Гарри Поттер и Кощей Бессмертный

      Смоленский вокзал ничем не выделялся среди других вокзалов, виденных Гарри (не то, чтобы он на многих бывал в своей жизни, но все они были примерно одинаковы). Единственное что бросилось в глаза, а точнее в нос, если можно так сказать — это тошнотворный запах в переходе, идущий от группы людей самого отвратительного вида, которые сидели на коробках в углу и что-то громко и противно выкрикивали. В фильмах нередко показывают бездомных, и догадаться, что это были именно они — не составляло труда. Вот только фильмы не передают, какая вонь исходит от них. А в живую, слава небесам, Гарри с ними до сих пор не сталкивался. И он очень надеялся, что и впредь не будет сталкиваться.       Во всех холлах и переходах было весьма многолюдно, но перед уверенно шагающим мистером Малфоем люди расступались с невероятной поспешностью. Только смуглая женщина в пышной цветастой юбке в пол подбежала к их компании, что-то быстро и громко говоря, но, встретившись глазами с мистером Малфоем, тут же отпрянула и поспешила смешаться с толпой. В общем-то, ничего удивительного Гарри во всем этом не видел: стремительный, с длинными светлыми волосами, в строгом костюме, классической мантии и с тростью в руке отец Драко выделялся среди толпы, как холеная породистая собака будет выделяться среди стаи беспородных бродяг.       Парень нервно усмехнулся, представив себе, что сделал бы мистер Малфой, узнав, что он сравнивает его с собакой.       Вскоре они добрались до кабинета, где проходила регистрация волшебников, прибывших в страну.       В тесном и весьма пыльном помещении, стены которого были окрашены в грязно-зелёный цвет, царили уныние и сухонький старичок. Причём именно в такой последовательности.       Сперва Гарри обратил внимание на тяжёлый запах затхлости и плесени, затем на огромные книги на столе, покрытые толстым слоем пыли. Крохотное окошко, забранное решёткой, было настолько грязным, что свет через него практически не проникал. Впрочем, лампочка под потолком без малейшего намёка на абажур давала ничуть не больше света, так что в кабинете царил полумрак.       Только отметив все это, Гарри заметил служащего, который выглядел настолько же дряхло, насколько и неопрятно. Мятый серый костюм в пятнах, жиденькие седые волосы, торчащие во все стороны и, как минимум, трёхдневная щетина давали понять, что кабинет под стать своему владельцу.       А дальше началось такое, от чего Гарри сразу вспомнился дядя Вернон и та ярость, с которой, тот всегда выплёвывал: «бюрократы!», превращая это слово в самое злобное ругательство.       Старик дотошно изучал их документы, затем мучительно долго переписывал данные в один из гроссбухов. Дальше последовал осмотр и замер палочек, регистрация их в другой книге. Когда очередь дошла до осмотра вещей на предмет наличия запрещённых артефактов, Гарри уже готов был отобрать у старикана перо и записывать все самому, лишь бы поскорее это закончилось.       Замерив, Сундук вдоль и поперёк, записав и, кажется, даже перерисовав несколько мотивов орнамента с резной крышки, старик заявил, что нужно всенепременно пересчитать количество ног у столь удивительного багажа (акцент у него, кстати, был просто ужасающим, так что Гарри с трудом понимал, о чем вообще речь).       Сундук вредничать не стал, но и помогать не спешил, упёршись всеми лапками и не позволив себя перевернуть. В итоге старику пришлось вести подсчёты, лёжа на полу.       — Может мы уже закончим этот фарс? — с плохо скрываемой злостью в голосе спросил Мистер Малфой, когда старик сбился в четвёртый раз. — Вы же не переживаете, что мы, покидая Россию, прихватим какой-нибудь другой сундук? Или у вас на каждом шагу подобные уникумы бегают?       Старик пошамкал губами и с видимой неохотой согласился:       — Хорошо, можете считать, что регистрация закончена. Добро пожаловать в Россию.       Тон последнего предложения не оставлял сомнений, что будь воля старикашки, он бы даже не дал бы им сойти с поезда. Но он явно не был вправе не пускать их.       — Портал в Дублий, пожалуйста, — не остался в долгу Мистер Малфой, процедив «пожалуйста» сквозь зубы.       Старик неожиданно проворно смахнул два галеона со стола в полку и поставил на стол невесть откуда взявшуюся, металлическую чашу с огромным количеством ручек по кругу.       Что делать, было понятно без лишних слов, и Гарри ухватился за одну из ручек, второй рукой вцепившись в Сундук. Мистер Малфой дождался, когда все возьмутся за чашу, проследил взглядом, чтобы ничего не забыть и только после этого дотронулся палочкой до портала. Несколько мгновений пренеприятнейших ощущений, когда, кажется, что тебя разобрали на молекулы, а потом после нескольких неудачных попыток, собрали обратно, и вот вся группа путешественников вместе со своим багажом стояли уже посреди совершенно пустой светлой комнаты с единственной дверью. Чистота комнаты настолько резко контрастировала с пыльной вокзальной каморкой, что Гарри в первые секунды даже растерялся и ему пришлось догонять остальных на выходе.       Дверь вела в длинный светлый коридор, по обеим сторонам которого было множество дверей с табличками на шести языках на каждой. Табличка на двери, из которой они вышли, гласила — «Смоленск. Поезд. Выход». Напротив был наоборот «Смоленск. Поезд. Вход». Видимо, там находился портал, которым можно переместиться в пыльную вокзальную каморку. Рядом — «Смоленск. Авиа. Выход» — это для счастливчиков, у которых в компании нет опасающихся летать магов.       — Люциус, сколько лет, сколько зим! Что так долго? Я уже начал переживать! — высокий темноволосый мужчина в простых джинсах и чёрной футболке шёл навстречу, широко раскинув руки.       — Регистрацию очень долго проходили, — весьма ворчливо ответил Мистер Малфой после приветствия. — Знакомьтесь, Александр Вениаминович Гринченко, мой старый друг. Мой сын Драко и его друзья Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер.       — Не стоит ломать себе язык, называйте меня просто Алекс, — дружелюбно предложил мужчина, пожимая протянутые руки. — Этот старый брюзга всех раздражает, — обратился он уже к Малфою-старшему, — но, знаешь ли, маги не так уж часто предпочитают путешествовать поездом. Вы не обедали?       Алекс и Мистер Малфой, направляясь к выходу из коридора, обменивались обычными фразами людей, давно не видевшихся друг с другом: о супруге, успехах на работе, детях и ближайших родственниках.       Их путь лежал через огромный вестибюль, который в отличии от Атриума Министерства Магии был очень светлым. В отделке преобладали мраморные и бежевые тона, а колонны, уходящие далеко вверх, выполнены из темно-синего камня. С одной стороны вестибюля была изогнутая лестница из мрамора ступени которой были покрыты темно-синим ковром в тон колоннам, а с другой стороны — большая двойная дверь, пышно украшенная резьбой. По бокам от двери не менее огромные витражные окна. В центре вестибюля фонтан, окружённый зеленью и многочисленными лавочками.       Гарри поднял глаза наверх, желая рассмотреть потолок, и изумлённо ахнул — потолка не было. Стены и колонны терялись где-то в высоте в сизой дымке. Сложно было даже представить насколько там высоко.       — Поттер, не тормози! — позвал Драко зазевавшегося друга.       Выйдя на улицу, Гарри первым делом оглянулся, ожидая увидеть невероятно высокое здание. Но дом, который они только что покинули, не отличался от всех остальных построек на улице: два-три этажа, не более, и весь фасад его занимала дверь и витражные окна.       — Не может быть! — поверить в подобное было крайне сложно.       — Ты о чем? — Алекс прервал беседу с Мистером Малфоем.       — Дом! Он внутри высоченный, а тут… как такое возможно? — Гарри был в полнейшем недоумении.       — Пространство Калаби — Яу, — пожимая плечами, ответил Алекс, будто этим что-то прояснил.       — У нас это называется заклинание незримого расширения, Поттер, — не упустил возможность поумничать Драко. — Пошли уже, не заставляй всех голодать.       — Я тоже не слышала о таком заклинании, — вполголоса поддержала Гарри Гермиона. — все-таки мы очень многого не знаем.       Парень оценил поддержку подруги. Для Гермионы признать, что она чего-то не знает… это поступок. В основном в таких ситуациях она предпочитала промолчать, а потом выяснить все, что только можно и при случае, блеснуть знаниями. Нет, Гермиона не стремилась кого-то уличить в чем-то, или доказать, что она умнее всех. Скорее это было похоже на бесконечные попытки доказать себе и окружающим, что она не хуже всех.       Кафе, в которое вёл всех Алекс, оказалось расположено буквально в нескольких домах от места прибытия. Компания расположилась на уличной террасе, что позволило Гарри вдоволь разглядеть улицу и прохожих.       Опять же, ничего общего с Косым переулком или деревней Хогсмид тут не было. Косой переулок по праву носил своё название и был весь буквально косым. Причём не просто улица изогнутая, а и сами постройки все как одна — кособокие, кривые, часто наклонённые то в одну, то в другую сторону.       А Хогсмид был все же деревней: не все улочки вымощенные, почти все дома одноэтажные, а с задних дворов нередко доносились крики гусей и индюшек.       Эта же улица, название которой Гарри не знал, да и не очень интересовался, была широкой с ровно стоящими домами в три, а то и четыре этажа. Вывески различных магазинов и кафе были оформлены очень аккуратно и в едином стиле. В другом конце улицы виднелась зелёная аллея с лавочками и фонтанчиками переходящая, кажется, в городскую площадь.       Гарри не мог не обратить внимание и ещё на одно отличие: все проходящие волшебники одеты в магловскую одежду. Воспользовавшись моментом, он спросил об этом Алекса.       — Потому что она дешевле и удобней волшебной, — вновь, как о чем-то само собой разумеющемся, ответил Алекс. — Это вы, англичане, упорно цепляетесь за традиции и ходите в своих старомодных мантиях. Прости, Люциус.       — Я думала вы полностью обособлены от маглов, — поддержала беседу Гермиона.       — Территориально — да. Но товарооборот обширный. Маглы очень щедро расплачиваются за услуги, которые для нас совершенно пустяковые. Хотя есть и непростые заказы. Многие волшебники живут исключительно за счёт сотрудничества с маглами.       — Тогда я не понимаю, — Гермиона нахмурилась.       — Чего же?       — Почему вы никак не пытаетесь повлиять на ситуацию в стране?       — Это не входит в наши соглашения о сотрудничестве. Есть вполне определённый перечень услуг, который маги оказывают и получают за это соответствующую плату.       — Но в вашей стране полная разруха и беззаконие, а вы говорите только об оплате!       — В нашей стране, — Алекс с толикой раздражения в голосе выделил «нашей» и для убедительности провел рукой по кругу, — мир и процветание.       — Но… — Гермиона стушевалась.       — Волшебники не вмешиваются в дела маглов, так же как и маглы не лезут в наши дела. Это и служит залогом возможности сосуществования наших миров на одной территории. Мы строго выполняем свои обязанности по сдерживанию нечисти и прочих магических тварей, не позволяя им покидать обозначенные границы. Магловские подразделения, в свою очередь, обеспечивают нам сохранение инкогнито и непроникновение масс людей на наши территории. В конце, концов, вы должны знать и понимать, что когда одно государство без просьбы и разрешения вмешивается в дела другого государства — начинается война! — Гермиона слушала, опустив взгляд. — А в Африке дети голодают!       — Причём тут Африка? — удивлённо заморгал Драко, внимательно следящий за спором.       — Может, юная леди, каждый месяц отправляет посылки в Красный Крест? Или в самой Англии полностью истреблены нищета и болезни?       — Простите, я погорячилась. — Гермиона подняла глаза, смело встретившись взглядом с Алексом.       — Прощаю, — широкая улыбка подтвердила, что извинения действительно приняты.       Гарри вдруг подумалось, что это точка невозврата для Гермионы. Когда-то давно Драко сказал, что Гермиона с её повышенным чувством ответственности и справедливости, рано или поздно вляпается в какую-нибудь благотворительность или волонтёрство. И вот сейчас, заметив, прикушенную губу и расфокусированный взгляд подруги, он ни на секунду не сомневался, о чем она задумалась. Оставалось надеяться только, что Гермионе не потребуется компания для похода в какой-нибудь приют или хоспис. Но верилось в это слабо.       Поймав, слегка испуганный взгляд Драко, Гарри догадался, что тот думает о том же, о чем и он.       После обеда, заселившись в гостиницу, друзья отправились гулять по городу, оставив взрослых в компании бутылки «лучшего коньяка на свете».       Тут Гарри вновь почувствовал очарование волшебства. Он с неожиданностью для самого себя вдруг понял, что магия за четыре года стала для него обыденностью. Но Дублий был настолько иным, что чувство сказки и чудес вновь захватило его как тогда в детстве, когда он только узнал о существовании волшебного мира.       Вдоль улиц росли деревья и кусты о существовании которых не то, что Гарри, даже Гермиона ничего не знала. Почти все лавки, магазины и кафе внутри были значительно больше, чем казались снаружи.       Несколько раз им навстречу попадались представители других видов. Кентавры узнавались без проблем. А вот кем было существо с птичьим телом, покрытым яркими перьями, и человеческим лицом девушки (очень красивым, между прочим) — парень не смог определить. Драко настаивал, что это Гамаюн, а Гермиона утверждала — Алконост. Гарри склонялся к версии Драко, потому что выражение лица было у существа крайне надменным.       Незнание языка не очень мешало в шопинге, так как выяснилось, что очень многие тут вполне прилично разговаривают на английском. А там, где продавец не знал языка, Гермиона доставала свой разговорник и так или иначе им удавалось объясниться.       Вдоволь налюбовалась они и на ночную жизнь города, которая пестрила красками, и выступлениями уличных артистов. Им даже показалось, что они попали на какой-то фестиваль, но один из прохожих любезно пояснил, что каждую ночь на площади открывается ярмарка, на которую прибывают жители со всей страны.       Вернулись в гостиницу друзья за полночь, ожидая получить выговор от Мистера Малфоя, но тот лишь сказал, что не выспаться будет очень неразумно с их стороны. Завтра начнётся охота.