Я им докажу!

******** В который раз я вскинула руки вверх. Потом поднялась на цыпочки, словно желая дотянуться до недосягаемого потолка. Потом, не сгибая коленей, нагнулась вперед. Ниже. Еще ниже. Быстро коснулась кончиками пальцев пола и моментально выпрямилась. Мышцы не просто болели, они «тянули» мои ноги. Я не знаю даже, как это описать. Начиная от коленок и выше, почти до пятой точки, ноги словно жгло изнутри. И, знаете, появлялось такое противное желание просто посгибать-порасгибать их, чтобы уничтожить эти жгучие иголочки под кожей. Согнуть-согнуть! Я поймала на себе строгий взгляд Женщины-Кошки и молча вновь подняла руки. Встала на цыпочки, потянулась кверху. Ох, мои мышцы просто прошибло болью! – Не могу больше, – выдохнула я, принимаясь яростно топтаться на месте. Мышцы ныли, тело требовало отдыха. А я не могла избавиться от этих тянущих болезненных ощущений. – Хватит тут пританцовывать, – жестко ответила Кэтвумен. – Хочешь помочь организму адаптироваться? Я закивала. – Приседания. Не меньше пятнадцати для первого раза, – Кэтвумен стояла у дальней стены, наблюдая за моими мучениями со снисходительной улыбкой на губах. Я вздохнула, представляя себя не в спортивном клубе, а на арене знаменитого Колизея как минимум. Опуститься. Надо опуститься. Зато можно будет согнуть. Эти. Одеревеневшие. Ноги. Успокаивая себя подобным образом, я покорно присела на корточки. И так хорошо мне стало! Эдакое облегчение через боль и пощипывание в теле. «Все. Я ж теперь не встану», – с неким радостно-смиренным чувством признала я. Женщина-Кошка чуть склонила голову набок, раздумывая, что же со мной делать, а через пару секунд уже неспешно подошла ко мне и, не церемонясь, рывком поставила меня на ноги. – Ой-е! – меня «повело» в сторону, и, чтобы не упасть, я ухватилась за плечи своего строгого тренера. – Ты слишком резко сел, – сказала Кошка, поддерживая меня. Не отталкивает – уже хорошо. – Я действительно больше не могу, – тяжело выдохнула я, с мольбой глядя на нее. Когда она в начале занятий объявила, что, прежде всего, мы приступим к стандартной разминке, чтобы разогреться, я поначалу скептически к этому отнеслась. Уроки физической культуры мне еще в школе не нравились. И я решительно не понимала, зачем столь бесполезные упражнения мне стоит выполнять здесь? Это же слишком просто! Я думала, Кэтвумен меня будет обучать всяким прыжкам, кувыркам, умению правильно бить… а тут такое! Однако с началом занятий мне было уже не до насмешек. Легкие с виду упражнения оказались ужасно трудными в тех пропорциях, в которых наставница велела мне их выполнять. На школьных занятиях мы тратили на разминку от силы минут пятнадцать. А здесь… – Я считала, что взялась тренировать будущего воина, а не тряпку, – четко выговаривая каждое слово, сказала мне Кэтвумен. Я себя никогда не считала совсем уж «ничтожеством», поэтому мне сейчас стало стыдно даже не сколько перед Женщиной-Кошкой, сколько перед самой собой. – Я справлюсь! – стиснув зубы, процедила я. – Мне нужно время. Привыкнуть. – У нас его не так много, как хотелось бы, – откликнулась Кошка. На пару секунд ее взгляд перестал быть сосредоточенным: воровка посмотрела как будто сквозь меня. – Все в порядке? – я хотела даже помахать рукой перед ее лицом, когда, поглядев за плечо Кошки, поймала краем глаза какое-то движение за окном спортивного клуба. «За нами следят?» Кошка моргнула, поглядев на меня с легким раздражением: – Продолжай тренироваться. Я бросила взгляд на нее, потом на окно. Да нет, показалось, наверное. Моя паранойя нынче шалит… – Приседания? – я безнадежно посмотрела снова на Кошку. Та махнула рукой: – Нет. Оставим на потом. Давай перейдем к пробежке. Воспряв было духом, я снова сделала недовольное лицо. – А когда мы начнем изучать всякие единоборства? Или хлыст… ты научишь меня работать хлыстом? – Пробежка, – безапелляционно повторила наставница. И мне не оставалось ничего другого, как затрусить вдоль стеночки зала, изумляясь про себя, сколько же мы будем заниматься этим ничегонеделанием? Разве обязательно начинать обучение новичка с настолько элементарных основ? Можно ведь начать показывать простые упражнения по карате, наверное. Разве я не справлюсь? Я же способная! Нет? «Ты даже разминку выполнить без нытья не можешь!» Я послала внутренний голос подальше. Раз-два, раз-два. Если уж Кошка считает, что мне будет лучше так… что ж, посмотрим, что из этого выйдет. ******** «Дом. Милый и, оказывается, такой уютный», – блаженно подумала я, переступая порог своей квартиры. Честно говоря, не очень-то меня тянет приходить сюда, пока родители где-нибудь в отъездах. Мне сразу становится холодно в родных стенах. Даже если на улице лето, а в комнатах – духота. Даже если включить обогреватель. Этот холод, он как бы идет отовсюду, у него иная природа и другие причины. Одиночество не прогонишь. А я не люблю мерзнуть из-за отсутствия тепла общения. Поэтому в такие дни или месяцы, когда оба моих родителя уезжают по работе, кто куда, я, как правило, предпочитаю оставаться у Кэйт или своей бабушки Хельги. Но не в этот раз. Сейчас я чувствовала себя настолько измотанной – физически и морально, – что пустота временно забытой квартиры показалась мне почти раем наяву. Долгожданная тишина и спокойствие, наконец-то! Я сняла обувь, направляясь из прихожей в комнату. По дивану все также были хаотично разбросаны разноцветные резинки для волос, оставленные мной тут еще неделю назад, когда я заходила просто проверить жилье. Здесь же, на самом краешке, лежала раскрытая почти на середине книга в мягкой обложке. "Оливер Твист" Чарльза Диккенса. Я уселась на диван, провела пальцами по книге, будто поглаживая старого друга по бумажному хребту переплета. Грустно улыбнулась, глядя на эти вещи. Надо же! Резинки… еще совсем недавно у меня были длинные-длинные патлы, которые порой я просто ненавидела. А эту книгу я взяла в библиотеке, да так и забыла вернуть. Все же, как часто мы не замечаем именно таких вот мелочей. И потом именно они бьют больнее всего, почему-то. Такое ощущение, это все было пару лет назад. Давно… еще в другой жизни. Нет, не надо себя жалеть. Я не стала трогать ни резинки, ни книгу. Потом уберу. Пусть немного… Пусть еще чуть-чуть все побудет так. Мой взгляд упал на уже несколько пыльные полочки. Никогда бы не подумала, что так буду цепляться за прошлое. Опять я все драматизирую. Я прошла в спальню, аккуратно сложила уличные вещи на кресло, легла в постель… пожалуй, теперь можно немного отдохнуть. ******** Темный коридор в каком-то заброшенном доме. Выбитые окна, стекло рассыпано по полу и тускло мерцает в лунном свете. Я стою в начале этого коридора и пытаюсь разглядеть хоть что-то, кроме осколков, похожих на множество сбитых с неба стеклянных звезд. Стоит мне сделать шаг вперед, как становится еще темнее, чем было раньше. Поворачиваю голову к одному из окон и вижу, что луну наполовину сожрали грозовые тучи. Единственный источник освещения почти потерян. Мне страшно. Это странно, ведь я никогда не боялась темноты. Даже будучи совсем крошкой, я наоборот любила прятаться от реального мира в самых темных углах. Мне всегда нравилось сидеть в полной тишине, во мраке, представляя себя кем-нибудь еще, кем-то, кем я никогда не являлась. Воображать, как я… Холодный ветер врывается в дом сильным порывом, бьет меня в грудь, старается сбить с ног. Я отступаю назад и упираюсь спиной в стену коридора. Падать некуда. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Но я не хочу идти по этому коридору вперед. Хочу обходной путь. Какой угодно, только не это черное подобие тоннеля! Я же ничего не могу разглядеть там, перед собой! Не хочу вслепую! Не хочу! Не хочу! Ветер бьет сильнее. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что меня толкает дальше. Через кирпичи. Слышу грохот отодвигающейся в сторону стены и куда-то падаю. Потайной ход?! Вспыхнувший электрический свет режет глаза. Часто-часто моргаю, смахивая слезы. Из-за них все предстает таким расплывчатым. Некая комната. Почти полностью пустая, если не считать небольшого столика и придвинутых к нему двух стульев, расположенных друг напротив друга. Меня окружают белые стены, обитые чем-то мягким. Какой же яркий-яркий свет! Уберите его, выключите! Или сделайте хотя бы чуть слабее. Прищуриваю глаза. Встаю на ноги. Нет, что-то здесь не то. Лучше уж обратно в коридор. Поворачиваюсь назад и вижу сплошное толстое стекло вместе стены. Эй! Нечестно! Бью кулаками по стеклу. Бесполезно. Даже трещин нет. – Добровольно тебя отсюда не выпустят. Узнаю голос. Нет! Нет-нет-нет! Еще раз оказаться с ним один на один?! Я же уже зареклась совершать подобную глупость! Как же меня угораздило-то… Что-то кричу. Пинаю стекло ногами, наваливаюсь на него плечом, да так сильно, что ноги скользят по полу. Выпустите! Выпустите меня из этой комнаты! – Ну-ну… – он приближается ко мне со спины, кладет руку на плечо и поглаживает его, словно желая успокоить. – Не надо так убиваться. Каждый из нас через это проходит. Ты ведь теперь с нами, не так ли? Он оттаскивает меня к столику. По-прежнему боюсь обернуться. – Давай сыграем? – Пугало насильно усаживает меня на стул. – Ты ведь хорошая, послушная девочка, не зли своего лечащего врача. Что-то пытаюсь сказать, но не нахожу слов. В голове бьется только одна мысль: «Узнал! Черт, он узнал! Что же он со мной сделает теперь?!» Из стула вдруг резко вырываются широкие крепкие ремни из кожи и опутывают все мое тело: один ремень ложится на живот, другой стискивает грудь, последними выскакивают маленькие тонкие, но прочные ремешки и обвиваются вокруг моих лодыжек, привязывая их к ножкам стула. Мои руки также оказываются под ремнями, я не могу даже пошевелиться. Только головой вертеть, разве что. Пугало усаживается на второй свободный стул, закидывает ногу на ногу и берет со стола не замеченные мной ранее карточки. – Игра называется: угадай, что я здесь вижу, – поясняет он и широко, со злобой улыбается. – Слышала о тесте Роршаха? Так вот, мы… немного разнообразим этот увлекательный сеанс. Я буду показывать тебе картинку, а ты отвечать. Если твой ответ совпадет с моим мнением касательно изображенного на карточке, все будет хорошо. «А если не совпадет?» – я спрашиваю, но не слышу звука собственного голоса. Пугало вытаскивает одну из картинок и показывает мне. Я нервно облизываю губы. Я еще больше прищуриваюсь, яркий свет мешает мне. Стекла очков доктора Крейна посылают мне в глаза блики. Стараюсь сосредоточиться, но сжимающие меня ремни мешают полностью сконцентрироваться на «игре». Эм… пятно. Нет, не совсем. Я замечаю у кляксы маленькую точечку-голову наверху и две палочки внизу, чуть размазанные, но тоненькие. Ножки. Палочки-ножки. Они разные по размеру, одна чуть длиннее другой, как будто в перспективе. Человечек. Бежит. Возможно, совершает пробежку. Спортсмен? А где его руки? Других палочек не наблюдается на карточке. А что у него сзади? Плащ? Может, это супергерой? Нет, не спеши говорить это, Холли, вдруг не угадаешь? – Будь честной, – Пугало продолжает нехорошо улыбаться. Я вглядываюсь внимательнее. Да какой же это плащ? Это что-то отдельное. В двух местах краска чуть заметно расходится, образуя глаза. Это… это какое-то чудовище. Человечек убегает. Он боится. – Слишком долгие размышления. Что ты видишь? Ну? – Пугало наклоняется чуть вперед. Я вспоминаю подобный жест на его кухне. Мне плохо от одной мысли, что здесь, в случае чего, я даже не смогу отклониться назад. Ремни держат крепко, надежно. «Это человек! Он убегает от какой-то рожи, которая откусила его руки!» – хочу выпалить я. И не могу. Опять ни звука. Улыбка Пугало становится шире. – Что же ты молчишь, дорогуша? – издевательски вопрошает он. Я открываю рот в немом протесте. Я хочу, хочу-хочу сказать ему, что изображено на карточке! У меня не получается. Мне страшно. Я беспомощна. Пугало нажимает на столе какую-то кнопку, и ремни сжимают меня сильнее. – Отсутствие ответа считается неверным ответом, – комментирует Пугало. – Продолжим. Что ты видишь на этой карточке? Он достает следующий листик с кляксой. На этот раз мне сразу бросается в глаза, что две девочки в платьицах плетут венки. Или узелки. Или киш… э-э… веревки какие-нибудь. Может быть, даже гирлянды распаковывают. На заднем плане елка. Эта картинка мне нравится. «Девочки! Это девочки! Почему я себя не слышу? Что Вы со мной сделали?!» – Какая скромность. Опять нет ответа. Доктор Крейн снова нажимает на кнопку, и ремни стягивают мое тело так сильно, что у меня хрустят кости. – Похоже, у Вас нет связи с обществом, – вдруг переходит на официальный тон мой лечащий врач. – Вы некоммуникабельны, все время молчите. «Неправда! Я кричу! Я уже почти охрипла от тишины!» Пугало складывает карточки, обрывая сеанс: – Какая жалость, пациент не может жить с таким расстройством. Придется Вас раздавить. «Нет! Не надо! Не надо! Не надо!» Ремни стягивают и стягивают. Мне нечем дышать. Нечем дышать… – Успокойтесь. Больно только поначалу. Хотите, я Вас поцелую в лоб? Вам станет легче. Психиатр поднимается со стула, приближается ко мне, касается холодными губами моего лба. Я зажмуриваюсь. Нечем… ды…шать… а потом внезапно кости протыкают мою кожу, я захлебываюсь в беззвучном крике… Ремни! Туго! Слишком… мягко… и как жарко! Горю! Пожалуйста! Не надо! Хватаю пальцами что-то тряпичное. Или не тряпичное. Не надо… Поворачиваюсь на другой бок, мечусь по кровати. Кровати… стоп… мягко… Ох… Я распахнула глаза и обнаружила себя, запутавшуюся в одеяле так сильно, что действительно было трудно дышать. Я даже вспотеть умудрилась, оказывается! Ой-ой, как же это я так? Я со стоном сорвала с себя одеяло и резко села в постели. Меня всю колотило. По вискам струился пот, ресницы были мокрыми от слез. Ничего себе сновиденьице! Пугало, какой кошмар! – Пугало… – тихонечко повторила я, чтобы убедиться в наличии у себя голоса. Получилось немного хрипловато, но зато я снова могла слышать себя! – Пугало? – повторила я уже громче, наслаждаясь таким чарующим звуком собственной речи. Я могу говорить! «Перестань! – проснулся вместе со мной внутренний голос. – Выглядит так, как будто бы ты зовешь его! Беды накликаешь!» Я прикусила язык и отчего-то первым делом поглядела на шкаф. Не знаю, неужели я ожидала, что сейчас дверцы откроются, и оттуда вылезет Крейн с карточками? Звучит-то, может, и нелепо, но после такого дурного сна… Я прочистила горло, покашляла и неуверенно свесила ноги с кровати. Тьфу, глупость какая! Разумеется, я в квартире одна! И никто не проникнет сюда, пятый этаж все же! Лунный свет заливал всю спальню. Сегодня луна особенно близка, подтолкнуть ее с той стороны, да и навалится она на мою оконную раму, или мне это только так кажется, со сна-то? Я поглядела на небо. Ни единого облачка. Луна полная и большая-большая. Красивая. Яркая. Все небо истыкано звездочками, словно шпильками гвоздиков. И, судя по непоколебимым веткам деревьев, на улице даже безветренно. Как здорово. Надо бы выйти на балкон, только предварительно надеть на себя что-нибудь, а то я в одной ночнушке. Но прежде всего стоит смочить горло. Я соскочила с постели и пошлепала на кухню. По дороге приоткрыла окно в гостиной. Фух, как же жарко! Меня, кажется, до сих пор не отпустило. Действительно, надо бы глотнуть холодной воды. Уже на кухне, плеснув себе в кружку минералки с холодильника и попивая ее мелкими глоточками, я снова подумала о Крейне. Интересно, а он сейчас спит? Который час вообще? Я засыпала, еще вечер был. Наверное, сейчас часа два ночи, не меньше. Я поставила кружку на подоконник и опять поглядела на поразительно звездное небо. Может быть, сейчас все-таки только час ночи. Но никак не меньше. Я перевела взгляд на соседние дома. Точно, не меньше. Даже больше. Ни в одном окне свет уже не горит, за исключением маленькой круглосуточной аптеки около перекрестка. Все люди уже давно спят. И Крейн тоже спит, наверняка. Тьфу ж ты, опять мысли на него перешли, окаянного! Подарил он мне сегодня впечатления, ничего не скажешь, даже этот странный тип с тростью и немой мальчишка на второй план отходят, кем бы они ни были! А Пугало, гад, если уж и не расшатал мне психику окончательно, то шатнул ее ощутимо точно! – Чтоб тебе Фредди Крюгер приснился! – с неожиданной ненавистью к своему начальнику буркнула я. Так. Все. Хватит о Крейне, слишком много Крейна в мыслях. Я тряхнула головой, будто это могло помочь мне прогнать нежелательные думы. Так, что-то я хотела сделать? Ах, да! Накинуть что-нибудь поверх ночной рубашки и выйти на балкон, подышать свежим воздухом. Я набросила на себя куртку, натянула джинсы и «запрыгнула» в закрытые походные ботинки. Вот, теперь и на балкон можно. Осень все-таки, надо даже на пару минут одеваться как следует. Проходя мимо настенных часов, я бросила на них беглый взгляд: ого! Оказывается, четыре часа ночи! Сколько же я проспала, получается! Прикрыв за собой балконную дверь, я облокотилась о перила и глянула вниз. Тишь да гладь. Нет, все-таки порой Готэм кажется мне неплохим городом. Разумеется, когда преступники сидят, где им положено. Или хотя бы «развлекаются» не в нашем районе. Однако! Иногда и от готэмских злодеев бывает польза. Я проводила взглядом одинокую машину, проехавшую мимо и свернувшую на перекрестке влево. Мама рассказывала мне, как однажды какие-то террористы ворвались в здание, где она была в тот судьбоносный вечер на какой-то конференции. Преступники взяли маму и других присутствующих там людей в заложники. Я слышала эту историю еще совсем малышкой, так что многое и не вспоминается сейчас. Да и мама некоторые подробности в рассказе опускала. Но как-то так получилось, что именно в течение этих жутких часов мама познакомилась с папой. А папа ее спас от этих бандитов. Мама говорила, папу даже чуть не застрелили там! А он все равно не струсил! Мой папа очень храбрый. Для меня он герой. А, может, он и был тогда героем? Как Бэтмен. Что-то я замечталась. Кстати, надо будет обязательно поблагодарить темного рыцаря при встрече, ведь если бы не он, кто знает, что бы этот псих-экзекутор сделал со мной и Кэйт? Да и с Харли тоже. Хорошо, что на свете еще остались смелые люди. Как Летучая Мышь. Или как папа. Я подумала о том, как там сейчас папочка? Он не так часто звонит мне или маме, пока находится далеко из-за своих командировок. Но он не звонит не потому, что не любит нас, а вследствие банальной нехватки времени. Мои родители – очень занятые люди, они отдают все силы на то, чтобы заработать достаточно мне на учебу и нам всем на прожитье. Причем папа получает почти в два раза больше денег, чем мама. Собственно, с папиных сбережений мы себе и квартиру эту немаленькую купили. Папочка вынужден часто уезжать в командировки, как и мама. С другой стороны, хорошо, что родителей пока нет в Готэме. Я поежилась, становилось прохладнее. Где-то этажом ниже кто-то заругался матом на некоего Микки. Не одна я полуночница. Я снова зевнула, с легким удивлением отмечая про себя, что у меня опять слипаются глаза. Да и стою я уже довольно долго тут. Зайдя с балкона, я разделась и снова юркнула в постель, натягивая одеяло до пояса. Последней мыслью перед тем, как провалиться в забытье, у меня было: «Только бы новый кошмар не привиделся…» ******** Кто-то тряс меня за плечо. Еще чуть-чуть, и я открою глаза… ЭЙ! Я ведь одна дома?! Я резко подпрыгнула на кровати, уставившись на своего ночного гостя. Нет, гостью. И не ночную. За окном уже вовсю светило солнышко. – До тебя не добудиться, – с укором произнесла Женщина-Кошка. – Что… но как… – я поспешно скомкала одеяло, притянув к себе и закутавшись в него. – Я не одета! Моя наставница только головой покачала в ответ. – Отвернись! – почти истерически взвизгнула я. Нет, ну а представьте сами: спокойно себе сплю, в этот раз уже без каких-либо снов, и тут меня поднимает чужой человек, с которым я знакома только вторые сутки, а я тут перед этим человеком в таком виде! Только нижнее белье и коротенькая ночнушка с бабочками! Срам-то какой! – Ладно-ладно, – смилостивилась Женщина-Кошка, отвернувшись и выйдя из спальни, бросив на ходу: – Давай быстрее, если не хочешь упасть в грязь лицом перед своим шефом при первой же вылазке. На этих словах я запуталась в штанине брюк, которые схватила с кресла, и, прыгая на одной ноге, уперлась в шкаф, чтобы не грохнуться на пол. Что она только что сказала?! – Что ты только что сказала? – я справилась с брюками и теперь застегивала пуговицы на рубашке. – Джонатан Крейн, – начала Кошка тоном взрослого, объясняющего ребенку элементарные вещи, – получил от тебя сегодня небольшой «подарок», я о картине. Теперь наш уже общий знакомый ждет тебя через два часа около завода, что на Дальневосточной. Как? Когда? Что я проспала? Я торопилась, пальцы не слушались, и в результате рубашка оказалась застегнута неправильно. Я тяжело вздохнула, расстегнув рубашку и начав все заново. – Ты-то откуда знаешь? – я выбежала из спальни, схватила расческу и пару раз, скорее ради самого действия, провела ею по своему «ежику». Кошка продемонстрировала мне мобильный телефон, в котором я безошибочно опознала собственность Кэйт: только у нее около дисплея прилеплен маленький стикер «Oomph!». – Я не крала, – поспешила избежать дальнейших недоразумений Кошка. – Наведалась в гости к твоей подруге, разбудила ее и одолжила эту вещицу на сегодня. – Наведалась? В гости? А ко мне ты как попала? – я промчалась на кухню и поставила воду кипятиться. Яйца у меня есть, хоть их быстро приготовлю. А то с таким образом жизни себе гастрит недолго заработать. – Через окно. Оно было приоткрыто в гостиной, как будто бы приглашало, – пояснила Кошка. Я хлопнула себя по лбу: ну точно! Окно! Пустая моя голова! Зараза! Теперь я же спать нормально с открытыми окнами не смогу! И стоп-стоп-стоп! Кошка знает место встречи, показывает мне телефон… – Ты что, звонила Крейну?! – пришла я в ужас. – Нет, конечно, – Кошка тенью проследовала за мной из гостиной. – Я всего лишь отправила ему сообщение, как только скрылась, пристроив картину у его двери. Пришлось, правда, немного расширить оконный проем в их подъезде, а то это произведение искусства иначе не влезало. Я невольно улыбнулась, вообразив себе, как у Крейна глаза за очками медленно расширяются при виде развороченной оконной рамы в подъезде. Могу себе представить, как воровка «немного расширила проем». – В сообщении я написала о выполненном задании и предложила Джонатану Крейну пойти проверить место около своей двери в квартиру. А уже после мне пришел ответ, где сообщались координаты и время встречи, – окончательно прояснила ситуацию Женщина-Кошка. Мысленно я сделала себе пометочку проверить содержание той смс-ки, что моя наставница отправила моему же начальнику. А то как-то неуютно со слов все воспринимать. – А… понятно, – я полезла в холодильник. – Яйца будешь? Знаю, слишком уж я фамильярно общаюсь с одной из искусных готэмских бестий, но окружающая обстановка и ситуация как-то сами диктуют мне правила. – Спасибо, я не голодна, – Женщина-Кошка демонстративно поглядела на дисплей телефончика Кэйт. – У тебя остался только час до того, чтобы добраться в нужное место. – Как час? Ты же сказала, Пугало писал о двух часах! – кладя яйца в кипящую воду и засекая время, высказала возмущение я. – Пока я добралась до тебя, пока у нас отняли минуты твои сборы, – уголки губ Кошки чуть дрогнули в подобие улыбки, когда она не без ехидства добавила: – Больше всего времени ушло на то, чтобы вытащить тебя из постели, сонный воин. Я смутилась, избегая смотреть на Кошку. Не говорить же ей, что я не привыкла к таким нагрузкам? И тем более не упоминать про свой сон. Подумает еще, что я морально совсем слабачка. А я… а я сильная. И все равно своего добьюсь. – Можно пока взглянуть на смс-ку? – произнесла я, чтобы хоть как-то сгладить этот неловкий момент. Кошка молча подала мне телефон. Сообщения, входящие. Я прочитала про себя: «Весьма оригинальный подход. Будь в 3 ч. на Дальневосточной у завода. Есть дело. Др. Крейн». Ох ты… я перечитала сообщение еще на два раза. В голове не укладывается, что мне написал смс сам Пугало! Я хотела перечитать еще на раз, но Кэтвумен отобрала у меня мобильный и напомнила о готовке. Ой, точно! Не расслабляемся! Я выглянула в гостиную, сверяя время на часах. Как раз! Я подхватила полотенцем кастрюльку и осторожно, немного отодвинув крышку, слила воду через образовавшуюся дырку. – Я пойду вперед, – объявила Женщина-Кошка. – Погляжу, что у них там за сборище образуется. – У них? Сборище? – Не думаю, что Крейн специально приглашает тебя куда-то, чтобы обсудить какие-либо детали. Он не из той категории людей. Будь настороже, готовься к встрече с другими преступниками. Скорее всего, у них там что-то намечается, – мрачно пробормотала Кэтвумен. Я остудила в холодной воде одно из яиц и теперь чистила его, усевшись за стол, внимательно слушая наставницу. На словах о «чем-то намечающемся» я забеспокоилась не на шутку: – Но я ведь новичок в этом! Не может же он сразу меня в самое пекло кинуть! Кошка подарила мне снисходительно-сочувствующий взгляд: – Знаешь, Джонатану Крейну абсолютно все равно. Просто будь в полной готовности. Ко всему. Мне решительно не нравилось, как все это звучит. – Удачи, – Кошка вышла из кухни. Я замешкалась на пару мгновений, потом бросилась следом: – Погоди! Но в гостиной уже никого не было, только ветер колыхал занавески на открытом окне. Понуро опустив голову, я пошла обратно на кухню. Наскоро расправившись с завтраком, я направилась к входной двери, на ходу сдернув с вешалки куртку. Потом, подумав, вернулась, закрыла окно и только тогда покинула квартиру. Что ж… начинается новый день. Мой первый день на работе, если можно так выразиться. Посмотрим, что же за впечатления преподнесет мне начальник. Я дождалась маршрутки и уселась на заднее сиденье. Лучше не строить догадок. Надо быть осторожной, но накручивать себя не надо. Соберись, Холли. Даже не так. Соберись, Мэтт! Женщина-Кошка ведь сказала, что пойдет первой? Значит ли это, что она, разузнав, кто там, и какие у преступников планы, останется поблизости «на подстраховке»? Мне хотелось бы думать, так и будет. ******** До завода ни один маршрут не ходил. Поэтому я вылезла на одной из остановок, находящейся ближе всех к этому месту, и дальше пошла уже пешком. Всю дорогу до пункта назначения я старательно гнала от себя всяческие предположения или мысли, хоть как-то связанные с боссом и его делишками. Вместо этого я прокручивала в уме строчки разных песен: от композиций, прослушанных у Кэйт или по радио и до примитивных и наивных детских песенок. «Hickory Dickory dock, The mouse ran up the clock, The clock struck one The mouse ran down, Hickory Dickory dock», – напевала я про себя, когда за поворотом разглядела виднеющийся вдали завод. Я даже невольно шаг замедлила. Но почти сразу напомнила себе о том, что время поджимает, и даже устроила небольшую пробежку, снова перейдя на шаг уже только после возникновения боли в боку. Завод выглядел зловеще даже при свете дня. По-крайней мере для меня. – Эй, парень! – окликнул меня кто-то. Или не меня? Я заозиралась, с другой стороны здания показалась человеческая фигура, по мере приближения превратившаяся в здорового лысого детину с серьгой в ухе. Мужик был выше меня на полторы головы и раза в два шире. Не толще, а именно шире. – Привет! – он раздвинул губы в улыбке, какую обычно демонстрируют зрителям участники рекламы зубной пасты. Правда, в рекламу бы этого дядьку не взяли: одного зуба у него не было вообще, а еще два были заменены золотыми. – Здравствуйте, – ну уж совсем тихо проговорила я, вжимая голову в плечи. – Ты Мэтт, угу? – уточнил детина. – Ага, – подтвердила я. – Шеф говорил о тебе. Спрашивал у нас, кто приведет тебя и объяснит, че к чему. Ну, ему же не до новеньких, сечешь? – с энтузиазмом говорил детина. – Ну, я и вызвался. Люблю новеньких, они забавные! Кстати, я Джерри! Он протянул мне свою ручищу, которую я с опаской пожала. – Очень хорошее имя, – попыталась польстить я. – А то! – с гордостью произнес мой новоявленный проводник. – Знаешь известного мышонка? Так меня в честь него предки и назвали! Прикольно, угу? – Ага… – Ну, пошли, – Джерри развернулся и грузно затопал обратно за строение. Я посеменила следом, еле-еле успевая за его размашистым шагом. Лично мне Джерри скорее напоминал медведя, чем мышонка. Ему бы имя «Балу» подошло больше. – Я у шефа вышибалой работаю, – на ходу продолжал разъяснения здоровяк. – Если шефа кто-то сильно не устраивает, а газ на этого человека тратить жалко, то он обращается ко мне. «Неудивительно, – подумала я. – У меня такое ощущение, если ты кому-нибудь хотя бы щелбан в воспитательных целях поставишь, бедолага в больнице с сотрясением мозга окажется». – Ты чего молчаливый-то такой? – пробасил Джерри. – Это из-за Джокера что ли? – А причем тут Джокер? И где все, разве мы не у завода встречаемся? – пропыхтела я, быстро-быстро перебирая ногами, чтобы не отстать. – Да ты че? Шеф тебе не сказал? – Джерри бросил на меня взгляд, в котором читалось не наигранное удивление. Я нахмурилась: – Нет. А что он должен был сказать? – Ну, мы идем сейчас до одного лесочка, тут неподалеку. А около завода, как у точки приметной, тебя должен был встретить кто-то из наших. Я, например, – Джерри озадаченно поскреб затылок, не сбавляя шага. – А что касается Джокера… шеф с этим Клоуном связался. У них там общее дело… – Сто-о-о-о-ойте! – я ухватила Джерри за ладонь, слишком ошарашенная новостью, чтобы думать о возможной негативной реакции гиганта на такое наглое торможение. – Как связался? Вы хотите сказать, что я скоро увижу Джокера?! Джерри пожал плечами: – Скорее услышишь. Если ему вздумается заржать, ты его за квартал услышишь, сто процентов. От его хохота уши закладывает, скажу я тебе. Что-то я уже никуда идти не хочу… Джерри заметил мои колебания. – Э, не! Не положено тебя отпускать, – покачал он головой, озадаченно потеребив в ухе сережку. – Шеф велел привести, я приведу. А не захочешь сам идти, перекину через плечо и принесу. Я прикинула его габариты и мои. Хотя что уж тут сравнивать, он меня одной левой... Короче, сбежать не выйдет. – А Джокер… – я сглотнула. – Он ведь нас не тронет? Мы ведь все в одной лодке, а? – Да не дрейфь! – Джерри легонько похлопал меня по плечу, заставив пошатнуться. – Шеф своих в обиду не даст! Если ты его не разочаруешь, конечно. «Что ж, Холли, – мысленно вздохнула я. – Вот тебе и еще одна мотивация для того, чтобы не подвести босса». Пугало… Джокер… во что же я ввязываюсь?!