец Марк. А вот Маргарет с мужем. Эйдан пробежался взглядом по стенам. Сколько здесь рисунков? Сотня, две? Кое-где были пустые места, будто картины сняты. Почему? Где-то тут наверняка есть та Элизабет Пенн, первая, но он ее не узнает, конечно, у него ещё не дошли руки до ее дела. А вон там… Точно, Дестини. Потрясающе точно схвачено выражение лица, она всегда такое делает, когда с чем-то не согласна. Эйдан улыбнулся, достал телефон и сфотографировал портрет себе на память. «Смотри, нравится?» Телефон дзынькнул, отправляя файл. «О боже! Продаю душу за оригинал!» Эйдан улыбнулся, написал: «Попробую сторговаться дешевле» — и убрал телефон в карман. Нужно заниматься делом. Итак, весь первый этаж пуст, ничего нет, кроме картин. На втором одна спальня тоже пуста, а вторая нет. Так вот где Шон живет. Что ж, очень аскетично. Узкая, видимо, ещё детская кровать — как она не развалилась под ним? Шкаф, стол, комп, комод. Эйдан не стал нигде рыться, просто окинул общим взглядом. На первый взгляд, ничего личного, ни фото, ни книг, ни сделанного в школе самолета. Бездушнее комнаты в отеле, там непременно хоть одна паршивая картина на стене имеется. Видимо, все личное сосредоточено там, в гостиной. Эйдан спустился вниз, нашел в прачечной ведро, набрал воды и в несколько заходов смыл с травы на заднем дворе кровь Элизабет Пенн. В этом городе снова не было человека с таким именем.

***

К вечеру он успел сделать два дела — нашел все-таки пистолет под крыльцом дома Фриасов и просидел больше часа на заседании городского совета. Пистолет оказался «Глоком-19», что Эйдана не слишком удивило. Что же ещё подкидывать бывшему военному? Хотя под руку Шона больше подошел бы «Глок-17», рукоятка длиннее, держать удобней, Эйдан и сам давно на него перешел, а свой девятнадцатый отдал Дестини. Предполагаемое орудие убийства он успел вручить криминалистам, которые, к его удаче, задержались в городе, решив перекусить в «Синем гусе», не пришлось второй раз ехать в Линнокс. На заседании Маргарет не присутствовала, все были серьезны, сосредоточены и говорили только по делу. Следователи из управления штата должны были появиться в Рэдинге утром, на дорожное патрулирование Линнокс присылал одну машину. Пресс-конференцию провел Джеколсон, Эйдан снова отмалчивался и, пользуясь свободной минуткой, подумывал, как бы вырваться домой. Все-таки у него в подвале человек, в невиновности которого он уже почти не сомневался, сидит взаперти голодный и грязный. Эйдан и сам, кстати, не отказался бы от обеда, хотя по времени дело шло скорее к ужину. Но, кажется, в его жизни снова настало время жевания сэндвичей на ходу — его ждала семья Пенн и вряд ли кто-то там сейчас беспокоился о том, обедал шериф или нет. Все, что Эйдан успел до встречи с ними, это заехать в «Синий гусь» и заказать горячий ужин домой с доставкой к назначенному времени, а пока по-быстрому съесть кусок пирога и выпить кофе. *** Фредерик Пенн, как оказалось, со вчерашнего дня находился в Сан-Франциско, его возвращения ждали ближе к полуночи, Маргарет и Дуглас были в доме одни. В гостиной ничто не выдавало произошедшей трагедии — мягкий, но достаточно яркий свет, свежие цветы в вазах, тихая музыка. Дуглас сидел в кресле с книгой и навстречу Эйдану не поднялся, только принялся кивать и, кажется, не мог остановиться. Маргарет похлопала его по плечу, проходя навстречу Эйдану, но холодно, будто не успокаивала, а переключала кнопку. Как бы то ни было, это сработало, мальчик закрыл книгу и посмотрел на Эйдана. Пришлось открыть блокнот на уже изрядно затертой странице с надписью «Простите, у меня пропал голос». Дуглас прочел и зашелся смехом. Он снова принялся кивать, все ещё смеясь и взмахивая полусогнутой рукой. Эйдан и Маргарет сидели на разных концах дивана и молчали, дожидаясь, когда появится возможность поговорить. Холеные пальцы хозяйки поглаживали густой ворс обивки, но без нервозности, размеренно. Казалось, хозяйка дома просто размышляет о чем-то. — Здравствуйте, — наконец выдавил Дуглас, все ещё кивая, всхлипнул, криво улыбнулся. — Дуглас Пенн, будем знакомы. — Это Эйдан Хагерт, наш новый шериф, — представила гостя Маргарет. — Ему нужно задать нам вопросы, чтобы раскрыть преступление. — П-п-преступление, — эхом повторил Дуглас и неожиданно громко, басом, захохотал. Смех не стихал, снова задергалась рука, ноги заскребли по полу. Маргарет какое-то время смотрела на него, потом, кажется, хотела кого-то позвать, спохватилась и поднялась сама. — Дуглас нервничает, — пояснила она. — Он боится новых людей. Я принесу лекарство. Она вышла, и Дуглас, неловко вывернувшись, проводил ее взглядом. — Завтра на большой перемене я подожду вас около трибун. — Слова прозвучали так тихо и ровно, что Эйдан не сразу понял, чей это голос. Дуглас резко выкрутился в обратную сторону и посмотрел ему в глаза. — При ней я не буду говорить. Она расстроится. И захохотал снова. Эйдану понадобился весь его опыт управления мимикой, чтобы ничем не выдать своего изумления. Он медленно кивнул и принялся разглядывать картину на стене. Удивительно, но в доме изящной, сухой и властной Маргарет интерьер оказался полон излишеств. Вот этот простенок между окон, и без того узкий из-за густоскладчатых гардин по обеим сторонам, прекрасно обошелся бы без пейзажа в массивной раме. Маргарет вернулась с пластиковым стаканом, из которого торчала трубочка, и чем-то мелким во второй руке. Пока мальчик вел борьбу с трубочкой, которая никак не попадала в рот, Эйдан написал: «Мне кажется, беседу с Дугласом лучше отложить». Маргарет кивнула, Дуглас пробормотал извинения и медленно, шаркая, вышел из гостиной. Эйдан пытался припомнить, когда в старшей школе перерыв на ланч. Что-то около двенадцати, кажется. — Давайте начнем. — Маргарет достала из шкафчика бутылку виски, два стакана. — Выпьете? Нет? Воды, лимонада? Эйдан покачал головой. — У вас нет готового списка вопросов? Так было бы быстрее. Снова движение головой. — Когда я видела дочь в последний раз? — спросила сама себя Маргарет и налила виски на два пальца. — Утром. Мы позавтракали втроем, дети уехали в школу, Элизабет водила «тойоту», Дуглас ездил с ней. Теперь его придется кому-то возить… Днем мы обычно не видимся, я редко возвращаюсь раньше семи. До пяти здесь находилась домработница, Позито, я дам вам ее телефон и адрес. Она не встречалась с Элизабет после школы, я это уже выяснила. Дуглас видел сестру в школе, он вернулся домой один около трех и был в своей комнате. Какое именно время вас интересует? Эйдан смотрел на нее безо всякого выражения. — Я думала, эту информацию скрывают только от подозреваемых, — с раздражением произнесла Маргарет. Если она рассчитывала, что Эйдан начнет ее разубеждать, то совершенно напрасно. «Были у вашей дочери близкие друзья?» — А сейчас у кого-то есть близкие друзья? Настали другие времена, шериф. Она прекрасно ладит со всеми, два года является президентом класса, состоит в Школьной лиге. Состояла. — Маргарет покрутила сигарету в пальцах. Из-за бледно-розового лака казалось, что на них нет ногтей. — Если вас интересуют ее личные отношения, то вы их не найдете. Элизабет была устремлена в будущее, этот город и эти дети не слишком ее интересовали. На пром* ее пригласил Лиам Китрес, насколько я знаю, но не рассчитывайте на мексиканские страсти. (*пром— бал, который проходит в американских школах за несколько недель до окончания учебного года) «Какие у нее были отношения с Филиппом Карлайлом?» Маргарет пожала плечами. — Они в последнее время почти не общались. Он пытался перевести их отношения в личные, Элизабет это пресекла, вот и все. История не слишком свежая, Филипп уже сошелся с Энн Локарно, для нее это прекрасный вариант. — Маргарет усмехнулась, и тонкая морщинка прорезала щеку на ее безукоризненно ровном лице. — Я представить себе не могу, кому могло понадобиться убивать мою дочь. Кроме Фриаса, конечно. Эйдан понимающе кивнул. Он действительно понимал, почему она так цепляется за эту версию — остаться без хоть сколь-нибудь разумных причин произошедшего ей слишком страшно. Маргарет отпила виски, помолчала и вдруг вскинула глаза на Эйдана. — Готовьтесь услышать, что убийца я. Вам многие так скажут, я уверена. «Из-за истории с матерью Дугласа?» — А, вам уже донесли. Кому-то никак не надоест об этом говорить, а ведь почти двадцать лет… Что ж, значит, я серийная убийца. Каждые двадцать лет убиваю кого-то по имени Элизабет Пенн. А ещё Дуглас совершенно здоров, это я колю ему лекарства, чтобы вызывать судорожные припадки. Мщу его матери! — Она рассмеялась, ударилась зубом о край стакана, и Эйдан решил было, что она куда пьянее, чем кажется, но Маргарет уже взяла себя в руки, выпрямила спину и посмотрела ему в глаза совершенно трезво. — Нет, меня заподозрят не поэтому. А потому, что я не плачу. И вряд ли начну. А вот Элизабет… та, первая. Она бы отлично справилась. На улице стояла бы очередь из желающих ее утешить. «Почему вы назвали дочь в честь нее?» — Ошибка юности. — Маргарет легко поднялась, долила себе виски и убрала бутылку. — Я была молода и думала, что люди верят делам, а не словам. Теперь понимаю, что сделала только хуже. «Какой была та Элизабет?» — Не думаю, что это имеет отношение к делу. Но раз вы знаете мнение одной стороны, давайте и я расскажу. Мы дружили с Лиз, вам сказали? С детства. Она всегда была слишком эмоциональна, мне это казалось чуть ли не театральным, но знаете, больше никого не смущало. Она все время на кого-то обижалась, ее что-то ранило, восхищало, расстраивало, смешило, задевало — и все это так бурно, все непременно должны были знать. Человек-маятник — вот она хохочет, а вот уже рыдает. В какой-то момент я устала от этих страстей, для меня они были непонятны, я человек очень ровный. Она в очередной раз обиделась на кого-то в школе… Не помню повод, да он и не был важен, главное, что все подруги, и я в том числе, должны были осудить ту, другую девочку, а потом найти Лиз в каком-нибудь укромном уголке, куда она забилась, и утешать. Она всегда заставляла сначала как следует себя поискать. А я просто не хотела больше это делать. Господи боже, она же все равно потом с этой девочкой помирится! Вот с того дня все и началось. — Маргарет взяла стакан, но он был пуст, и она поставила его обратно. — Я стала врагом. Смешно, от меня ведь требовалось совсем немного: раскаяться в своей бесчувственности и делать все как раньше, то есть когда надо — утешать, когда надо — веселиться. И все забылось бы. Но я не хотела выполнять ее капризы и считала, что я права. А я и была права! Только по молодости сделала все неправильно. Не нужно было начинать войну, это поле эмоций, на нем мне было не выиграть, она ведь несчастная, страдающая, преданная подругой, хрупкая и нуждающаяся в поддержке. А я кто? Злая ведьма, строящая козни… Если кратко, за те два года я много узнала о людях. Опыт оказался неприятным, но полезным. Теперь я знаю, что быть ведьмой гораздо удобнее. Эйдан невольно улыбнулся — чуть-чуть, уголком губ, но Маргарет заметила это и фыркнула. — И городу ведьма тоже очень нужна. Но об этом не рассказывают в детских книжках, да? Ладно, спрашивайте дальше, что там у вас. Уже поздно, я устала. «До скольки Элизабет должна была быть в школе?» — До половины пятого. Она ушла из школы во время ланча, я уже выяснила. Он начинается в 12:10. После урока дизайна мне позвонила Марта Перкинс и сообщила, что Элизабет не появилась в классе. Это было около двух. Эйдан записал: «12:10-14:00». Тело было обнаружено в половине четвертого, коронер подтвердил, что смерть наступила в промежутке с часу до двух дня. Все сходится. «Ничего необычного в последние дни не случалось?» Маргарет покачала головой. — Нет, если не считать ограбления, все очень обычно. «Элизабет, по словам Фриаса, просила отвезти ее в Линнокс, но тайно, чтобы никто не узнал, что она там была». — Полная чушь. Я повторяю, Элизабет не стала бы общаться с таким человеком. Он из маргинальной семьи, этим все сказано. «Если бы она хотела тайно съездить в Линнокс, она бы выбрала человека, в знакомстве с которым ее не заподозрят». — Куда проще было вызвать такси. Элизабет прекрасно знала, что если просишь кого-то об одолжении, он обязательно выставит счет. С этим было не поспорить, да и желания такого Эйдан не испытывал. Он хотел домой, снять обувь и поужинать. «У кого-то в вашей семье есть оружие?» — Исключено. «Думаю, на сегодня достаточно. Если появятся новые вопросы или информация, я с вами свяжусь». Эйдан закрыл блокнот и поднялся. Маргарет тоже встала. — Следователи прибудут завтра утром, вам сказали? Эйдан кивнул. — Я надеюсь, что вы достаточно профессиональны для сотрудничества с ними, несмотря на… — Доброй ночи, — прошептал Эйдан и закрыл за собой дверь. О да, он достаточно профессионален, чтобы понимать, что по перспективам быстрого и успешного раскрытия дело Элизабет Пенн начинает здорово напоминать дело об ограблении банка. Свидетелей ноль. Выстрел никто не слышал. Точнее сказать, никто не обратил внимания — охотничий сезон в разгаре, к тому же старик Сьюит, Красный Харви, палит по городским воронам каждый божий день, причем совершенно безуспешно, потому что хитрые птицы давно запомнили и самого Харви, и его ружье. Вороны, вороны… Почему именно они? И зачем, черт бы их побрал?

***

Он очень удачно подъехал к дому, Айзек Хайтл как раз выгрузил пакеты на крыльцо. При виде Эйдана, правда, он заметался, будто его на месте преступления застукали, потом вцепился обеими руками в полы куртки и замер. Господи боже, что за нелепый тип. «Спасибо», — написал Эйдан и показал Айзеку страничку. Тот продолжал стоять перед капотом своей машины. «Можешь чем-то помочь в деле Элизабет?» Эйдан написал это на всякий случай, вдруг Айзек окоченел не просто так, а от избытка информации? И это сработало. — Это точно Дуглас! — пробормотал Айзек и снова замер. «Аргументируй». — Они с сестрой друг друга терпеть не могли. Эйдан терпеливо ждал продолжения, из пакетов вкусно пахло. «Какие-нибудь факты?» Айзек мотнул головой, будто стряхивая муху, причем куртку из рук не выпустил. Это начинало раздражать. «Если что-то узнаешь — обязательно сообщи, хорошо?» Фраза оказалась тем, что нужно для придания ускорения, Айзек довольно ловко нырнул в свою машину, и тут Эйдан заметил, что рядом с пакетами из кафе лежит ещё один, плоский, размером с лист писчей бумаги, толщиной в дюйм. Он махнул рукой, делая знак Айзеку притормозить, машина дернулась и заглохла. «А это что?» Он взял пакет в руку. Ну точно, пачка бумаги, замотанная в пакет. — Я не знаю, сэр. Это лежало тут. Эйдан разорвал упаковку, вытащил первый лист с ксерокопией обложки книги. «Шарль Эксбрайя. Девочка в окошке» — Кажется, название книги, — проявил внезапную сообразительность Айзек. — Но это не я. Не я. Я не читал. Эйдан кивнул и жестом отправил Айзека домой. Значит, кто-то принес и положил ему на крыльцо отсканированную книгу. Удивительно, что оставили здесь, а не расклеили по потолку, например. Эйдан сунул пачку под локоть, подхватил пакеты и зашел в дом. *** Шон ничего не сказал при виде появившегося перед ним Эйдана в домашней майке и штанах, только посмотрел на собачек очень пристально. На предлагающий встать и выйти жест молча встал и вышел. Признаться, Эйдан чувствовал себя как сволочь: бросил человека на весь день, тут даже книжки паршивой нет и еды было совсем немного. А с туалетом и вовсе… Но он сам сюда залез! И хотел тут жить. А Эйдан тоже весь день голодный, и чертова нога хоть и зажила немного, но достала ужасно. Где справедливость, психанул минут на десять, а мучений на три дня. «Если хочешь помыться, одежда и полотенце в ванной». Шон ещё раз посмотрел на собачек, которыми пестрели штаны Эйдана, потом ему в глаза, кивнул и ушел. Что ж, есть время посмотреть, что за книгу ему прислали. Лишь бы Шон мылся не слишком долго, ужин остынет. Эйдан уселся на диван, блаженно вытянул по нему ноги и принялся читать. И вскоре так увлекся, что и про Шона думать забыл, и про ужин. Ещё бы! Книга рассказывала историю ограбления инкассаторов в маленьком французском городке. Главным подозреваемым оказался охранник банка по имени Поль, который должен был дежурить в злополучную смену, но накануне взял отгул, потому что его невеста попросила съездить с ней в этот день на пикник. Этот простак вообразил, что у него хорошее алиби, Мадлен подтвердит их планы на совместный выходной, но невеста оказалась коварной и заявила, что Поль все выдумал, какие такие пикники на рабочей неделе? Оказалось, она вовсе не собиралась выходить за простачка-охранника, она морочила ему голову, а сама встречалась со страховым агентом, с которым задумала совершить ограбление и свалить вину на Поля. Только старик-доктор и младшая сестра злодейки-Мадлен, девочка в инвалидном кресле, не верили, что честный и добрый Поль виноват, но что они могли поделать? На этом интереснейшем месте перед Эйданом возник Шон — босой, спортивные штаны заметно коротки, майка облепила торс, мокрые волосы на лоб. Удивительно, но и в этом дурацком виде он был невозмутим и держался так, будто стоит в парадной форме. Эйдан подумал, что ему в такой ситуации было бы трудно сдержаться и не попытаться хотя бы волосы привести в порядок. Как Шону это удается? Эйдан повернул к нему обложку, вопросительно поднял брови. Шон присмотрелся, покачал головой. — Не читал. Ужинать будем? Эйдан кивнул, разложил книгу на две стопки, прочитанную и нет, и похромал к столу.

***

Когда с первым голодом было покончено, Шон заговорил, не дожидаясь просьбы Эйдана.. — Вы кого-то взяли? Почему ты меня выпустил? «Как ты познакомился с Элизабет Пенн?» Шон пожал плечами и положил себе ещё рагу. — Мне показалось, что она со мной заигрывает каждый раз, как встретимся. Это было странно — я думал, все давно всё поняли на мой счет, мы с Томми Ли не скрывались особо. Но это было до армии, может, она не знала, все-таки маленькая была. В какой-то момент я ее предупредил, что бестолку, стараться незачем, но она сказала зашибись, ей очень нужен такой друг, как я. Мол, все лезут ей в трусы, а со мной она может быть самой собой. «И вы дружили?» — Не особо. У нее свои дела, свои друзья. Но иногда забегала, болтали, фильмы смотрели. Нормально общались вроде. Поэтому я не удивился, когда она попросила отвезти ее в Линнокс. Я подумал, может, к врачу хочет сходить, чтобы мать не узнала. Тут от нее хрен что скроешь. «Ты не говорил про врача». — Так мы и не поехали. Это только мои домыслы. Эйдан надолго замолчал. Это что, издевательство? Их история знакомства прямо по книге! И ведь Шон видел, что Эйдан ее читает! Розыгрыш? Или по книге действовала Элизабет? Или все-таки у них сговор? Как сюда вписывается похищение Шона? В книге Поль сел в тюрьму, а чем же закончилась история Мадлен? Проклятье, да когда это безумие прекратится... Шон почувствовал возникшее напряжение, пару раз коротко взглянул, повторил: — Так почему ты меня выпустил? Эйдан вытащил телефон, открыл видео из участка в Финроупе и придвинул к Шону. Тот внимательно его изучил, просмотрев несколько раз, потом раздраженно отодвинул обратно. — От него нет толку. Не видно, кто это был. «Зато ты помылся». Шон криво усмехнулся. — Точно ничего не случилось? «Убита Элизабет Пенн. Застрелена у тебя за домом. Пистолет был спрятан под твоим крыльцом». Шон резко распрямился, глаза сощурились. — Почему ты меня выпустил? За дверью полиция, меня забирают в окружную тюрьму? Эйдан только головой покачал. Что за чушь он порет? Думает, если в полиции бы узнали, что он укрывает у себя преступника, сказали бы — ну ладно, ты шериф, тебе можно? Смешно. Нет, Шон по-прежнему официально не был подозреваемым. Убийство около чьего-то дома не делает хозяина ответственным за него. В доме — возможно. Если есть отпечатки на оружии — конечно. Но гильзы с переезда и видео позволили сегодня Эйдану открыть дело о похищении Фриаса, и если пистолет окажется тем же, из которого убили Лиз, станет очевидно, что он остался в руках другого человека. «Криминалисты сообщат, что там за отпечатки». И от какого оружия гильзы на переезде и в траве у дома Фриаса. — Что, если мои? Эйдан вздохнул. Почти наверняка его отпечатки там будут, Шон даже угадал оружие на ощупь, это действительно «Глок». Все, паззл сложился — та часть, что касалась Шона. Но при чем был его, Эйдана, дом? Та кровь — зачем она была? Чья она была? Тело Элизабет ничем не указывало на Эйдана. И даже если найдутся какие-то волокна, волосы — это спишут на загрязнение места преступления. Тогда нахрена все это затевалось? Откуда ждать нападения? «Ты был здесь сегодня весь день. Я твое алиби». Другой вопрос, как он это алиби будет объяснять в суде, если таковой все-таки случится… В конце концов, а кто бы Шона охранял в участке? Лорен? Все действующие сотрудники на ногах. А подвал вполне надежен. — Запись подтверждает мои слова? «Да. Плюс был свидетель» — Он видел, кто был в машине? — Шон уперся взглядом в Эйдана. «Нет, испугался стрельбы и спрятался. Мы нашли две гильзы, 9 мм». — А пистолет какой? «Я тебе и этого говорить не должен был». — Значит, «Глок». Выстрелы на переезде тоже мое алиби. Эйдан кивнул. Эта пальба — грубая ошибка преступников. Но, видимо, вариантов не было, и они понадеялись на удачу, все-таки Флинроуп довольно далеко, и никто бы не узнал о незначительном инциденте на переезде, если бы Шон сам не рассказал. Что ж, похоже, что судьба Элизабет была предрешена уже тогда. Сообщник не собирался оставлять ее в живых. Что же там все-таки в книге случилось с Мадлен? Нужно немедленно дочитать, а завтра он выяснит, чья книга, он перероет весь город, но найдет оригинал. Может, от этого клубочка наконец потянется нить… Шон тоже кивнул, непонятно с чем соглашаясь, и вернулся к еде. Волосы у него уже высохли, он так и не зачесал их назад, и они колыхались при каждом движении черной блестящей завесой. Вилка в длинных пальцах двигалась ровно и точно. Свет лампы вычерчивал мышцы на смуглых руках — даже не напряженные, они заметно двигались под кожей. Эйдан заставил себя отвести глаза. — Почему ты… — Шон вилкой обрисовал стол. — У тебя нет причин мне верить. «Без тебя решу», — быстро написал Эйдан и толкнул блокнот к Шону. — Просто это странно. Эйдан усмехнулся про себя. Ещё как странно. И здорово похоже на семейный ужин — круглый стол, лампа над ним, двое друг напротив друга. Цветов и бокалов с вином не хватает. Ну или по-простому, бормочущего телевизора. Кстати, интересно, что в доме Фриаса его тоже нет. — Я, например, сильнее, — невозмутимо заметил Шон. Эйдан подумал, что это вполне вероятно. А пистолет далеко, между прочим, в спальне. Но страха не было — черт знает почему, но рядом с Шоном он чувствовал такой покой и тепло, что черта с два он откажется пробыть в этом состоянии как можно дольше. Хоть какой-то просвет в окружившем его безумии. «Это не я улетел в подвал». Шон усмехнулся и глянул на Эйдана из-под волос чайного цвета глазами. Сравнение пришло в голову Эйдану внезапно и поразило точностью — да он поэт! Цвет некрепкого чая, один в один. — Ты бы тогда и медведя руками порвал. Не расскажешь, чего так психанул? Эйдан вспомнил желтый рулончик, досадливо поморщился… и вдруг уставился на руки Шона. Вилка в правой руке. В правой! Он не левша! Стоп, левша… Какой рукой грабитель кидал гранату? У Элизабет ранение справа. Пусть это не очень много значит, ведь неизвестно, как стоял убийца относительно жертвы, но все-таки… Пальцы Шона издали резкий щелчок, Эйдан вздрогнул и вернулся в реальность. — Если это такая проблема, можешь не рассказывать. — Шон отставил пустую тарелку, потянулся за пивом. Эйдан оценивающе на него посмотрел. Кое-что, пожалуй, можно рассказать… Может, в процессе рассказа или с помощью Шона найдется какое-то объяснение. Эйдан взял блокнот и начал писать.